Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 81)

— Хватит! Хватит! — закричала я, пытаясь влезть, дабы остановить этот

беспредел, но меня за талию крепко схватил Баринов, тем самым прерывая мои

отчаянные попытки.

Остальные же оставались в стороне, будто совсем были не причастны.

— Да остановитесь же вы! — снова подала я голос, когда ребята уже повалились

на пол, колошматя друг друга кулаками.

— Еще хоть одно поганое слово про нее скажешь и будешь до конца жизни кровью

харкать, — яростно выплюнул Разумовский, сидя на Шмелеве.

— Да пошел ты! — засопел парень.

Я снова дернулась, но прежде чем мой сосед окончательно слетел с катушек, около

двери басом прогремело:

— Вы че, засранцы мелкие, творите?! Еще молоко на губах не обсохло, а вы тут

побоища устраиваете! Вы, мать вашу, спортсмены или быдло местное’?! Быстро

разошлись в разные углы! И чтоб я больше этого не видел! А если у вас слишком

много энергии, так я вам найду, куда ее деть! Позорище, — закончил тренер, а

затем с громким хлопком вышел из раздевалки.

Ребята уже сидели по разным углам, испепеляя друг друга глазами. Очевидно,

каждый из них считал себя правым. Один с рассеченной бровью, а второй с

разбитым носом и губой. К слову, именно второй вытер рукавом кровь, а затем

перевел свои небесные глаза на меня.

Он поморщился, а затем властно отчеканил:

— Не уходи. Жди возле байка.

Медленно кивнув, он улыбнулся и повернул голову обратно, задевая мою щеку

своей и как-то совсем невзначай провел рукой по ноге. Я бы и рада подумать, что

это была лишь нелепая случайность, но хитрая ухмылка, что теперь красовалась

на лице этого прохвоста твердила об обратном. Мы ехали недолго. Я бы даже

сказала, что время с Даней летело молниеносно.

Секунда, — мы возле универа, еще секунда — дорога, еще секунда, — проезжаем

знакомый магазин, а затем заезжаем в наш двор.

Остановившись, парень заглушил мотор, но вставать не спешил, впрочем как и я -

отнимать руки от его рельефного тела. Казалось, им там самое место. И это

вопреки тому, что мои женские ручки еще не контактировали с мужским телом. По

крайней мере, не в таком ключе. Моя голова покоилась на спине блондина и

должно быть я его обнимала, но какая к черту разница, когда так хорошо’?! Даниил

втянул в себя воздух, когда пальчиками я пробежалась по его животу, а после его

руки опустились на мои. Я зажмурилась, словно ожидая что парень скинет мои

блудливые ручонки, но он накрыл и сжал, так, будто и сам боялся, что я их уберу.

Нам было уютно в нашем молчании. Полагаю, порой и мы могли нормально

общаться, не пререкаясь и не бредя желанием убить или покалечить друг друга.

— Зачем ты к нему полез? — я едва ли слышно спросила, но, всё же, я точно знала

что парень услышал. Мы сидели настолько близко, а кругом была такая тишина,

что казалось можно услышать мысли другого человека.

— А что по-твоему я должен был молчать? — фыркнув, несколько резко изрек

парень в ответ.

Непроизвольно, я погладила его сбитые костяшки, а затем мягко, что было мне

несвойственно, спросила:

— А не должен был?

— Шмелев слишком много базарит, почем зря. Ему бы следовало научиться

говорить жопой, тогда бы все дерьмо, которое из него выливалось было хотя бы

обосновано. Я не даю свои… — оборвался он на полуслове, а затем, кашлянув,

продолжил, — девушек в обиду, когда они мне симпатичны.

Сердце замерло. Вероятно, для людей более сообразительных все было и так

предельно ясно, но для Матильды Марголис, то бишь меня, это было нечто из ряда

вон выходящее. И не потому что Разумовский делал что-то не так, а потому что

видеть и осознать совершенно разные понятия. Я все скидывала на шутку, мол

парню просто делать нечего, вот и мается ерундой, но то, что я нравлюсь этому

смазливому, пижону для меня было, как минимум, странно.

— Я…тебе симпатична?- спросила я, молясь, чтобы он не заметил дрожание моего

голоса.

— Разве это не очевидно?! — хмыкнул он, — Ты странная, — честно добавил. —

Бываешь взбалмошной и уж точно умеешь за себя постоять, еще до ужаса

противная по утрам и упертая, как бык. И я уж точно не знаю, чем именно ты меня

зацепила, потому что еще месяц назад я обходил бы тебя стороной, а сейчас

почему-то я сворачиваю везде за тобой.

— Но это ведь несерьезно? — хмыкнула я, отчего-то горько, пытаясь утихомирить