Y U – Тина (страница 3)

– Мам, спасибо за завтрак, но я опаздываю на свой автобус. Увидимся вечером!

– До вечера, дорогая, пожелай мне удачи на собеседовании. Семья, к которой я иду, совсем недавно переехала во Флинлэнд, и они ищут повара, который сможет отличить личи от лонгана. Должно быть, они настоящие гурманы, если …

– Пока, мам!

Я схватила сумку, и, выбежав из дома, поспешила к остановке. Мне в лицо подул теплый майский ветерок. Если бы я не жила так далеко от Уитморов, обязательно бы ходила на работу пешком. Дорога до района, где живут Уитморы, на автобусе занимает всего двадцать минут. Но их дом, в лучших традициях богатых домов, находится в самом конце улицы. Поэтому мне приходится идти пешком еще столько же.

Наша семья живет совсем в другой стороне. Город маленький, за день его можно обойти не меньше десятка раз. Проезжая свой маршрут, автобус собирает всех пассажиров, поэтому дорога до работы занимает чуть больше времени, чем могла бы.

Белый автобус с глянцевым покрытием подъехал ровно в семь утра. В городе есть только один маршрут, проходящий по основной дороге, которая шла с одного конца города, захватывая центр и научный городок, а после двигалась в сторону района К-1. Я зашла внутрь и заняла свободное место рядом с миссис Годфри, учительницей математики старшей школы Флинлэнда. Миссис Годфри – элегантная старушка, носившая очки в круглой серебристой оправе, простые, но массивные серьги из жемчуга и забавные твилли, которые являлись ее отличительной чертой. Сегодня выбор пал на бирюзовый твилли с изображением нарисованных мордочек корги. Никто не понимал, сколько ей лет, шестьдесят или девяносто, но все были уверенны, что именно она придумала слово «стиль» в одной из прошлых жизней.

Миссис Годфри была одной из учителей, дежуривших на той вечеринке, когда пропал Майк. Ей нравился Майк, нравились его честность уважение по отношению ко всем, независимо от возраста или социального статуса. Она знала о нашем романе, и до сих пор при встрече часто вспоминала о том, каким Майк был в школе, и каким ударом обернулась для всех его пропажа.

– Миссис Годфри, доброе утро! Прекрасный шарфик, мне кажется, я его еще не видела.

– Тина! Да, это подарок моего внука, на прошлой неделе он приезжал ко мне на день рождения.

– Вам снова стукнуло тридцать пять?

– Я выгляжу так плохо?

– Миссис Годфри, если что-то в этом мире и можно назвать вечным, так это ваше чувство юмора.

– Спасибо, дорогая, чего нельзя сказать о моей внимательности. С каждым днем я становлюсь все рассеяннее. Представляешь, на прошлой неделе я купила полный пакет продуктов, но так и оставила его в тележке рядом с машиной на парковке торгового центра. А вчера во время вечерней прогулки по парку мне показалось, что я видела Майка. Возможно, когда-нибудь мне повезет, и я увижу снежного человека.

Она хлопнула меня по плечу и залилась смехом.

Майк. Я думала, что уже пережила тот вечер, но мое сердце в очередной раз пропустило один удар. Мысли снова перенеслись на пять лет назад. Объявления о пропаже на столбах, бесконечные расспросы поисковых групп, бригады водолазов, прочесывающих водоемы. Я часто ругалась с отцом, обвиняя его в том, что в он мне не поверил, и мы не вернулись в школу, чтобы проверить, все ли в порядке. Мама плакала, видя, как мы отдаляемся. Тогда наши отношения сильно испортились, и нам понадобилось много времени на то, чтобы вернуть их на прежнее место, насколько это было возможно. Думаю, отец до сих пор винит себя в том, что не послушал меня. А я виню себя в том, что на эмоциях наговорила ему много того, чего не должна была говорить.

Мы проезжали жилые дома «остальных» районов, продовольственные магазины, городскую библиотеку, центр города с его большим парком и множеством офисных зданий.

Вскоре мы подъехали к школе. Старшая школа Флинлэнда была одним из немногих зданий, почти не изменившихся за последние двадцать лет. Большинство зданий города, особенно в центре, соответствовали серо-белой цветовой гамме. Стены этих зданий даже было не очень видно из-за большого количества панорамных окон. Школа же была построена из красного кирпича, безупречно сохранившегося, словно время нисколько на него не повлияло. Рядом с воротами, открывающимися с восходом солнца, стояла деревянная табличка с названием школы. Вокруг росло много деревьев, под ее окнами зеленели идеально стриженные газоны, на которых так любят сидеть школьники, поедая свой ланч. Справа от школы я увидела стадион, тот самый, от которого в тот вечер отделились две тени, побежавшие к школе и похитившие Майка.

Из раздумий меня вырвал голос миссис Годфри, несколько раз пытавшейся попрощаться перед выходом на школьной остановке.

– Тина, с тобой все в порядке? Ты побледнела.

– Да, я просто задумалась.

– Это был не он. Тот мужчина был с бородой и … я не знаю, почему увидела в нем Майка, он совсем на него не похож. Возможно, там вообще никого не было, а все это проделки моего старого воображения. Тина, тебе пора жить дальше, ты не можешь все время убиваться по человеку, которого больше нет.

Я кивнула, пытаясь изобразить подобие улыбки, наивно веря, что миссис Годфри поведется на это.

«Она права, прошло уже пять лет».

Сжав на прощание мою ладонь, она вышла и, не торопясь, пошла к школе, а я осталась и дальше сидеть в своих мыслях. До этого момента я не понимала, что до сих пор жила надеждами на то, что все будет как раньше, что случится чудо: я проснусь, и мне снова будет семнадцать лет, а все это окажется долгим дурным сном. Но мне двадцать два, я еду на работу, и как раньше уже не будет.

___________

Автобус остановился перед массивными железными воротами, соединяющими двухметровый металлический забор и преграждающими дорогу в К-1.

Район К-1, «элитный», «золотой» – у этого места много названий, не говоря уже о том, как его называли в нашей четвертой касте. Вход только после сканирования сетчатки глаза. Просто так в этот район не попасть. Если, конечно, у вас в кармане случайно не завалялся подходящий глаз.

Верхушка говорит, что ворота – это мера защиты, чтобы быть уверенными в безопасности своих семей. Но все понимают, что их поставили в целях оградить себя от общения с недостойными. За пределами этих ворот даже воздух чище, даже дышится легче.

Я подхожу к сканеру, не моргая смотрю в глазок несколько секунд, пока роботизированный женский голос не назовет моя имя и не откроет ворота.

– Тина Питерсон из К-4 к мистеру и миссис Уитмор.

– Да, да, кто же еще.

После открытия ворот, я попадаю в район с идеальными домами, машинами, идеальным ландшафтным дизайном, идеальными людьми. Сколько усилий они прилагают, чтобы создать этот идеальный образ, чтобы другие люди, смотря на них, безошибочно определяли представителей первой касты. Мне кажется, что люди, у которых и так все есть, которые находятся на пике своих возможностей, не должны прилагать столько усилий просто, чтобы быть лучше, чем другие. В чем смысл нахождения на их месте, если им постоянно приходится что-то доказывать?

Я прохожу вперед по уже хорошо знакомой улице. Справа, сразу после входа, стоит дом нашего мэра, Генри Уилсона. Конечно, он живет в нем с женой Самантой, но все мы знаем, что этот дом принадлежит только ему. Их единственная дочь Оливия, моя бывшая подруга и одноклассница, уже четыре года путешествует по миру и ищет себя. В первое время после произошедшего в тот злополучный вечер мы были очень близки, ища друг в друге поддержку в непростой период. Но со временем, как это часто бывает, мы начали отдаляться, а потом Оливия спонтанно уехала. С тех пор я ничего о ней не слышала. Саманта Уилсон – красивое приложение к своему мужу. Саманта никогда не работала в силу того, что у нее нет, во-первых, нужного образования, даже школьные уроки она проводила на репетициях по чирлидингу, а во-вторых, особого желания работать. Но она достаточно умна, чтобы не задавать ненужных вопросов, и всеми силами старается держать себя в форме, чтобы Генри не потерял к ней интерес. Вот и сейчас несмотря на то, что еще только раннее утро, она уже с совершенной укладкой и макияжем сидит на веранде в позе лотоса, выполняя свой ежедневный ритуал по утренней гимнастике. Поздоровавшись, и, как обычно, не услышав ответного приветствия, я прохожу мимо.

Слева вряд стоят два дома руководителей ДженТех Сллюшнз. До попадания в район К-1 я еще никогда не видела настолько минималистичных домов. Они похожи на две огромные металлические коробки, окруженные высоким забором и идеально подстриженным газоном. Не удивлюсь, если их объединяет подземный бункер, в котором они проводят эксперименты над пришельцами. Брюс и Оливер Томпсоны – родные братья, это все, что о них известно. Никто никогда не видел их жен и детей, если у них вообще есть семьи. Все, что мы знаем – они зависимы от своей работы и помешаны на конфиденциальности. Брюс и Оливер относятся к тем людям, которые готовы ночевать в лаборатории, чтобы, проснувшись, моментально оказаться на рабочем месте. Все специалисты, обслуживающие их дома, подписывают соглашения о неразглашении конфиденциальной информации, запрещающие говорить о чем либо, связанным с Томпсонами за пределами их домов.

Дальше по улице располагаются дома руководителей пожарной станции, главного госпиталя, владельца Флинмолла, директора школы Флинлэнда и других главных семей города. Но я иду в самый конец дороги, к белому особняку с темно синей крышей и большими окнами, построенному в классическом европейском стиле. Туда, где начнется мой рабочий день.