Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 26)
было выше моих сил, а слышать этот противный голос мне не хотелось и подавно.
Я громко хлопнул дверью, после чего направился в кабинет отца. Помнится, он
горел желанием со мной побеседовать… Я сделал два вдоха, прежде чем
получаться в кабинет, а затем услышав «входи», повернул ручку двери. Отец стоял
около окна. В руке он держал стакан с коньяком, а лицо выражало озадаченный и
вместе с тем задумчивый вид.
— Проходи, — сухо кинул, так и не повернувшись ко мне.
Стоило мне только плюхнуться в кожаное кресло, как папа заговорил…
— Скажешь прессе, что случайно увидел, как перевозили товар. Вот и невольно
стал свидетелем. Тогда это сыграет нам на руку.
Безусловно, «нам» на руку это не сыграет, а только «ему», но я разумно
промолчал. Впрочем, что мне остается’?!
— Я был в отделе, — сквозь зубы прорычал отец, а затем одним махом осушил
стакан. Поморщившись, он продолжил, — Калинин хочет свободы в обмен на свое
молчание. Хочешь знать, почему только ты замешан в этом дерьме?
Теперь все вставало на свои места.
— Чтобы тебя можно было использовать. Потому что все знают, кто твой папаша, и
что он сделает много ради того, чтобы вытащить твою задницу.
Слова звучали, как упрек. Всякий раз, стоило мне что-нибудь вытворить, как папа
повторял одно и тоже, а именно как я всем ему обязан. Даже будучи ребенком в
школе за мелкие пакости, которые к слову были не особо значимыми, я каждый
гребаный раз слушал упреки. За двойки, за проигрыш команды в футболе, будто я
один играл из всей команды.
— Не думал я, что ты такой дурак бестолковый! — горько покачал головой словно в
отчаянии, а после добавил, — Можешь быть свободен.
Кивнув, я встал и поспешил покинул это логово.
С детства я не любит посещать этот кабинет. Для меня он был, сродни камерой
пыток. Каждый раз я там получал. Благо, отец меня не бил. Отнюдь, это было ниже
его достоинства, а вот говорить что я бестолочь, позорище, подкидыш и тому
подобные красноречивые эпитеты, в самый раз. Не помню, когда все это началось.
Кажется, лет в пять…
Тогда я случайно разбил вазу и впервые узнал, что такое унижение. Вполне
возможно, я должен был вырасти запуганным и неуверенным в себе, но к счастью,
этого не произошло.
Порой я задумывался, как жилось маме с таким тираном. Он не знал ласки, заботы.
К ней он относился как к должному. Он уважал ее, говорил почтительно и по делу,
не поднимал руку, но вместе с тем был холоден и отчужден.
Час от часу, мне казалось что ему вообще нет никакого дела до нас. Впрочем,
пожалуй так оно и было. Даже когда жена ему изменила, он отнесся к этому, как к
ничего не значащей мелочи.
Единственная его слабость была пару дней тому назад, когда отец сказал что ему
«больно». Хорошо, возможно, это звучало не совсем так, однако смысл
определенно был в этом. А в остальном он вел себя безразлично. Была и была.
Нет?! Ну и фиг с ней!
Нет, мать я не простил. И даже не мог понять, неужели было сложно просто
развестись, а не укатить в закат с любовником?!
Я лежал на спине в своей комнате и размышлял о своем крайне тяжелом «бытие»,
как раздался телефонный звонок, тем самым прерывая мои «думы».
«мегера» — высветилось на экране, а мое лицо между тем исказилось неприязнью.
Если и есть в этом мире человек, который бесит меня больше нежели
недоженщина соседка, то это вне всяких сомнений, староста.
Однажды с ней по пьяни переслав, я подписал себе приговор. Теперь эта грымза
пыталась всякий раз мне насолить. Пожалуй, будь я не таким козлом и запомни ее
имя после нашей совместной ночи, то она бы не стала меня отмечать на каждой
паре, однако алкоголь оказался столь крепким, что на утро я нихрена не помнил. И
нынче мне приходилось расплачиваться.
— У аппарата, — принял я вызов.
— Разумовский, — высокомерно проговорила эта горгона. — Ты еще жив?!
Я закатил глаза на её реплику, эта девушка- анаконда, проглотит и не подавиться.
— Вашими молитвами, сударыня! — в тон ей ответил, усмехнувшись.
— Какая досада! — гаркнула. — В общем так, — тотчас же сменился ее голос на
серьезный, — в понедельник, чтоб был как штык в универе. В десять утра мы
принимаем абитуриентов, и, будь добр, без опозданий!
— Я постараюсь, — хмыкнул.
Вероятно, разговор был окончен, так как мегера бросила трубку со словами