Willem Van-Der-Decken – Второй шанс для психбольной (страница 4)

Денис бросил в него скомканной салфеткой. Но улыбнулся. Все трое улыбнулись. Им было по двадцать три — двадцать четыре года. Они были молоды, неопытны и свято верили в то, что мир можно починить. Надо только придумать правильный инструмент. Как наивно.

Наконец они прибыли к месту назначения. Ну если еще нет, то очень близко. Машина остановилась у шлагбаума. Артём опустил стекло. В салон ворвался сырой холодный воздух, пахнущий прелой листвой и соляркой.

Из будки КПП выглянул охранник — мужчина лет пятидесяти в мешковатой серой форме. Он смотрел на них без интереса, как смотрят на сотый автомобиль за смену.

— К кому?

— К главврачу, — Денис перегнулся через Артёма и протянул документы. — Виктору Семёновичу Савенкову. Мы по программе «Молодые инноваторы». У нас запись.

Охранник взял папку, неспешно пролистал. Сверил фамилии с каким-то списком на планшете. Вернул документы.

— Ждите. Сейчас пропуск выпишу.

Он скрылся в будке. Слышно было, как он с кем-то переговаривается по внутренней связи. Слова разобрать не удавалось — только бубнящий голос и треск помех.

Артём постучал пальцами по рулю. Денис поправил очки. Егор молча смотрел на серое здание больницы, которое виднелось за забором.

— Атмосферное место, — тихо сказал он.

— Лечебное, — поправил Денис. — Не нагнетай.

Охранник вернулся, протянул три пластиковые карточки на цепочках.

— Вот вам пропуска. Сдать при выходе. Машину поставите на стоянку справа. Дальше пешком через главный вход. Вас там встретят.

Шлагбаум поднялся. Артём заехал на территорию. Асфальтовая дорожка вела мимо голых деревьев и аккуратно подстриженных кустов — единственное, что здесь выглядело ухоженным. Всё остальное: серые стены, решётки на окнах, облезлая скамейка у входа — навевало тоску.

Они вышли из машины. Артём захлопнул дверцу и поёжился. Дождь перестал, но ветер пробирал до костей.

Главный вход встретил их запахом хлорки и тишиной. Вестибюль был пуст. Слева — пост охраны, справа — запертый гардероб. На стене находится стенд с расписанием процедур и графиком дежурств. Под ногами — всё тот же коричневый линолеум в клетку.

К ним вышла женщина в белом халате. Представилась сухо:

— Я Вера. Старшая медсестра. Виктор Семёнович ждёт. Идите за мной.

Они двинулись по коридору. Длинному, гулкому, с рядом закрытых дверей. Где-то в глубине здания раздался короткий крик, приглушённый расстоянием. Денис вздрогнул. Артём сделал вид, что не заметил. Егор чуть замедлил шаг, прислушался, но ничего не сказал.

Они прошли мимо двух санитаров, кативших тележку с медикаментами. Мимо двери с табличкой «Изолятор». Мимо лестницы на второй этаж, откуда доносились чьи-то монотонные шаги.

— У вас всегда так тихо? — спросил Денис. Ему явно хотелось заполнить мрачную атмосферу разговорами, а не тревогой у себя в голове.

— По-разному, — ответила Вера, не оборачиваясь. Студентом было не по себе. Звучал ответ медсестры, как шутка. А по факту так не ощущалось.

Они свернули в административное крыло. Здесь было светлее. Стены не зелёные, а бежевые. На окнах висят жалюзи вместо решёток. Коридор упирался в массивную дверь с табличкой «Главный врач — Савенков Виктор Семёнович».

Вера постучала. Из-за двери донеслось:

— Войдите.

Она открыла дверь и пропустила студентов вперёд. Сама осталась в коридоре.

Кабинет был небольшим, но уютным. Книжные шкафы вдоль стен. Дипломы и сертификаты в рамках. На подоконнике стоит герань в горшке. Пахло чаем и старыми книгами.

За столом сидел Виктор Семёнович — грузный, седоватый, с глубокими морщинами у глаз. Он смотрел на вошедших спокойно, даже благожелательно. Жестом указал на стулья.

— Здравствуйте. Присаживайтесь. Чаю хотите?

— Здравствуйте, — за всех ответил Денис. — Да, спасибо. Не откажемся.

Студенты расселись. Артём поставил портфель на колени. Егор убрал флешку в карман. Денис положил планшет на стол экраном вниз, чтобы не отвлекаться.

Виктор Семёнович налил чай в три кружки. Подвинул сахарницу, а также вазу с печеньями

— Итак, — он откинулся в кресле. — Я читал вашу заявку «Молодые инноваторы». Расскажите подробно своими словами.

Денис выпрямился на стуле. Поправил очки. Бросил быстрый взгляд на Артёма и Егора, а те сидели молча и переглядываясь предоставили ему право первого слова.

— Виктор Семёнович, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, серьёзно, да и в целом взросло — мы разработали метод. Не медикаментозный. Не инвазивный. Мы создаём контролируемую среду с использованием голографической проекции и искусственного интеллекта. Пациент взаимодействует с образом человека, с которым у него связана психотравма или с который лучше на него повлияет. Образ ведёт его к принятию ситуации. Мягко, постепенно, без шока. Спокойное время провождения. Приятные беседы. В общем полноценное взаимодействие.

Он сделал паузу, ожидая реакции. Виктор Семёнович внимательно слушал каждую деталь. Лицо его оставалось спокойным, почти бесстрастным. Он не перебивал.

— Мы используем нейросеть, обученную на реальных данных пациента, — продолжил Денис. — Голос, мимика, привычки, речевые обороты. Проекция выглядит и ведёт себя как реальный человек. Плюс тактильная обратная связь. Плюс стимуляция определённых участков мозга для закрепления положительных эмоций. Это не гипноз. Это не внушение. Это… — он запнулся на секунду.

— Это как если бы пациент смог поговорить с тем, кого потерял. — воспользовался моментов Егор. — И услышать то, что ему нужно услышать.

Виктор Семёнович с серьёзным лицом взял кружку с чаем. Сделал глоток. Поставил кружку обратно.

— А если точнее? — спросил он. — Что именно пациент услышит?

Денис открыл рот, но Егора опередил. Тихо, без эмоций, он сказал:

— Правду. Но не ту, которую ему говорят врачи. А ту, которую он готов принять.

Следом наступила неловкое молчание. Егор засмущался и как будто начал проваливаться на стуле.

— Неважно, что услышит пациент. Главное то, что мы создаём для него обстановку… благоприятную среду, где пациент не будет чувствовать себя угнетённо. Также он сможет вести диалог с другом. — Денис вдохновившись продолжил. — это как обратиться к психологу за помощью. К слову люди, даже когда осознают, что у них психологические проблемы, не хотят обращаться за помощью. Считая это постыдным.

— А мы предлагаем лечение от образа с которым пойдут на контакт. — перебил его Егор.

Главврач перевёл взгляд на него. Задержал на секунду. Потом снова на Дениса.

— Итак… чем вы будете заниматься?

Артём поставил портфель на пол и заговорил — впервые за всё время:

— Я отвечаю за техническую часть. Проекторы, голография, сенсоры, тактильная обратная связь. Строю камеру, в которой всё будет происходить. Егор, — он кивнул на соседа, — пишет нейросеть. Обучает её на данных. Создаёт личность. Денис — наш психолог. Составляет портрет пациента, пишет сценарий взаимодействия, определяет ключевые точки терапии. На основе его данных мы с Егором собственно создаём атмосферу.

— То есть у вас есть разделение, — констатировал Савенков. — Это хорошо. А теперь скажите мне — вы сами понимаете, куда пришли? Это не лаборатория. Здесь живые люди. Тяжёлые. Некоторые неизлечимы. Вы предлагаете эксперимент. А эксперимент на людях — это ответственность. В том числе моя. Почему я должен на это согласиться?

Денис снова подался вперёд:

— Потому что у вас есть пациенты, которым вы не можете помочь таблетками. Мы видели статистику. Резистентные формы. Хронические случаи. Вы перепробовали всё, что могла предложить медицина, и ничего не сработало. Мы предлагаем альтернативу. Да, экспериментальную. Да, нестандартную. Но если она сработает — это прорыв. Не только для вас. Для всей психиатрии.

Виктор Семёнович молчал. Он смотрел на Дениса, но думал о чём-то своём. На его лице читалось грусть.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, я вас выслушал. Что дальше?

Денис выдохнул. Артём переглянулся с Егором.

— Дальше, — сказал Денис, — нам нужен пациент. Мы хотели бы ознакомиться с историями болезни. С вашей помощью, разумеется. Выбрать подходящий случай. Тяжёлый, но не безнадёжный.

Виктор Семёнович кивнул. Полез в ящик стола, достал несколько папок. Положил перед собой.

— У меня есть подборка. Пациенты с резистентной формой. Разные диагнозы, разные степени тяжести. Можете изучить. Здесь краткие выписки, история, динамика. Если кого-то выберете — обсудим.

Он подвинул папки через стол. Денис уже потянулся к ним, но Егор вдруг сказал:

— А можно сначала посмотреть на пациентов?

Савенков поднял бровь.

— Посмотреть?

— Вживую. Пройти по отделению. Увидеть их. Не только на бумаге.

Виктор Семёнович помедлил. Потом встал.

— Хорошо. Я покажу вам отделение. Но предупреждаю: зрелище не из приятных. И пациенты — это не экспонаты. Будьте корректны.