Willem Van-Der-Decken – Лëва и страна Забытых Снов (страница 3)

И наконец, когда туман рассеялся настолько, что стало видно лицо, Лёва едва не всхлипнул. Перед ним стоял Храбрец-Сновидец - его первый, самый любимый герой, рождённый в далёкий летний день, когда мальчику было всего шесть лет. Тогда Лёва мечтал стать таким же смелым, справедливым и добрым, как этот рыцарь. Но теперь...

Лицо Храбреца было изможденным, бледным, с глубокими тенями под глазами. Губы, которые когда-то улыбались так открыто и радостно, теперь были плотно сжаты от боли. Волосы, некогда золотистые и густые, стали тонкими и седыми. Но хуже всего были глаза - когда-то ясные и полные решимости, теперь они потускнели, словно в них погас внутренний огонь.

Храбрец-Сновидец смотрел на своего создателя с такой грустью, что у Лёвы перехватило дыхание. В этом взгляде читались годы верной службы, бесчисленные подвиги, совершённые во славу добра и справедливости. И в то же время в нём была боль от предательства, горечь забвения, страх окончательного исчезновения.

"Ты создал меня с такой любовью," прошептал рыцарь, и его голос эхом отразился от туманных стен комнаты. Каждое слово давалось ему с видимым усилием, словно речь отнимала последние силы. "Помнишь тот день? Тебе было шесть лет, и ты только что посмотрел старый фильм о рыцарях. Ты так загорелся идеей создать собственного героя, что не мог уснуть всю ночь."

Лёва кивнул, не в силах произнести ни слова. Он действительно помнил. Помнил, как лихорадочно рисовал своего первого рыцаря, стирая и перерисовывая детали снова и снова. Помнил, как придумывал ему имя, характер, историю. Помнил первое приключение, которое они пережили вместе в его воображении.

"Я был твоим первым настоящим героем," продолжал Храбрец, и его фигура дрожала, как отражение в воде, которую тревожит лёгкий ветерок. "Рождённым из твоих мечтаний о смелости и доброте, из желания защищать слабых и сражаться за справедливость. Ты вложил в меня частичку своей души, своих самых светлых надежд. И я жил этим. Каждый день я становился сильнее благодаря твоей вере во мне."

Голос рыцаря становился всё тише, всё печальнее. Лёва видел, как Храбрец прижимает руку к груди, словно там, под разрушающимися доспехами, что-то болит невыносимо.

"Но теперь... теперь ты сомневаешься во всём, что мы разделяли," прошептал Храбрец-Сновидец, и в его голосе послышались нотки отчаяния. "Каждый раз, когда кто-то говорит тебе прекратить мечтать, каждый раз, когда ты веришь им, я становлюсь слабее. Каждое твоё сомнение - это удар мечом по моему сердцу. Каждая принятая тобой насмешка - это ещё одна трещина в моих доспехах."

Лёва хотел возразить, сказать, что это неправда, что он всё ещё верит в своих героев. Но слова застревали в горле, потому что в глубине души он знал - рыцарь говорит правду. За последние месяцы мальчик действительно начал сомневаться. Слова мамы о "детских каракулях", насмешки одноклассников, равнодушие учителей - всё это накапливалось, как яд в ране.

"И я не единственный," продолжил Храбрец, и его голос стал ещё тише, словно он говорил из очень далёкого места. "Все мы умираем, Лёва. Все твои прекрасные создания медленно исчезают."

Туман в комнате заколыхался, закружился, и из серебристой дымки начали проявляться новые фигуры. Первой появилась Принцесса Радуга, и при виде её Лёва едва сдержал всхлип. Когда-то её платье переливалось всеми цветами спектра, корона сияла драгоценными камнями, а улыбка могла осветить самый мрачный день. Лёва помнил, как тщательно подбирал цвета для её наряда, как гордился каждой деталью её облика.

Но теперь Принцесса выглядела как призрак самой себя. Платье превратилось в серые лохмотья, корона потускнела и покосилась, а лицо... Лицо было полно такой печали, что смотреть на него было больно. Она стояла, опустив голову, и её некогда роскошные волосы безжизненно свисали по сторонам.

Рядом с ней материализовался Дракон Доброты, и эта картина была ещё более душераздирающей. Дракон когда-то был воплощением радости и смеха - его чешуя переливалась всеми оттенками золота, глаза искрились весельем, а рот всегда был растянут в добродушной улыбке. Лёва придумал его в дни, когда особенно нуждался в друге, и Дракон всегда умел его рассмешить.

Теперь же чешуя стала тусклой и серой, глаза потухли, а там, где раньше была улыбка, виднелось лишь выражение безграничной грусти. Дракон сидел, обхватив себя крыльями, словно пытаясь спрятаться от всего мира.

Последней появилась Волшебница Историй, и её вид поразил Лёву больше всего. Эта женщина когда-то была хранительницей всех сказок, рассказчицей удивительных приключений, вдохновительницей новых историй. Её мантия была усыпана звёздами, волосы развевались, как знамёна на ветру, а глаза горели огнём творчества.

Но теперь звёзды на мантии погасли одна за другой, волосы стали седыми и безжизненными, а в глазах не было ничего, кроме пустоты. Волшебница стояла, беспомощно разводя руками, словно пыталась что-то вспомнить, но не могла.

"Видишь?" прошептал Храбрец-Сновидец, указывая дрожащей рукой на своих товарищей. "Мы все умираем, Лёва. Каждое твоё сомнение, каждый раз, когда ты позволяешь им убедить тебя в том, что мечты не важны, мы угасаем немного больше.

Принцесса Радуга теряет свои цвета, Дракон Доброты забывает, как смеяться, а

Волшебница Историй не может вспомнить ни одной сказки."

Лёва смотрел на эту печальную процессию своих творений и чувствовал, как сердце разрывается на части. Каждый из этих персонажей был частью его души, воплощением его мечтаний и надежд. Видеть их в таком состоянии было невыносимо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.