Wolf – Пустое место (страница 26)

— Честно.

— Удобнее.

На её коленях лежал нож. Не в руке. Но близко. Она заметила, что он это заметил. Он увидел, что она не убрала нож именно по этой причине.

— Ты оставил знак на часовне, — сказала Маэва. — Старый. Запрещённый. И слишком узнаваемый для тех, кому не повезло читать нужные книги. Зачем?

— Чтобы пришёл не десятник.

— Пришла.

— Вижу.

Она не улыбнулась.

— А я вижу, что ты прячешься ровно настолько, чтобы тебя успели распознать. Значит, тебе нужно что-то большее, чем дорога в страхе.

— Мне нужен доступ под святилище.

Вот здесь в её лице впервые мелькнуло не удивление, а подтверждение.

— Конечно, — сказала она. — Иначе ты выбрал бы мой обоз или мой дом, а не мою печать.

— Обозы я уже брал.

— Заметно.

Она разжала пальцы. На ладони лежал маленький обугленный клочок бумаги.

— Всё, что осталось от списка на Вересковом Пролёте, — сказала Маэва. — Три буквы и половина чужого долга. Удивительно, как много может рассказать половина долга, если её жгли не случайно.

— И что рассказала?

— Что меня позвали не на ловлю шайки. Меня позвали туда, где кто-то старый решил снова стать читаемым.

Хорошо сказала.

Слишком хорошо, чтобы ответить легкомысленно.

— Зачем тебе крипта? — спросил Морвейн.

— Тот же вопрос.

— Сначала ты.

Маэва потерла большим пальцем пепел на указательном. Пепел не ушёл. Только размазался темнее.

— Под библиотекой хранится малая пограничная опись запретных переносов, — сказала она. — Старые печати, изъятые маршруты, лица, которым не полагалось исчезать из летописей без отдельного согласования. После твоего знака я хочу знать, кто именно решил вернуться не как человек, а как плохо забытая структура.

— Значит, и вас учат забывать по каталогу.

— Меня учат держать забытое в порядке.

— Удобная разница.

— Удобнее твоей? — Маэва посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ведь тоже, кажется, любил порядок больше живых людей. Только у тебя был другой способ нумерации.

Вот он.

Укол не в гордость. В трещину.

Морвейн не шелохнулся. Только свеча между ними качнулась на ветру.

— Ты меня знаешь? — спросил он.

— Нет, — сказала Маэва. — Я знаю тип руки. Она оставляет такие знаки не ради показухи. И знаю, что в старых описах очень немногие внутренние фигуры любили подземные линии, замкнутые узлы и человеческий ущерб, записанный как техническую необходимость.

Он ответил не сразу.

— Ты подписала Белый Ров.

Она не отвела глаз.

— Подписала.

— И не была там.

— Не была.

— А люди сгорели по твоему имени.

— Сгорели бы и без него. Дольше. Хуже. В беспорядке.

— Большое утешение для пепла.

— Я не утешаю пепел, — сказала Маэва. — Я считаю, сколько ещё будет живых к зиме, если не дать жару выйти в долину. Ты был там?

Не вопрос. Почти уже знание.

Морвейн мог бы солгать. Не стал.

— Был.

— И сарай поджёг ты.

— Да.

Она опустила взгляд на свои пальцы. На пепел под ногтями. На серую полоску на коже.

— Значит, мы оба подписывали тот огонь, — сказала она тихо. — Просто разными руками.

Это была первая настоящая правда, которую никто из них не ожидал получить так рано.

Сверху на карнизе Тлёк едва слышно шевельнулась. Из пролома под библиотекой донёсся короткий, глухой стук Лиски. Нижний ход найден. Замок пока нет.

Маэва услышала. Глаза её сузились.

— Ты пришёл не один.

— Разумеется.

— Я тоже.

— Но сидишь одна.

— Потому что разговаривать с тобой толпой — уже проигрыш.

Морвейн отметил это молча.

— Что тебе нужно за доступ? — спросил он.

— Один ответ.

— Для начала?

— Для начала.

— Спрашивай.