Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 83)

мозг яро протестовал и кричал «Нет!»‚ а сердечко трепыхалось и кричало «Да!», я,

последовав зову сердца, сдалась. Сдалась той страсти, что меня одолела и

нежности тоже сдалась, непонятно ещё, чему я потакала больше. Мне не хотелось

это больше в себе держать.

Поэтому мои губы незамедлительно потянулись к губам парня и неумело их

коснулись. Разумовский стоял истуканом, очевидно, пораженный моим напором. Я

не знала, как целоваться, и просто клевала его губы, как умела, а точнее как мне

казалось правильно. И когда ответной реакции не получила, я уже совсем

разочаровавшись, хотела отстраниться, но его рука легла мне на затылок, а губы

пришли в движение. Теперь это достаточно было похоже на поцелуй, а не на

изнасилование парня в лифте. Губы его уверенные, но вместе с тем нежные

двигались в такт с моими. Рука умело направляла мою голову, а большой палец

поглаживал скачущий пульс. И, черт его знает, сколько бы мы еще миловались,

если бы не послышался кашель сбоку.

Отпрыгнув от парня тяжело дыша, я заметила нашего соседа, который стоял около

открытого лифта.

— Простите, — пискнула я и пулей выбежала из лифта, даже не заметив, что не

мой этаж.

Глава 22

Даниил

«Какого черта я творю?» — думал я, спускаясь на свой этаж.

Марголис и след простыл. Она так быстро от меня убежала, что я даже очухаться

не успел. И кто этих баб разберет?! То с поцелуями налетает, то убегает, будто я

насиловать ее собрался. Нет, идея, безусловно, заманчивая, особенно по

обоюдному согласию, и даже лифт меня не смущал, но вот мужик конкретно

подпортил нам малину.

Впрочем, я тоже красавец! Что я собирался еще доказывать?! А главное зачем?! Я

не хотел отношений, но и Марголис не считал однодневкой. Это была истинная

правда, я не относился к ней ветрено. Для меня она была одной такой девочкой-

бедой, которой, к слову, в отличие от многих девушек, я достаточно многое

позволял. Не каждая может кинуть мне цветы под ноги и потом за это не отхватить.

Да и вообще языкастая она, порой чересчур, и, пожалуй, этим и привлекала. Вот,

только бы еще понять, что я от нее хотел…

Просто уломать на секс?! Это вряд ли… За жизнь я успел много баб поиметь, даже

были такие, которые отказывали. Я, конечно же, потом их добивался (или хотя бы

пытался), поэтому точно знал что такое азарт. Чувства она определенно вызывает,

да еще и какие, прям то в холод, то в жар бросает, но это далеко от игр. Я после

Златы, знаете ли, вообще с этими играми завязал! На самом деле, все что меня

интересовало до Марголис, это лишь простой секс без обязательств, можно с

двумя.

А это фурия, что так неловко и неумело меня целовала, но вместе с тем пылко, и

отдавая всю себя, что весь мой мир пошатнулся и покатился к чертям собачьим!

Я не знал, как далеко все могло зайти. И Матильде уж точно не хотел делать

больно, но и отпустить не мог. Что-то в ней влекло, манило, она была моим

маленьким лучиком света, в том дерьме, в котором я оказался. Она была способна

вывести меня из себя, а потом тут же утихомирить. Мне нравилось с ней говорить,

спорить, смотреть футбол и просто молчать. И, будь я проклят, но я был гнусным

эгоистом и девчонку так просто отпускать не собирался. Для чего она нужна, я,

разумеется, пока смутно представлял, но желание укоротить эту негодяйку и снова

ощутить вкус ее губ было сильнее моего здравого смысла.

Я знал, что последнее, о чем я должен был думать в своем весьма скудном

положении, так это об амурных делах, учитывая, сколько дерьма мне предстояло

разгрести, но ведь и Злата тоже ушла не совсем вовремя?! Да что вообще в нашей

жизни происходит своевременно и как нужно или как того хочется?! Правильно! НИ-

ХРЕ-НА! Ко всему прочему, я дал слово. И каким бы гавнюком я не был, но слово

свое держал. В противном случае, что я за мужик такой?! Я знал, что добиться

Марголис будет не так просто. Эту мегеру не заманить цветочками, конфетами и

прочей романтической чепухой.

«Чем же тебя удивить, девочка-беда?» — думал я, куря на балконе сигарету.

Я бы и дальше стоял и пялился перед собой, если бы внизу не заметил знакомую

подъезжающую машину, в которую в скором времени села Марголис. Мои кулаки

сжались, а глаза швыряли молнии в автомобиль. Мне хотелось силой вытащить

оттуда девушку, а затем так отшлепать, чтобы забыла, как это разъезжать по тачкам

чужих мужиков.

«И я непременно однажды это сделаю» — потирая подбородок рукой, пообещал я