Winterowl – Под одним небом (страница 17)

Он прошёл в гостиную, поставил чашку на стол и присел на диван. В глазах – спокойствие, в котором что-то странно зудело, как будто между строчек.

Рядом на полке лежала коробка – старая, тонкая, с тетрадями и бумагами. Он давно хотел разобрать её, но каждый раз откладывал.

Сейчас – потянулся и открыл.

Пыльный запах бумаги. Края страниц слегка пожелтели. Письма. Заметки. Несколько неотправленных открыток. И в самом низу – фотография.

Он и Рю, лет семь назад. Студенческий фестиваль, тёплый вечер, оба с бумажными чашками кофе и кривыми улыбками. Позади – сцена, гирлянды, смех. На фото Такуми был немного другим. Открытым. Живым. Чуть небрежным.

Он провёл пальцем по краю снимка. На обороте Рю когда-то написал:

«Тот редкий момент, когда ты перестаёшь анализировать и просто смеёшься. Сохрани это в себе. Оно настоящее».

Такуми замер.

Пауза.

Он смотрел в лица прошлого. В ту часть себя, которую так тщательно закрыл. Не резкая тоска, не боль – скорее, ощущение, будто нашёл что-то забытое. Как будто в нём самом когда-то звучал смех, не сдержанный фильтрами и мыслями.

Он положил фото обратно в коробку, но не закрыл её. Пусть лежит рядом. Пусть немного побудет в этой тишине.

Вернувшись на кухню, он подогрел чай, поставил чашку на подоконник, присел рядом и посмотрел в окно. Деревья чуть колыхались на ветру, облака лениво тянулись над городом.

И где-то в этом покое он вдруг понял, что скучает.

По её шагам. По шуткам. По даже небрежно разбросанным носкам у двери. По Солнышко, прыгающему на колени, даже если ты только что сел с папкой дел.

Я скучаю.

Но тут же, с другой стороны этой внезапной теплоты, шевельнулось нечто другое – осторожное, колючее.

А вдруг это всё – выдумка?

Вдруг это всего лишь удобная иллюзия, созданная им самим? Временный уют, который он уже начал окрашивать в цвета будущего, придавать форму, которой может и не быть.

Он хорошо знал этот зверь – ожидания. Он слишком часто кормил его в прошлом. Слишком часто верил, что всё можно удержать, если быть честным, правильным, тихим. А потом – когда иллюзия рассыпалась – боль приходила не из того, что произошло, а из того, что не случилось, несмотря на ожидания.

И это пугало.

Вдруг он снова додумывает? Слишком быстро, слишком тепло, слишком просто.

А за этой простотой – хрупкость, готовая обрушиться, стоит только шагнуть чуть дальше.

Такуми прикрыл глаза, сделал глоток чая.

Я скучаю, – повторил он про себя. – Но должен быть осторожен.

Он не знал, что будет завтра. Не знал, что почувствует она. Или он сам. Но сегодня, в этой квартире, где одна чашка казалась странно пустой, он позволил себе немного… надеяться.

И немного бояться…

Глава 30: "Вернулась"

8 апреля. 22:48. Прихожая.

Ключ повернулся в замке мягко, без скрипа. Щелчок. Дверь приоткрылась, и в квартиру проник тихий вечерний воздух с улицы, впитавший шум позднего города, асфальтовую влагу и аромат уличного кофе.

Такуми, уже сидевший в полутьме на диване, отложил книгу. Свет из кухни горел приглушённо – он оставил его для неё. Чайник был выключен полчаса назад. Он почти не пил свой вечерний чай, только держал чашку в руках, чтобы не думать.

– Я дома, – прозвучал её голос негромко, почти извиняюще.

Он поднялся, прошёл в прихожую. Ариса стояла в пальто, немного растрёпанная, но всё такая же – живая, тёплая. В руках – тот самый блокнот, а на плече дремлющий Солнышко в специальной сумке-переноске. Он явно знал, что это место – его.

– Как прошло? – спросил он спокойно, хотя внутри было странное напряжение, почти детское.

– Долго. Но… вдохновляюще. – Она кивнула, снимая обувь. – Солнышко под конец начал храпеть. Прямо во время чтения стиха о смерти. Думаю, кто-то запомнит это надолго.

Такуми усмехнулся.

– Рад, что не я был спящим акцентом вечера.

Она прошла вглубь квартиры, в тёплое пятно света из кухни. Несколько секунд стояла, глядя на свою кружку, которую он оставил на столе. Потом повернулась к нему.

– Спасибо, что не спал. Я знаю, это было необязательно.

Он пожал плечами:

– Не смог. Привык уже к звукам твоих шагов по полу и разговорам с котом. В тишине как-то… не то.

Ариса замерла.

– Знаешь, – тихо сказала она, – я тоже думала, что будет проще. Выйти. Побыть наедине. Вернуться в «своё». Но…

Она на секунду отвернулась, будто подбирая слова. Затем снова посмотрела прямо в него.

– Но теперь это «своё» почему-то здесь.

Такуми не ответил сразу. Просто шагнул ближе, чуть поправил ремешок её сумки на плече, будто нашёл в этом оправдание, чтобы быть рядом.

– Добро пожаловать домой, – сказал он.

Она улыбнулась. Сняла пальто. Поставила блокнот на полку рядом с его книгами. Молча. Без слов. Слов не требовалось.

– Я приму душ и сразу – спать, – произнесла она, уходя в сторону ванной. – Ты уже лёг?

– Подожду. Вдруг ты решишь ворваться в кровать, как обычно – через кошку, одеяло и философский спор.

– Сегодня, возможно, просто – через кошку, – крикнула она уже из-за двери, – но одеяло всё равно моё.

Он усмехнулся. У него внутри что-то успокоилось.

Она вернулась.

Глава 31: “Голоса между строк”

Ночь спустилась на Токио, но её улицы ещё не уснули. В кабинетах кафе ещё горели лампы, на тротуарах мерцали неоновые вывески, а в воздухе витал хруст опавших платановых листьев. Ариса стояла у приоткрытого окна своей комнаты, вдыхая прохладу и слушая, как далекий трамвай бьёт по рельсам ровным стуком.

“Почему мне кажется, что в этом шуме города можно услышать всё, что не сказано вслух?”

Она закрыла окно и обернулась к комнате, где на столе лежал раскрытый блокнот с каракулями и набросками. В этой полутени всё казалось мягче, но внутри неё тлело беспокойство.

“Мы знакомы так мало… Ещё вчера я не знала, как он пьёт чай, и вот я уже жду его взгляд у порога. Не слишком ли быстро?”

Ариса сняла пальто и повесила его на спинку стула, оставив на рукавах лёгкий запах улицы. Взгляд её скользнул по полке с книгами – там всё осталось на своих местах: старый том Кафки, тетрадь с конспектами-пузырями, пара чашек из «Солнышка»… Но в воздухе витало что‑то новое, неуловимое.

“Я боюсь, что эти стены ещё не успели впитать наши шаги. А я уже позволяю себе уют. А если он вдруг развернётся и скажет: ‘Прости, я не готов’?”

Она подошла к зеркалу, взглянула на себя, и на мгновение застыла, не узнав ту, кто смотрит из отражения – глаза чуть усталые, но полные сомнений и надежды одновременно.

“Так хорошо быть дома… но чьём? Если он не будет ждать?”

Ариса выключила свет у окна и сделала шаг к кровати, где лежал аккуратно сложенный плед. Перед тем как лечь, она подошла к столу и ненадолго коснулась ручки блокнота.

“Завтра я скажу ему спасибо. Или, может, спрошу, что у него на уме. Если осмелюсь…”

Она осторожно забралась под одеяло и выключила лампу, оставив за дверью шум города и эти тихие, но мучительные сомнения.

– Голоса между строк зачастую звучат громче самих слов.