Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 36)
— Ты же помнишь, о чем мы договаривались? Ты обещала…
— Я не вру! Никто меня не тревожил.
— Хорошо, — задумчиво пробормотал, постучал пальцами по рулю, затем он обернулся ко мне. — Дунь, — вдруг неожиданно ласково прозвучало мое имя, — Ты ж знаешь, — нелепо усмехнулся. Белов стеснялся… Невообразимо! Он стеснялся! — я не мастер речей, да и вообще не всегда думаю, что чешу, но ты сегодня мне помогла. Спасла дурака, что ведет себя как маленький мальчик, — вспомнил мои же слова, — теперь я обязан отплатить тебе тем же.
— Ты уже…
— Не нужно, — приложил палец к моим губам, осторожно едва ли косясь провел по ним, но тут же одернул руку, словно обжегся. — Я…
Телефон зазвонил не вовремя. Сперва Герман неохотно полез в карман штанов, после все же принял звонок.
Из обрывков короткого разговора нельзя было сделать никаких выводов, но то как поджимались в недовольстве губы и сходились брови на переносице Германа, твердило о нехороших новостях. Несколько отрывистых фраз и он отрезал:
— Сейчас буду.
Белов повернулся, чтобы что-то мне сказать, но я хоть и была наивна, но не глупа. Мне пора было возвращаться домой.
— Мышь, я…
— Все хорошо, — натянуто улыбнулась. — С победой! Пока!— нащупала ручку двери и выскочила из машины.
— Бобр…
Я обернулась.
— Дунь… Черт! — ударил по рулю, а я подпрыгнула. Телефон зазвонил еще раз.
Помахав рукой, я пошла к подъезду, а за мной раздался свист колес.
Глава 14
Герман
— Герыч, да ты че? — вылупился на меня Лебедев, как баран на новые ворота. — Повод такой, а ты не хочешь с нами движнячить!
— Прости, брат, — похлопал того по плечу, — но сегодня я пас. За рулем.
— Пф-ф, — закатил глаза. — Да когда это кому мешало? — не оставлял он надежды последние полчаса напоить меня.
Пацаны уже во всю движнячили, и имели на это полное право. Заслужили. Выгрызли «Волки» победу зубами, потом и даже кровью. Выиграли этот чемпионат.
— Лебедев, оставь Белова в покое! — раздался грозный голос тренера, отчего мы вздрогнули. — Устроили тут попойку!
— Так заслужили же! — возмутился Лебедев. — Ик!
— Вот когда чемпионат МХЛ выиграете, тогда и заслужили! Волчки! — уже крикнул тренер во все горло, привлекая внимания юнцов. — Не увлекаемся! Не забываем про режим! Не превращаемся из гордости в позор! Чтобы все чин-чинарем мне! И, не дай бог, вам накуролесить, шею намылю только так, — угрожающе помахал в воздухе кулаком, — и не посмотрю, что лбы здоровые! — народ вяло покачал головами под цепким взглядом мужчины. — Белов, за мной!
— Но… — запнулся, напрягая шестеренки и пытаясь вспомнить, где успел накосячить, — тренер…
— Есть разговор, — он вышел за дверь, не дожидаясь меня. Знал, что мне не отвертеться.
Под сочувствующее улюлюканье нетрезвых товарищей, я поплелся за мужчиной. Он стоял на лоджии.
Ресторан который снял спонсор, где мы отмечали победу, находился на семнадцатом этаже в самом элитном здании нашего города. Отсюда открывался потрясный вид на реку, но едва ли мне было до этого дело, когда лицо тренера не сулило для меня ничего приятного.
— Белов, что происходит в твоей жизни?
— Кхм, — откашлялся в кулак, — ничего, тренер…
— Сопляк! — рявкнул, а я, как провинившийся мальчишка, уставился в пол. — Мальчик мой, я не первый год в хоккее, и знаю как игрок, который соблюдает режим, выглядит на поле. Ты его не соблюдаешь, — не упрек, констатация факта.
— Я ж забиваю! — в свое оправдание ляпнул, за что и был награжден строгим взглядом.
— Дисциплина, мать твою! — ударил кулаком по перилу. — Вот, что действительно важно! Это я с вами панькаюсь! Жопу подтираю, но никто за вами не будет бегать в профессиональном хоккее. Таких как ты там, мерено немерено.
О профессиональном хоккее я мог только мечтать, чего уж там… Да и прав тренер, кому я там нахрен сдался…
— Понимаешь, почему я завел эту беседу с тобой? — уже совершенно спокойно изрек.
Помотал головой, отвечая предельно честно. Я не Морозов, не капитан команды, не звезда в поколении. И даже не Харитонов, которого уже переманивали клубы, каким бы скотом он не был.
— Перед нами открылись новые двери! Спонсоры заинтересованы в том, чтобы мы выиграли. Контракты поднимут, но и нагрузка в разы больше. Не считай меня старым дураком, — по-отечески похлопал по плечу, — я помню тебя мальчишкой. Я ставил тебя на коньки и не хочу смотреть на то, как ты падаешь с них. Не знаю, что стоит между тобой и хоккеем, но ты всегда можешь мне сказать, — от въедливого в самую душу взора не скрыться. Он проникал до самых костей, ломая. Требуя правды. Позволить себе втянуть в болото этого человека я не мог, а потому стойко выдержал.
— Все хорошо.
— Будь по твоему, — принял мой выбор. Развернулся. Его шаги эхом раздались в моей голове. Сглотнул и втянул воздух, сквозь стиснутые зубы.
— А тобой интересовались агенты… Если что, ты всегда можешь мне сказать.
— У меня все хорошо, — пробурчал, не оборачиваясь.
Я обернулся, но тренер уже ушел, оставив мне почву для размышлений.
Рано или поздно мне придется сделать выбор. Придется… Только вот выбор был не всегда. Я еще не все отработал.
В груди сдавило. Я не мог лишиться последней капли воздуха.
Кто-то стукнул меня по плечу, возвращаясь в реальность.
— Герыч, ты че втыкаешь? — подколол меня Лебедев. — Так ты с нами?
— Куда? — не понял.
— Братан, ты реально походу завис, — заржал он. — Давай разгружайся, — ухмыльнулся. — В «Лагуну», едешь?
— Дальше куролесить?
— А как же! Там сейчас такие цыпы. Гляди, — сунул мне под нос телефон с фотками баб. Чисто по-мужски заценил бюст одной из девок, отметил длинные ноги другой, и до тошноты надутые губы уточкой третьей. — Они нас уже ждут, — поиграл бровями.
Усмехнувшись, пораскинул мозгами. Забыться было идеей хорошей, но вот прилипалы мне не нужны. И без них тошно. Вечно, как пчелы на мед слетались. А что если….?
— Вы езжайте, а я к вам подтянусь, — решил я и направился к выходу.
— Ты куда? — крикнул мне в спину ошарашенный Лебедев.
— Я за своей цыпой, — усмехнувшись, крикнул в ответ.
Пока ждал лифт настрочил смс Бобрихе, и уж очень удивился, что спустя пять минут так и не получил ответ.
Выйдя на улицу, подождал еще несколько минут, между тем перекурив.
«Мышь, ты в своей канцелярии?» — прочитал в который раз.
Да чем она может быть занята, ешкин дрын!
Так сложно ответить?!
Она точно играла на моих нервах. Я был непроходимым валенком, считая что мышь самая покладистая и мудрая из женщин. Черт! С ней не нервы нужны, а канаты! Бросив бычок, сел в машину, завел и сорвался с места.
Тревога росла во мне с каждым поворотом. Мельком бросил взгляд на часы, взял телефон и набрал эту кулему. Поди опять в облаках летает! Но телефон не отвечал. Не на первый вызов, не на второй продолжительный и даже на третий. После пятого я гнал как обезумевший, а на седьмой пролетел светофор. Кажется, на десятом решил скоротать путь через переулки и уже на двенадцатый пулей вылетел из машины.
Взлетел по лестнице, ведущей к старому кирпичному зданию. Когда рывком распахнул дверь, мое бешено стучащее сердце ухнуло вниз, а затем все стало на круги своя. Сидя за столом, она опустила голову на стол, а маленькие белые ручки пальчиками крепко сжимали книгу.
Я сделал несколько тихих шагов, боясь разбудить спящую красавицу. Её пшеничные волосы рассыпались по плечам. Грудь равномерно опускалась и подымалась, а синие потрескавшиеся губки были едва приоткрыты. Здесь было довольно прохладно.
Всего один раз. Всего один, дал себе обещание, потянувшись убрать прядь волос со лба, но рука не послушалась. Ей захотелось ощутить тепло ее кожи. Провести нежно по щеке, задеть холодный нос, перейти на хрупкую шею и потереть большим пальцем упрямый подбородок, нарочно задевая выше сухие, но такие мягкие губы. Мышка…