Ядвига Благосклонная – Девочка-беда для Казановы (страница 111)
— Отлично! — сказал Цукер и, попрощавшись, отключился. Похоже до него дошло,
что трубку я передать не собирался.
— Ты что творишь? — тут же накинулись эта гарпия на меня, когда телефон вновь
оказался на столике.
Маленькая обезьянка хотела слезть с меня и, вероятно, перезвонить своему другу,
но у меня была идея получше. Удобнее схватив её под попу, я понес девушку в
душ. Насколько я помнил, времени у нас мало…
Открыв душевую кабину, я поставил в нее девушку. Бесцеремонно сдернул с нее,
надоевшую мне простыню, что мешала мне радовать мужской глаз, и залез к ней,
тем самым закрывая своей фигурой вход. Теперь ей никуда не деться.
Руками она немного прикрывалась, будто я там чего-то не видел.
Включив душ, я взял в руки свой гель для душа. Повернул растерянную Марголис и
начал массировать ее плечи, между тем ей вкрадчивым тоном объясняя:
— Никакой мужик не будет звонить моей девушке, пока мы занимаемся очень
интересными вещами, — провел многозначительно по ее ключицам, — И, тем
более, требовать ее к телефону.
— Ты ведешь себя, как неандерталец, — недовольно произнесла она.
— Я он и есть, милая, — хмыкнул я и поцеловал в шею. — Привыкай.
Я видел весь скепсис, написанный на ее лице в отражении кабинки. Поэтому,
притянув к себе ближе и расположив свои руки на её груди, я принялся ласкать
девушку.
Вода стекла по нашим телам, запах геля для душа заполнил всё пространство, а
мое возбуждение не заметил бы, разве что, слепой. А Марголис, к счастью, слепой
не была и сразу поняла, что ей упиралось в спину и настойчиво
требовало внимания.
Робко, она повернулась и опустила глаза вниз. Дыхание перехватило. Кто ж знал,
что это так сексуально?! Не выдержав напряжения, я прижал хулиганку к стене.
Моя рука опустилась ей между ног и я довольно промурлыкал, когда заметил, что
она уже готовая для меня. Намотав волосы на кулак, я отвел ее голову, но тотчас
же сбавил свой напор, понимая, что несколько забылся.
Я хотел остановиться, но девушка ухватилась за мои плечи.
— Я дружу только с парнями. Это тебе придется смириться, — борзо заявила она,
тем самым развязывая мне руки. Это была провокация, и я на нее повелся.
Я подхватил Марголис за ягодицы, она обхватила меня ногами за талию. Девушка
была легкая, как перышко, и держать ее в своих руках было наслаждением.
Неторопливо я вошел в нее, не забывая оставлять на её ключицы засосы. Боясь
причинить ей боль, я двигался размеренно, постепенно наращивая темп, но
Матильде было мало, и вскоре она уже сама насаживалась на меня.
Снова она командует! Рыкнув, тем самым выражая свое негодование, я опустил эту
бестию на ноги и, повернув к себе спиной, смачно шлепнул по ягодице.
Наша разница в росте была колоссальная, поэтому, подхватив Матильду, я
буквально на весу начал входить в нее сзади. Горловой стон вырвался из неё Вода
все еще лилась на нас сверху, а стекла душевой кабины запотели. Я прикусил кожу
на ее шее, затем еще и еще, не в силах остановиться. Найдя ее губы, я
немедленно впился в них поцелуем. Наши языки сплетались, и едва ли в этом было
что-то целомудренное и пристойное. Мы горели, жаждали, терзали друг друга. От
вчерашней нежности не осталось и следа. Толчок за толчком, и девушка громко
выкрикнула мое имя. Вот мой повод улыбаться до завтрашнего дня. Я не
продержался долго и выйдя, кончил ей на спину.
— Дружбы между мужчиной и женщиной не существует, — хрипло прошептал я
Матильде на ухо.
— Но… — заикнулась она, но я оборвал ее.
— Они слепые ослы! И, поверь, однажды настало бы время и каждый из них
валялся бы у твоих ног
Я знал, о чем говорил. Ей бы ничего не стоило стать роковой красавицей и крутить
мужиками, как ее величеству только вздумается. Она бы могла устраивать
олимпийские игры за её сердце. Просто девушка этого еще не осознавала…
— Ты такой ревнивец, — пролепетала Матильда, поворачиваясь ко мне.
Обняв Марголис, я вылил немного геля на мочалку и принялся нас мыть. время от
времени, она хихикала, когда я нарочно пощипывал ее или щекотал.
Мы вышли из душа красные, уставшие, будто пробежали марафон, но вместе с тем
счастливые.
Одеваясь, девушка позвонила отцу и сказала, что уже подъезжает. На меня
накатила печаль. Этот дом снова без нее будет пустым.