Writer For Soul – Smite (страница 11)

– В следующий раз не подводи меня, ладно? – обнял своего друга Иван. – Так сильно не подставляйся, а то и умереть можешь.

– Что значит "умереть"? – не понял Никита. – Постой, ты куда? Неужели ты меня здесь бросишь, оставишь одного?

– Тебе пора уходить, Никита. Здесь нет места живым. Но знай, однажды мы с тобой встретимся. Я буду ждать тебя! – ответил Иван.

– Меня? – почувствовал Никита отягощенную силу.

Что-то притягивало его к себе, отдаляя от друга. Правая рука онемела, лицо залилось кровью. Не хватало воздуха. Вырвавшись из плена сна, Никита пришел в себя.

5

Новоградовск. Городская клиника №3

Время: 20:44

Луч солнца, заливающий палату, окрашивал белые стены и потолок в оранжевые, теплые тона. Никите показалось, что у них даже есть свой запах. Они пахли… персиками?! Да, определенно, это был запах персиков – нежный и слегка сладковатый. Его рот наполнился слюной.

– Где это я? – попытался поднять голову Никита.

– Стой! Не поднимайся! – остановил его Иван. – Тебе врач запретил двигаться.

– Врач? – недоуменно посмотрел Никита на Ивана. – Какой еще врач?

– Лечащий врач – терапевт, – ответил Иван. – Ты был на осмотре у травматолога, хирурга и терапевта. Честно говоря, ты сейчас похож на мумию. Твое лицо полностью скрыто за бинтами. Поврежден череп, нос, выбито несколько зубов. Перелом руки на уровне запястья и пара глубоких ран. Влад сказал, что ты на что-то острое упал… но врачи ему вряд ли поверили.

– Честно сказать, ничего не помню, – попытался Никита вспомнить последние события своей жизни.

Глаза быстро моргали, слюна заполняла рот, он пытался что-то произнести.

– Как я здесь оказался? Что произошло? – смотрел Никита на Ивана.

– Мы подрались с мужиками из-за одного дела, и тебе досталось больше всех, – присел Иван на стул рядом с кроватью Никиты.

– Ещё бы! Я теперь похож на мумию, как ты сказал! – усмехнулся Никита.

Ему было сложно представить всю эту картину: как он лежит избитый на больничной койке. За всю свою жизнь он ни разу не оказывался в таком дерьмовом состоянии, и сейчас удача покинула его.

– Много ещё людей в палате, не считая меня? – спросил Никита.

– Трое, – ответил Влад. – Мама с дочкой и старый дед.

– И ты здесь? – услышал Никита голос Владоса. – Я хочу покурить.

– А ещё хочу музыку, – добавил он.

– Прости, но уже поздно, музыку разрешено слушать только до семи вечера, – сообщил Иван. – Врачи и так после рабочей смены были вынуждены покинуть свои дома, чтобы помочь тебе. Ну и перепало тебе, дружище.

Никита посмотрел на Ивана. Тот говорил серьезно, без намека на шутку. Если бы Влад говорил то же самое своим мерзким языком, он наверняка добавил бы какую-то плоскую шутку в духе черного юмора.

– Проклятие! Нет! – с трудом выдавил из себя Никита. – Не говори «дружище». Скажи «брат».

Эти слова прозвучали неожиданно для Ивана. После всего пережитого, после всего, что произошло с ними, Никита вдруг начал обращать внимание на такие мелочи, как слова. Для Ивана это были просто слова, а для Никиты – значимые вещи.

– Хорошо, – согласился Иван. – Отдыхай, брат. Терапевт поговорил с травматологом, тот сказал, что перелом заживет за 5 недель. Раны затянутся быстрее, но шрамы могут остаться. Выпишут тебя через дней 6, а возможно, и оставят на недельку.

– Семь дней одинокой жизни без друзей, музыки и сигарет… – расслабил голову Никита.

– Ага, – кивнул Иван.

Никита вспомнил свой сон. Иван с похожей интонацией говорил, или нет… Проклятье, как трудно разобраться в этом сейчас. Зачем это всё Никите?

– Спасибо тебе, братишка, за всё, – сказал Никита. – Если бы не ты, мне бы жилось гораздо хуже.

– Не стоит благодарностей. Я сам перед тобой в долгу, – ответил Иван. – Так что давай не будем об этом. Ты тоже значительно изменил мою жизнь, мои взгляды и ценности.

Ценности. Точно. Никита закрыл глаза. Ценности роднят их. И не только их. Взгляды. И просто потому, что Иван такой человек, он всегда был Никите по душе. Будь он в Раю или в Аду, он бы и туда пошел за ним. Маринка совсем не ценит людей. Но Никита запомнит этот жизненный урок. Если повезет, может, и своего учителя чему-то научит.

– Маринка ошибается, – произнес Никита.

– А она-то тут при чем? – приблизился к Никите Иван. – Ее же с нами не было.

– Все они… – продолжал Никита. – Все они не знают жизни, но пытаются чему-то учить.

– Видимо, у него бред начался, – предположил Влад.

– Если бы учителя ценили в детях людей, а не просто куски ходячих знаний, то этой ситуации можно было бы избежать, – сказал Никита.

– Мне всегда казалось, что мы их не ценим, – добавил Иван.

– Мы же подростки. Нам простительно, – улыбнулся Никита.

– Ладно, пойдем отсюда, – потянул Влад Ивана за собой. – Пока у него не появились виноватые голуби, что срут где попало.

– Идите, – отпустил их Никита. – Вам тоже хорошо досталось от них.

– Поправляйся, Никита! – добавил Иван. – Как выздоровеешь, обязательно сходим в кино вместе.

– Сходим, – согласился Никита. – А сейчас…

Дайте мне…

Сдохнуть.

6

Новоградовск. Западная часть города.

Время: 21:36

Черный джип остановился во дворе, подъехав прямо к подъезду одного из домов. Одно тонированное окно опустилось, чтобы впустить свежий воздух. Тонировка скрывала от докучливых глаз всё, что происходило внутри, но сейчас можно было заглянуть туда и увидеть трусящегося от страха Толика.

Он сидел на заднем сиденье не по своей воле, и даже если бы у него был другой выбор, он бы без раздумий выбрал другую дорогу. В такой тесной и душной обстановке голова шла кругом, глаза закрывались, и его клонило в сон. Да, ему бы не помешало сейчас отдохнуть в своей кровати. Совершенно одному, без никого.

Не то чтобы его смущала вся эта компания здоровяков, которые точили на него зуб из-за последней сделки. Из простой торговли наркотиками все это переросло во что-то большее. Они потеряли человека, в прямом смысле этого слова. И ему объяснили, что с ним будет дальше. Просто в присутствии этих людей Толику действительно становилось дурно. Не по себе.

На против него сидел человек с тем же именем. Толику хотелось надеяться, что тот поймет его, особенно как родного человека. Люди, узнав, что они носят одинаковые имена, легко заводят разговор, а иногда и крепкую дружбу. Для этого достаточно одной идентичности в имени.

Но здесь Толику не найти понимания. Что бы он ни говорил, что бы ни делал – всё это не имело значения. Босс лишился приличной суммы, 40 штук наличкой, если быть точным. Почти всех ребят избили до потери пульса, а одного вообще потеряли. И всё это стало реальностью из-за одного молокососа, который не смог по-тихому замять дело.

Из такой передряги Толику будет трудно выбраться.

Мужики обжимали его со всех сторон. Широкие плечи давили на его худенькие плечи, создавая ощущение, что Толик находится в тисках у Сатаны. Одно движение – и его просто раздавят. Кожаные куртки, строгие и угрюмые, придавали поездке неприятный оттенок. Пусть они выглядели аккуратно, без царапин и вмятин, но их жесткость вызывала у Толика тревогу. Атмосфера была действительно гнетущей.

Анатолий протянулся к дверце автомобиля, раздался щелчок, и она открылась. Приняв исходное положение, он пропустил вперед виновника всех происшествий. Парнишка, смотря на здоровяка, что являлся его тезкой, не мог понять, чего от него ожидают. Внезапно кто-то хлопнул Толика по плечу. Он обернулся к своему обидчику.

– Выходи! Чего ждешь?! – раздался басистый голос.

– Нет, я не хочу, не хочу, – затрясся Толик. – Отпустите меня, мужики. Не надо. Прошу вас! Я не хочу!

– Босс отпустит, – произнес Анатолий. – Выходи.

Толик робко, неуверенно, потянулся к выходу. Его движения были слабыми и медленными. Он едва преодолел одного здоровяка, как кто-то не удержался и ударил его по голове. Резкая боль пронзила затылок, и Толик споткнулся о чужую ногу, выпадая из джипа. Подбородок сильно ударился о асфальт.

Анатолий шагнул через Толика.

Из губ парня потекла кровь. При ударе нижняя челюсть сильно столкнулась с верхней. Учитывая его слабые зубы из-за наркотиков, можно было догадаться, что Толик любил баловать себя химическими веществами, хоть и старался скрывать это от всех. Передние зубы просто повыпадали, заполнив рот.

Толик с трудом открыл глаза. Поврежденный подбородок был лишь вершиной айсберга страданий, которые ему предстояло пережить.