Wise Owl – Шёлковые оковы (страница 5)

Винс медленно прошелся к массивному дубовому столу, проводя пальцами по полированной поверхности. Он смотрел в панорамное окно на ночное море, такое же темное и неспокойное, как и его мысли.

– Спасибо, отец, – его ответ был лаконичным и почтительным.

– Яманы не создадут проблем? – спросил дон Марио, опускаясь, как всегда, до сути.

– Нет, – ответил Винченцо, его взгляд стал тяжелее. – Они полностью понимают новую расстановку сил. Все вопросы урегулированы. На их территории.

Он не стал вдаваться в детали. Не рассказал о Кемале, о шантаже, о дрожащей руке старого Ямана, подписывающего документы. И уж тем более не упомянул о девушке, которая сейчас трясется от страха и горя в комнате наверху. Некоторые инструменты не требуют обсуждения.

– Хорошо, – в голосе дона Марио прозвучало редкое, скупое одобрение. – Канал будет приносить стабильный доход. Это укрепляет наши позиции. Не подведи нас.

Связь прервалась. Винченцо медленно опустил телефон. Он стоял, глядя на свое отражение в темном стекле – высокий, властный силуэт на фоне бездны. Сделка была одобрена. Клан был доволен. Порты принадлежали им.

Но его мысли уже были далеко от контейнеров, оружия и денежных потоков. Он повернулся и бросил взгляд в сторону, где находились личные апартаменты. Туда, где была она. Его новая, самая сложная и увлекательная операция только начиналась. И на этот раз на кону стояло нечто большее, чем власть над портами. Речь шла о власти над душой. И Винченцо Манфреди никогда не проигрывал.

Телефон в его руке внезапно показался непозволительно тяжелым. Одобрение отца, холодное и деловое, должно было бы наполнить его удовлетворением. Вместо этого оно оставило за собой странную пустоту, которую не могли заполнить ни порты, ни власть. В горле стоял ком от невысказанного, от той части правды, которую он никогда и никому не откроет.

Ему нужно было стряхнуть это напряжение. Очистить разум от навязчивого образа – ее испуганных, полных ненависти глаз, в которых он с таким удовольствием наблюдал рождение отчаяния.

Он нажал кнопку домофона.

– Эльза. В кабинет. Сейчас.

Минуту спустя дверь бесшумно открылась. В проеме стояла служанка, немолодая женщина с сединой в волосах и потухшим взглядом. Она не смотрела на него, ее взгляд был устремлен куда-то в район его подбородка.

– Дон, – ее голос был безжизненным шепотом.

Винченцо не повернулся, продолжая смотреть в ночное окно.

– Ты знаешь, что нужно делать.

Он услышал, как ее платье зашуршало, опускаясь на дорогой ковер. Потом – тихие шаги. Она приблизилась и, не говоря ни слова, опустилась перед ним на колени. Ее пальцы, привычные и безразличные, потянулись к его ремню.

Винченцо закрыл глаза, откинув голову назад. Он искал в этом знакомом ритуале отвлечение, физическую разрядку, которая должна была стереть остатки странного беспокойства. Но сегодня даже это не работало. Прикосновения Эльзы были механическими, пустыми. В них не было ни страха, который он видел в Айлин, ни ненависти, ни даже страсти. Только пустота. Пустота, которая вдруг стала зеркалом его собственного внутреннего состояния.

Он резко отстранился.

– Достаточно. Выйди.

Эльза поднялась с колен с той же безжизненной покорностью и вышла, не задавая вопросов. Дверь закрылась.

Винченцо остался один в гробовой тишине кабинета. Напряжение не ушло. Оно сменилось на что-то иное – на холодное, неумолимое осознание. Осознание того, что привычные механизмы контроля больше не работают. Что золотая клетка, которую он построил для Айлин, возможно, имеет вторую дверь. И эта дверь вела прямиком в него самого. А это была территория, которую он не мог позволить себе сдать. Никогда.

Глава 6. Нерациональный актив

В кабинете Винченцо царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Он стоял у окна, наблюдая, как лунная дорожка дробится о гребни ночных волн. Внутреннее напряжение, не снятое эпизодом со служанкой, все еще вибрировало в нем низкочастотным гулом. Образ Айлин, ее глаза, полые от горя и злые от ненависти, не отпускал.

В дверь постучали. Три отрывистых, четких удара. Стиль Алессандро.

– Войди, – не оборачиваясь, бросил Винс.

Дверь открылась, и в кабинет вошел его правый человек. На лице Алессандро играла самодовольная ухмылка. Он нес в себе энергию только что одержанной победы, словно разгоряченный игрок, удачно поставивший на кон.

– Босс, – начал он, подходя к бару и наливая себе виски без разрешения, – до сих пор не могу прийти в себя. Это было… изящно. Старый Яман повелся, как мальчишка. Думал, мы будем давить на него силой, а мы взяли его на слабость. Его же собственный сын стал нашим лучшим козырем. Чистое искусство.

Винченцо медленно повернулся. Он видел восхищение в глазах Алессандро, но видел и вопрос, который висел в воздухе с самого момента похищения.

– Дело сделано, – констатировал Винс, его голос не выражал ни энтузиазма, ни удовлетворения. – Порты наши. Доходы будут расти. Клан доволен.

– Да, конечно, доволен! – Алессандро сделал большой глоток, закинув голову. – Но, Винс… – он замялся, выбирая слова. – Эта девушка. Дочь Ямана. Зачем? Мы же добились своего. Мы могли просто… я не знаю… припугнуть его ей, но оставить там. Она же лишний свидетель. Нерациональный риск.

Винченцо подошел к своему столу и взял тяжелую хрустальную пепельницу, перекладывая ее с места на место. Хрусталь отозвался тихим, чистым звоном.

– Ты думаешь, это был лишь тактический ход? Чтобы сильнее надавить на старика? – спросил Винс, глядя на свое отражение в отполированной поверхности.

– А разве нет? – искренне удивился Алессандро. – Мы ее похитили, Яман сломался. Логичный ход. Но теперь-то зачем она здесь? Она – живое напоминание о нем. Обиженная дочь. Это как держать в доме змею. Понимаешь о чем я?

Винченцо наконец поднял на него взгляд. Его глаза были темными и абсолютно непроницаемыми.

– Ты ошибаешься, Алессандро. Это не был лишь тактический ход. Или не только он, – он произнес это тихо, но с такой неоспоримой решительностью, что у Алессандро вытянулось лицо. – Она не «змея». Она… трофей. Напоминание не о Ямане, а о нашей власти. Полной и абсолютной.

Алессандро смотрел на него, пытаясь понять. Он видел логику в деньгах, в территориях, в демонстрации силы. Но эта… одержимость? Он видел, как Винс смотрел на нее в ресторане. Это был не взгляд стратега. Это был взгляд голодного хищника.

– Трофей, – медленно повторил Алессандро, все еще не понимая до конца. – И что ты собираешься с этим трофеем делать?

Винченцо снова повернулся к окну, к темноте.

– Что захочу, – прозвучал его безразличный, ледяной ответ. – Ломать. Переделывать. Воспитывать. Она будет тем, чем я решу. Это и есть настоящая власть, Алессандро. Не просто отнять бизнес. Отнять волю. И я научу ее принадлежать мне. Добровольно.

Алессандро молча допил свой виски. В голове, привыкшей к четким схемам и рациональным поступкам, не укладывалась эта новая переменная. Он видел в девушке проблему. Винс видел в ней… проект. Самый амбициозный и опасный из всех.

Алессандро покачал головой, все еще не в силах принять эту идею.

– Но, босс, это… иррационально. Она – живой человек, а не вещь. Такие вещи имеют обыкновение взрываться в руках. Месть, ненависть…

– Ненависть? – Винченцо наконец обернулся, и в его глазах вспыхнул холодный, почти безумный огонек. – Ты ничего не понял. Я не хочу просто сломать ее сопротивление. Я хочу сломать ее саму. Ее личность. Ее волю. Я сотру ту девушку, что была, и отстрою на ее месте новую. Ту, что будет видеть смысл своего существования только в моем присутствии. Ту, что будет молиться на меня и ненавидеть тот день, когда отец предал ее.

Он сделал паузу, подходя ближе, и его голос снизился до опасного шепота.

– И когда этот процесс будет завершен… когда она будет полностью, безраздельно моей, когда ее душа будет отражать только мое лицо… вот тогда я отвезу ее к порогу ее дорогого папочки. Я вышвырну ее из машины, как выкидывают обертку от съеденной конфеты. И ты знаешь, что она сделает?

Алессандро молчал, завороженный и шокированный масштабом этой жестокости.

– Она не бросится к нему в объятия, – продолжил Винс, и на его губах играла ледяная улыбка. – Она будет цепляться за мой автомобиль. Она будет умолять меня не оставлять ее. Она будет плакать и умолять вернуть ее обратно, в свою клетку. Потому что это будет единственный дом, который она будет знать. А он… – Винченцо кивнул в сторону невидимого Ямана, – он увидит, во что превратилась его дочь. Он увидит, что от его гордой, прекрасной Айлин не осталось ничего. Только рабская преданность человеку, который уничтожил его семью. Вот что такое настоящая власть, Алессандро. Не просто убить. А забрать все, что делает человека человеком, и вернуть ему пустую оболочку. Это последнее, финальное доказательство. Доказательство того, что он проиграл навсегда.

Алессандро отхлебнул виски, но напиток внезапно показался ему горьким. Он всегда считал Винса холодным и расчетливым, но это… это было уже за гранью. Это была не стратегия. Это было безумие, одетое в одежды абсолютного контроля.

– И… и что потом? – тихо спросил он. – После этого… доказательства?

Винченцо пожал плечами, его интерес к теме, казалось, мгновенно угас.