Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 15)
— Сука! Маленькая дрянь! — согнувшись пополам, шипел Кощей немного в стороне от меня.
К кому он обращался я так и не понял, лишь обрывистый свист от шин донесся до моих ушей где-то вдалеке. Не имей я острый слух, и его бы не услышал.
Чувство тревоги заменил гнев. Но, к моему облегчению, здесь не оказалось светловолосой любительницы приключений.
— Я тебя найду, маленькая гадина, проучу и научу, как обращаться со взрослыми дядями, детка.
— Эй, Герыч, — окликнул меня уже Иван. — А мы… А мы только, что ту чику видели! — заржал. Он точно плохо соображал. — Прикинь, отшила нашего казанову местного разлива!
Картинки того, что с мышью сделали эти уроды, пронеслись перед глазами, как живые. Я никогда не жаловался на фантазию, и сейчас, совсем не к месту, она подкидывала самые хреновые варианты. Огонь вновь вспыхнул, и даже морозный ветер не мог его потушить.
— Сука! — уже выпрямился в полный рост Кощей.
— Уделала все-таки тебя принцесса, — с ехидным смешком сказал Дрон. Он был под впечатлением, а не как его дружок — под шмалью.
— Что вы с ней сделали? — глухо рыкнул.
Не услышав в моем тоне нотки агрессии, а может не обратив внимания, Кощей сквозь зубы проскрежетал:
— Ничего из того, что хотелось бы. Я помню про Мурчика и уговор.
— Так смачно подруга по яйцам зарядила. Странно, что не та ненормальная. Прям цербер, а не девчонка. Я бы с такой, ух! — шаловливо подмигнул Вано.
Догадаться не сложно о ком шла речь. О Фроловой и её тяжком характере ходили легенды. Я мрачно переводил глаза с одного на другого, решая кому разукрасить рожу первым.
— Гадина! — все не мог успокоиться Кощей.
— Да ты просто бесишься, что она тебя проморозила! — подначивал друга Дрон, с неприкрытой издевкой.
— Вот, увидишь, и месяца не пройдет, а малышка будет стонать подо мной!
— Уверен? — скептически приподнял брови Андрей.
Лицо полное непоколебимой решимости и самодовольства стало ответом.
— Тогда забьемся? — в глазах у Дрона плясали черники. Этому сукину сыну было мало!
— Легко!
— На тачку твою? — прищурился парень.
— Вообще без «б».
Тонкая ниточка, что держалась на волоске, оборвалась, как и мое терпение.
В два шага я преодолел расстояние между нами и налетел на Кощея. Ударом в лицо сбил его с ног. Такой поворот стал для него неожиданностью. Я наступил ему ногой на грудь, приковывая к земле.
— Только попробуй, тварь, — прорычал я.
— Чувак! Ты чего?! — испуганно потянул меня за плечо Дрон, но встретив мой предупреждающий взгляд полный ярости, осекся и поднял руки вверх. Свое смазливое лицо Дрон берег, как зеницу ока. Пес трусливый.
— Что, тоже приглянулась малышка? — ни разу не струсив, бросил с надменной ухмылкой Кощей. — Не волнуйся, Герыч, я не жадный. Поделюсь, если что, — подмигнул. Кровь текла по его губе, но парня это отнюдь не смущало.
— Тронешь ее, — наклонился к его лицу, — закопаю.
Это не слова на ветер и Кощей понял это сразу, отчего сглотнул. Мог ли я убить? Его мог.
— У-у, — взвыл он, прикидываясь дурачком, — как нам страшно. Это угроза или предупреждение? — произнес таким тоном, будто он школьница заигрывающая со своим престарелым преподавателем.
— Это факт, — сухо отрезал.
Он скривив губы, а я, отпустив его, развернулся и ушел прочь под тихое сопение мажора. В мою сторону он боялся так красноречиво выражаться, как в Бобрич.
Глава 7
Время на часах показывало первый час ночи. С новым днем, Гера. Впрочем, для меня, как и для многих людей, новый день наступал после сна.
Водитель, пойманной мной случайной попутки, что-то увлекательно рассказывал, пытаясь разбить тишину. О чем он говорил? О жене? О детях? Простой человек, на обычном стареньком опеле, но глаза его искрились весельем, а голос отдавался теплом.
— Недавно сын женился. Ох, и невестка. С моей Тамаркой как сцепятся! Как собаки грызутся изо дня в день! А недавно совсем ополоумели! Кастрюлю, видите ли, они не поделили! Кастрюль же в доме, етить твою в дышло, нет больше! Но с другой стороны, моему шалопаю такая и нужна…
Он еще трещал и трещал, но я не слушал.Рев мотора, печки и водителя стал задним шумом.
Откинувшись на сиденье, расслабленно закинул голову и прикрыл глаза, сам не замечая как от усталости уснул. Кажется, я не спал с позавчерашнего дня…Снились небесные глаза. Чистейшие аквамарины с искренним взглядом, где-то доверчивым и даже смущенным. Ресницы трепетали крыльями бабочки, а губы манящие алые и облачно мягкие. Какие на ощупь облака? Как эти губы…
— Сынок, — раздалось вдалеке, но затем реальность обрушилась на меня и я резко разлепил веки. — Тебе куда дальше?
Нахмурившись, посмотрел в окно. Мой дом находится несколько дальше.
— Здесь, давай, — пораскинув мозгами сказал. Из заднего кармана достал смятую купюру и хмуро взглянул на мужика. — Сколько с меня?
— Та ты что, сынок, какие деньги! — воскликнул он возмущенно. — Я тут рядом живу. Прям за тем поворотом, — указал на соседний двор. — Мне не в тягость. Считай соседи.
Но я не слушая его протестов, сунул крупную купюру в руки, и прежде чем выйти с доброй усмешкой изрек:
— Чтоб жена с невестой за кастрюли не воевали.
На улице снег хлопьями кружился под фонарями, что освещали небольшое пространство вдоль дороги. Несколько окон полуночников еще озарялись светом, а где-то на третьем этаже раздавались крики. Обычный спальный район, которые раскинуты по всему миру.
Зачастую я ходил другой дорогой, но сегодня мой путь проходил через один дом, в котором маленькая мышь не спала, судя по тусклому свечению исходящего из её окна. Удостоверившись что мисс неприятность дома в своей кроватки, наверняка в пижамке с мишками, я уже засобирался домой, как вдруг в окне мелькнула тень. Прислонившись к столбу, стал наблюдать за тощей, но изящной фигуркой, что мельтешила из одного конца комнаты в другой. Достал сигареты, подкурил, искренне наслаждаясь зрелищем открытым передо мной.
Мышь и не подозревала, что у нее появился невольный зритель. С книжкой в руке она остановилась у окна. Отсюда выражение ее лица было не разглядеть, а уж в такой дремучей темени и подавно, но то как она соблазнительно провела рукой по шее, опускаясь медленными движениями вниз, затем вернулась и механически поправила тонкую лямку бледно-розовой шелковой рубашки, дало мне почву для недетской фантазии.
Сглотнув слюну, перевел взгляд вниз. Туда, куда так пристально таращиться было дурным тоном.
Черт!
Сквозь зубы втянул в себя воздух, тем самым затягиваясь дымом, но с выдохом напряжение в паху не ушло. Бобриха точно задалась целью меня или убить, или соблазнить. Я, конечно, и сам был бы рад соблазнятся.
Девочка выросла. Когда-то нескладная фигурка, приобрела изгибы. Однако, очарование было в другом. Что я баб смасзливых не видел?
Мышь была запретным плодом. Слишком хороша для шушуры, подобной мне. Чистая как родник, в то время как я болото.
Закинув голову, она расхохоталась, открывая вид на тонкую лебединую шею. От этого атласная ткань натянулась, четко повторяя контуры ее по-женски стройного тела и упругой груди. Может, я и должен был отвести взгляд, стушеваться и давно отвалить на все четыре известные, но не мог. Не мог и не хотел. Она зазывающе поиграла плечиком, испытывая меня на прочность, и тут же резко задернула шторы. Так резко, как выливают холодную воду на спящего. Это меня остудило и, вместе с тем, разочаровало. Как и много лет назад я на нее не налюбовался. Моим глазам было мало.
Это был обычный летний день. С улицы доносились детские оживленные крики и радужный смех.
— Давай, Серый, давай! Бросай мяч! — Вовка из соседней квартиры и Серега с пятого этажа уже учились во втором классе, а я завистливо зырил на них из окна.
— Да подожди ты, Вовчик! — махнул рукой Серый и, перебежав небольшую дорогу к подъезду, стал под окнами. — Гера, выходи! Будем в мяч гонять!
Поджав обиженно губы волчьим взглядом впился в бабку, что кашеварила рядом.
— И не зыркай своими зеньками, волчок! — строго брякнула она, помешивая зажарку. — Нечего тебе там делать. Не дорос! Вот, папка с мамкой придут и скатертью тропинка!
Клацнув рассерженно зубами, высунулся в окно, под бабкино ворчливое:
— Куда?! Щас вывалишься непутевый!
Но я не обращая на нее внимания, крикнул Сереге:
— Не могу!
— Что, не пускают? — с некой усмешкой и жалостью бросил.
— Ага, — выдохнул.