Wolf – Пустое место (страница 13)

Шорк глянул на остальные мешки с такой скорбью, будто Морвейн велел ему оставить собственных детей.

— Всё не унесём, — сказал тот.

— Поэтому унесём нужное.

— Всё нужное.

— Нет. Только то, что переживёт дорогу.

Тлёк коротко щёлкнула зубами. Она поняла.

Работа пошла быстро.

Шорк в темноте находил ценное по запаху и звуку, как крыса в старом трюме. Лиска двигалась почти беззвучно, подавая, принимая, перевязывая. Мык поднимал мешки и бухты так, будто именно для такой честной тяжести и родился. Тлёк считала на своём щёлкающем языке и ни разу не позволила никому унести лишнее вместо нужного.

Морвейн стоял у двери и слушал ночь.

Потом из тумана донеслось копыто.

Одно. Второе. Скрип лёгкой двуколки.

Он обернулся сразу.

Из молочной сырости выплывали лошадь и маленькая повозка. На козлах сидел Ревен. Рядом с ним — писарский мальчишка, держащий фонарь под полой так неловко, словно тот был живым и хотел выскочить.

Морвейн жестом остановил всех.

В амбаре стало так тихо, что слышно было, как зерно медленно оседает в мешке.

Ревен спрыгнул на землю и направился к воротам, ворча:

— Я же сам ставил... если этот недоносок опять недожал смолу...

Мальчишка шёл следом, бледный и уже заранее несчастный.

У сторожки Ревен замер.

Копьё лежало не там. Свет жаровни был слишком низок. Дверь была не в том положении, в каком он её оставлял. Опыт иногда срабатывает быстрее страха.

— Кто здесь? — спросил он тихо.

Не крикнул. И этим сразу поднялся в цене.

Морвейн вышел из тени амбарной створки.

Ревен дёрнулся, но не попятился. Лицо у него стало белее, глаза — мельче и внимательнее. Такой не полезет в драку от храбрости. Такой быстро считает, где ему выгоднее ещё стоять, а где уже поздно.

— Так, — сказал он. — Значит, не призраки.

— Тебе от этого легче?

— Мне от этого понятней.

Мальчишка за его спиной издал ломкий звук, не то вздох, не то почти всхлип.

— Назад, Сем, — сказал Ревен, не оборачиваясь.

Сем не двинулся.

— Я сказал — назад.

— Ноги... — выдавил мальчишка. — Не идут.

Морвейн заметил, как у Ревена шевельнулась скула. Значит, мальчишку ему жаль. Или, по крайней мере, не безразличен. Полезно помнить.

— Что тебе нужно? — спросил Ревен.

— То же, что и тебе. Просто у меня нет дощечки.

— Это запас на мосток.

— Значит, мосток сегодня тоже почувствует недобор.

— Если мосток сядет, долина встанет.

— А она и так стоит, только по расписанию.

Ревен глянул на дверь амбара. Потом на сторожку. Потом снова на Морвейна.

— Сколько вас?

— Достаточно.

— Я так и думал.

Он говорил ровно, но голос уже стал суше.

— Ты не вывезешь всё, — сказал он.

— Я и не собираюсь.

— Тогда давай без лишнего. Два мешка, одна бухта, один ящик. Остальное оставь. Я утром спишу на влажность, на дорогу, на гниль — на что угодно.

Морвейн внимательно посмотрел на него.

— Значит, у тебя уже есть язык для недостачи.

Ревен не ответил.

И этого молчания оказалось достаточно.

Конечно. Не только светлица брала с людей. Брали и те, кто стоял на нижней ступени, лишь бы их самих не ободрали до жил. Так и держатся механизмы: не одной жёсткостью, а мелкой, каждодневной подлостью, без которой они сами бы захлебнулись.

— Мальчишку отпусти, — сказал Ревен. — Он тут ни при чём.

— Все вы тут ни при чём, — тихо ответил Морвейн. — И всё же амбар не пуст сам по себе.

Ревен побледнел сильнее.

— Ты из склона? — спросил он.

Морвейн не ответил.

— В деревне уже говорят, — продолжил Ревен. — Про тракт. Про кровь на знаке. Про счётчика. Если это ты...

— Что тогда?

Ревен медленно втянул воздух.

— Тогда тебе всё равно недолго ходить тихо.

— А тебе?

Приёмщик неожиданно усмехнулся — коротко, криво.

— Я и так не хожу. Я сижу у амбара и считаю, кто переживёт снег.

Хороший был ответ. Почти честный.