Warwar – Чужое Наследство. Трудное решение (страница 1)
Warwar
Чужое Наследство. Трудное решение
Глава 1. Бизнес-план и прощание с Пермью
Последние три дня в Перми прошли в бесконечных встречах, расчетах и разговорах, от которых гудело в голове. Павел Иванович оказался не просто купцом, а человеком, способным за сутки организовать встречу с кем угодно, найти нужные бумаги и поставить подпись там, где требовалось. К вечеру второго дня я понял, что моя роль в этом процессе — идеи и общее направление, а всю черновую работу он возьмет на себя.
Мы сидели в его кабинете, когда я выложил на стол свой блокнот. Там было сто двадцать страниц убористого текста, схем, расчетов и выписок из отсканированных нейромодулем книг. Павел Иванович пролистал несколько страниц, присвистнул и отложил блокнот.
— Ты это за три дня написал?
— Две недели, — ответил я. — Но систематизировал — в последние дни.
— И что там? — он кивнул на блокнот.
— Бизнес-план, — я открыл первую страницу. — В тезисах:
Первое. Энергетика. Тепловой реактор Лодыря — основа всего. Один реактор мощностью в мегаватт может обеспечить электричеством небольшой завод или целый поселок. КПД — 68 процента, топливо — любые отходы. Стоимость производства — около двух – четырех тысяч империалов. Окупаемость — год. Нужно: найти мастерскую Лодыря в Ижевске, забрать образец, наладить производство на одной из фабрик Яковлева. Первоочередная цель — обеспечить электричеством фабрики и госпитали с больницами.
Второе. Стандартизация и конвейер. Сейчас каждая деталь делается вручную, под конкретный механизм. Детали не взаимозаменяемы. Если ломается что-то в любом механизме от винтовки, до дирижабля, изделие проще изготовить заново, чем починить. Нужно: ввести систему допусков и калибров. Организовать производство стандартных деталей: болты, гайки, оси, шестерни. Обучить рабочих работать по чертежам, а не на глаз. Первоочередная цель — наладить выпуск взаимозаменяемых деталей станков, которые изготовят станки для производства паровых машин, теплореакторов и генераторов.
Третье. Автоматизация. Артефакты-реле, которые придумал мастер из Златоуста, могут заменить ручной труд на самых тяжелых участках. Стоимость одного реле — 50 империалов. Окупаемость — полгода. Нужно: наладить их производство. Первоочередная цель — автоматизировать подачу угля в топки, добычу этого самого угля и вентиляцию на шахтах.
Четвертое. Связь. Маготелеграфы — дорогие, но без них мы не сможем управлять производством и быстро реагировать на угрозы. Пять штук уже заказаны. Нужно: расширить сеть на все крупные поселки Урала. Связать их в единый узел, организовать распределение. Первоочередная цель — обеспечить связь с Чусовым, Кунгуром, Осой, Суксуном и Верхним Шуртаном.
Пятое. Образование. Без людей любые технологии мертвы. Нужны школы для рабочих, для мастеров, для инженеров. Учить читать чертежи, работать со стандартами, обслуживать новые механизмы. Да что там – вообще начать учить читать и считать. Первоочередная цель — открыть при фабриках Яковлева вечерние курсы для рабочих. Второй этап — техническое училище в Перми. И вообще заняться Ликбезом. Вообще это не странное научное слово, это первые слоги двух слов – Ликвидация Безграмотности.
Шестое. Медицина. Госпитали — первые шаги. Но нужна система. Аптеки, лечебницы, обучение фельдшеров. Целитель уровня мастера не может лечить всех. Его задача — учить других и брать самые сложные случаи. Первая цель — организовать при госпиталях школу фельдшеров и младших медицинских работников. Прежде всего, доведение до будущих эскулапов санитарных норм и последствий их не соблюдения.
Павел Иванович слушал, не перебивая. Когда я закончил, он долго молчал, глядя в окно.
— Ты понимаешь, сколько это стоит? — спросил он.
— Понимаю, — ответил я. — Но если мы не сделаем это сейчас, в будущем Урал останется тем же, каким был последние сто лет. А монстры в зоне становятся сильнее. Падальщики — организованнее. Империя занята своими делами. Никто не придет и не сделает это за нас.
— А Долгоруков? — он повернулся ко мне.
— Крестный даст защиту, — ответил я. — Может быть, даст деньги. Но строить — это наше дело.
— Наше? — он усмехнулся. — Ты говоришь как купец, Миша. Солидный купец с десятилетиями за плечами.
— Я говорю как человек, который понимает, как это работает, — ответил я. — Прогресс придет и в земли Империи. Только от нас зависит, будем мы на острие этого прогресса или плестись в хвосте. С таким потенциалом это просто преступно.
Он кивнул, взял блокнот, полистал:
— Я изучу. Часть идей — дельные. Часть — утопические. Но я найду людей, которые смогут оценить. И деньги. Часть денег.
— Этого достаточно, — сказал я. — Я не прошу всего сразу. Начните с малого. Реактор Лодыря. Школу для рабочих. Стандартизацию деталей.
— А ты? — спросил он. — Что будешь делать в Долгоруковке?
— Тренироваться, — ответил я. — Становиться сильнее. Охотиться в зоне. Если мы начнем менять Урал, найдутся те, кто захочет это остановить. Или прикарманить. Нужно будет защищать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом:
— Ты берешь на себя слишком много, Миша.
— Не – не, я перекладываю это на ваши могучие плечи, — ответил. — А я просто мимо проходил. Но могу прихлопнуть кого, если вам помешают. В эстетических целях сохранения душевного равновесия. Так что обращайтесь.
Утром дня отъезда я проснулся рано. За окном еще было темно, но в доме уже гремели кастрюлями — Агафья Тихоновна собирала мне дорожный узелок с пирогами и соленьями. Я спустился вниз, выпил чаю, проверил снаряжение. Револьверы, палаш, нож Захара, амулет Яковлева. Кристаллы в инвентаре — шесть штук, пульсирующие ровным синим светом. Нейромодуль молчал, только изредка выдавал сводки о состоянии каналов и уровне загрязнения Пустоты.
[НЕЙРОМОДУЛЬ: ТЕКУЩИЙ СТАТУС]
Загрязнение Пустоты: 14.2%
Источники: убийство падальщиков (6 единиц) за период в Перми.
Очищение: отсутствовало (не было охоты на монстров).
Рекомендация: срочное очищение в зоне.
Я поморщился. Три недели в городе без выхода в зону дали о себе знать. Загрязнение поднялось на три процента. Сила души за это время почти не выросла — всего на 0.3, до 46.6. Каналы расширились незначительно. Нейромодуль фиксировал замедление прогресса.
Настя ждала меня в саду, на той самой скамейке под дубом. Она была в простом темно-синем платье, волосы убраны в косу. В руках — книга по анатомии, которую она не выпускала уже несколько дней.
— Ты уезжаешь, — сказала она, не спрашивая.
— Уезжаю, — я сел рядом. — Сегодня.
— Я знаю, — она сжала книгу. — Мама сказала.
Мы помолчали. В саду было тихо, только воробьи чирикали на ветках.
— Настя, — начал я, — нам нужно поговорить.
Она подняла голову, посмотрела на меня. В ее глазах я не увидел страха — только спокойное ожидание.
— О чем?
— О нас, — ответил я. — О том, что будет дальше. О том, как нам быть.
— Я слушаю, — она положила книгу на колени.
Я помолчал, собираясь с мыслями. Сказать правду? Что я — не тот, за кого себя выдаю? Что внутри меня — старик, проживший другую жизнь? Нельзя. Нейромодуль, попадание, тайна моего происхождения — все это должно остаться за семью печатями. Но то, что я чувствую к ней, — правда. И это нужно объяснить.
— Нам нельзя торопиться, — сказал я. — Ты — целитель. Твой дар только начал раскрываться. Тебе нужно учиться, тренироваться, набирать силу. Мне — тоже. Мы оба растем. И если мы начнем сейчас то, к чему не готовы, можем навредить друг другу.
— Ты о чем? — она покраснела, но взгляд не отвела.
— О близости, — ответил я. — О физической близости. Я не хочу, чтобы ты думала, что я… что мы должны что-то делать только потому, что я уезжаю. У нас есть время. Много времени. До шестнадцати лет — точно. А потом — посмотрим.
Она опустила глаза, и я увидел, как дрогнули ее ресницы. Визуально и физиологически она уже вполне выросла, просто низенькая женщина. В крестьянских семьях в этом возрасте уже замуж выдают, но я прекрасно понимаю насколько это опасно, да и мораль прошлого мира еще ушла под наплывам правил этого. Здесь все тормозилось только дворянским статусом и светскими правилами, будь она простой служанкой, то ее отсутствие в моей постели вызвало бы лишние вопросы. Вот такие тут пироги с котятами.
— Ты так говоришь, будто тебе не… — она не договорила.
— Хочется, — я взял ее за руку. — Мне очень хочется. Но я умею ждать. И я хочу, чтобы ты ждала не потому, что я прошу, а потому, что ты сама так решишь.
— Я решила, — она подняла голову. — Я жду. И буду ждать. Столько, сколько нужно.
— Хорошо, — я сжал ее ладонь. — Тогда договорились.
Она кивнула.
— Что еще? — спросила она.
— Связь, — я достал из внутреннего кармана небольшой артефакт, который дал мне Павел Иванович. — Артефакт дальносвязи. У меня будет в Долгоруковке. Второй — здесь, у тебя. Самые простые, но мы сможем обмениваться сообщениями. Не часто — передача тратит магический заряд. Но если будет срочно, или если просто захочется написать — можно.
— Писать? — она взяла артефакт, повертела в руках. — Как это работает?
— Настраивается на конкретную станцию, — объяснил я. — Ты пишешь сообщение, кладешь на передатчик, нажимаешь кнопку. Через час-два оно приходит на второй аппарат. Не мгновенно, но быстрее, чем почта.
— А если я захочу ответить?