Wise Owl – Шёлковые оковы (страница 10)

– Знаешь, – продолжил Винс, и в его тоне появилась опасная, шелковистая нота, – если бы на твоем месте был кто-то другой, его уже бы не было в живых. Его тело кормило бы рыб на дне Босфора.

Алессандро не дрогнул, но по его спине пробежал ледяной пот.

– Но твоя семья, – Винс медленно встал и начал обходить стол, – не одно поколение служит нашему клану. Верой и правдой. Я уважаю эту преданность. Я уважаю память твоего отца.

Он остановился прямо перед Алессандро, его высокий рост и широкая плечевая кость заслоняли свет.

– И только поэтому, – Винс произнес эти слова тихо, в упор, глядя ему в глаза, – я в последний раз прощаю тебе эту ошибку. Запомни, Алессандро. В последний. Есть грань, которую переходить нельзя. И эта грань – между долгом и… сантиментами. Девушка – мое личное дело. Мое. Если я еще раз замечу твой взгляд, направленный в ее сторону, или услышу шепот о ней… наша многолетняя дружба и заслуги твоей семьи не будут иметь никакого значения. Я сотру тебя. Понял?

Его вопрос не требовал ответа. Он был риторическим и окончательным. Алессандро молча кивнул, сжимая кулаки за спиной. Он понимал. Это было не прощение. Это было отсрочка. И предупреждение, высеченное в граните.

– Хорошо, – Винс развернулся и снова сел в кресло, словно отбросив незначительную помеху. – Теперь иди. И займись портом Хайдарпаша. Убедись, что все готово к прибытию «Багровых копий». У нас нет времени на отвлечения.

Алессандро молча поклонился и вышел, оставив Винченцо наедине с его сигарой и абсолютной, ничем не омраченной властью. Урок был усвоен. Цена милосердия оказалась неподъемной.

Щелчок замка прозвучал для Айлин как приговор. Она не пошевелилась, продолжая сидеть на холодном бетоне, уткнувшись лбом в колени. Ее тело дрожало от холода и слабости, а в горле першило от жажды.

Винс вошел и окинул комнату оценивающим взглядом. Его глаза сразу же нашли тарелку с едой и бутылку сока, стоявшие там же, где их оставил Алессандро. Все оставалось нетронутым. На его губах появилась холодная усмешка. Гордость. Все еще гордость.

Затем его взгляд упал на Айлин. Она вжалась в стену, пытаясь стать как можно меньше, ее глаза, полные страха и ненависти, следили за каждым его движением.

– Встань, – раздался его властный голос, не терпящий возражений.

У Айлин не было сил сопротивляться. Ее ноги подкосились, когда она попыталась подняться, и ей пришлось опереться на стену, чтобы не упасть. Она стояла, пошатываясь, готовая в любой момент рухнуть.

Винс медленно подошел к ней. Он был так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма, смешанный с дымом сигары.

– Хм, похвально, – произнес он, кивая в сторону нетронутой еды. – Твоя воля крепче, чем я думал.

Его пальцы медленно поднялись и коснулись ее щеки. Айлин вздрогнула, как от удара током, но не смогла отстраниться. Его прикосновение было легким, почти ласковым, но от этого становилось только страшнее. Пальцы скользнули по ее шее, к вырезу платья, вызывая мурашки на коже.

Девушка резко дернулась назад, пытаясь избежать его прикосновений, но ее ослабленное тело не выдержало. Она потеряла равновесие и с тихим стоном рухнула на колени перед ним. Ее лицо оказалось на уровне его паха.

И тут ее глаза, полные ужаса, заметили явную выпуклость на его брюках. Он был возбужден. Осознание этого ударило ее с новой силой, вызвав волну тошноты и паники. Она попыталась отползти, но ее тело не слушалось.

Винс смотрел на нее сверху вниз, и в его глазах читалось удовлетворение и ожидание. Он положил руку на ее голову, нежно проводя пальцами по ее волосам.

– Видишь, какая ты слабая, – прошептал он. – И какая сильная бывает гордость. Но всему есть предел. Однажды он наступит и для тебя.

Винс внезапно схватил её за волосы и резко оттянул её голову назад, заставляя смотреть на него. Его глаза пылали мрачным огнем, в них смешались жажда власти и темное возбуждение.

– Ты думаешь, это конец? – его голос был низким и проникающим в самую душу. – Это только начало, Айлин. Скоро твое тело будет принадлежать мне не по принуждению, а по твоей собственной воле. Ты будешь засыпать с мыслями обо мне, а просыпаться от одного желания – чувствовать меня внутри себя.

Она пыталась вырваться, но его хватка была железной. Слезы катились по её щекам, но в её глазах всё ещё тлела искра сопротивления.

– Я… я никогда… – начала она, но Винс прервал её, притягивая ещё ближе.

– Никогда? – он усмехнулся, и его дыхание обжигало её кожу. – Ты даже не представляешь, на что способно твое тело. Я научу тебя желать того, что ты сейчас ненавидишь. Ты сама будешь просить меня прикоснуться к тебе, и твои стоны будет музыкой для моих ушей.

Айлин сжала губы, пытаясь не выдавать свой страх, но её дрожь выдавала её полностью.

– Ты сломаешься, моя девочка, – прошептал он, почти ласково. – И когда это случится, ты поймешь, что нет ничего слаще, чем отдаться тому, кто сильнее тебя.

Винс отпустил ее волосы, и она рухнула на холодный бетон, беззвучно рыдая. Он смотрел на нее сверху, и в его глазах не было ни жалости, ни торжества. Лишь холодное, безразличное ожидание.

– Ты продержалась дольше, чем я ожидал, – произнес он, и его голос эхом отозвался в пустом подвале. – Но у всего есть предел. Даже у твоей гордости.

Он повернулся и направился к выходу, но на пороге остановился, бросив через плечо последние слова, которые прозвучали тише шепота, но были страшнее любого крика:

– Завтра я вернусь. И мы посмотрим, что для тебя окажется сильнее – твоя воля или инстинкт выживания.

Дверь захлопнулась, оставив Айлин в полной темноте. Она лежала на полу, не в силах пошевелиться, и смотрела в черноту над головой. Его слова висели в воздухе, словно ядовитый туман. Она чувствовала, как последние силы покидают ее, а граница между сопротивлением и отчаянием становится все тоньше.

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь удержаться за боль – последнее, что напоминало ей, что она еще жива. Но даже эта боль начинала казаться далекой и чужой.

Где-то в глубине души, за гранью страха и ненависти, рождалось леденящее душу осознание: завтрашний день станет для нее последней чертой. И она боялась не того, что не выдержит. Она боялась того, что – выдержит.

Винс медленно поднимался по лестнице из подвала, его лицо было бесстрастным, но внутри все кипело. Сцена с Айлин оставила странный привкус – смесь злорадства и какого-то непонятного раздражения. Ее сопротивление, ее ненависть… в них была какая-то дьявольская энергия, которая одновременно и бесила, и притягивала.

Он вышел в холл, и тут же с другой стороны к нему почти бегом устремился Алессандро. Лицо его было бледным, взволнованным, все прежние конфликты забыты перед лицом новой угрозы.

– Босс! – его голос сорвался, он пытался перевести дух. – Яман… Старый Яман здесь. Он за воротами. С людьми. Много людей.

Винс остановился, медленно поворачиваясь к нему. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– И? – произнес он спокойно.

– Он требует… – Алессандро сглотнул, – он требует вернуть ему дочь. Грозит устроить бойню, если с ней что-то случилось. Он в ярости, Винс. Кажется, он узнал, что мы ее не отпустили.

Винченцо замер на секунду, его мозг молниеносно обрабатывал информацию. Порт был у него в кармане, сделка с «Багровыми копьями» была на волоске от успеха. Открытый конфликт с Яманами сейчас, на их территории, был чреват не просто срывом поставок, а полномасштабной войной, которая могла разрушить все его планы.

Но отступать – значило показать слабость. А слабость в его мире была смертным приговором.

Он медленно вынул из кармана платок, развернул его и тщательно протер пальцы, как будто стирая с них прикосновение к Айлин.

– Хорошо, – сказал он, и его голос обрел привычную стальную твердость. – Пригласим господина Ямана в гости. Одного. Его люди останутся за воротами.

Он посмотрел на Алессандро, и в его глазах вспыхнул холодный, опасный огонь.

– И приготовь нашу… гостью к встрече с отцом. Приведи ее в порядок. Я хочу, чтобы он увидел, что с его дочерью обращаются… должным образом.

Алессандро кивнул и бросился выполнять приказ. Винс же остался стоять в центре холла, глядя на парадную дверь. Угроза войны висела в воздухе, но вместо тревоги он чувствовал лишь прилив адреналина. Игра становилась все сложнее и опаснее. И Винченцо Манфреди обожал сложные игры. Особенно когда все козыри были в его руках. А у него их было два: порт Хайдарпаша и сама Айлин. И он был готов разыграть их обоих.

Алессандро быстро спустился в подвал. Увидев Айлин, все так же сидящую на полу в полной апатии, он на мгновение замедлил шаг, но тут же собрался.

– Слушай внимательно, – его голос был срочным, но без прежней угрозы. – Твой отец здесь. Он за воротами.

Глаза Айлин расширились, в них вспыхнула искра надежды. Она попыталась встать.

– Подожди, – Алессандро остановил ее жестом. – Винс не отпустит тебя. Если твой отец попытается силой забрать тебя, начнется резня. Его убьют. Тебя, возможно, тоже.

Он присел перед ней, глядя прямо в глаза.

– Есть один шанс. Единственный. Ты должна убедить отца, что осталась здесь по своей воле.

Айлин смотрела на него с недоверием, ее истощенный разум отказывался верить.

– Он никогда не поверит, – прошептала она.