Walentina – Ты моя! Иллюзия счастья (страница 23)

— Без проблем! — сказал, и отключился.

Ага, свадьба. Какая к черту свадьба?! Тут бы прощения сначала попросить! Да так, что бы простила! И ведь не простит! Даже не сомневаюсь!

Еще пара звонков, и спустя несколько часов, у меня на руках снимки Ники и сына с горнолыжного курорта. Им было весело, и они явно были счастливы. Без меня!

От мысли, что им гораздо лучше одним, в груди что — то больно сжалось. Рассматривая снимки, я понял, что сейчас мне лучше там не появляться. Они счастливы, и беззаботны. А мое появление испортит им все веселье. Я лучше подожду, когда они вернуться в город, и тогда — то и буду вымаливать у нее прощение. И постараюсь сделать все, чтобы она меня простила!

В тот день, когда я узнал, что Ника вернулась с курорта, решил лететь к ней. И во что бы, то не стало просить у нее прощения. Ведь за эти дни я окончательно осознал, что они мне нужны. И, я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы выпросить у них прощения. Для меня они стали больше чем родные.

Но моим планам не суждено было сбыться. На полпути в аэропорт, у меня зазвонил телефон, и мой заместитель сообщил, что в главном офисе проблемы. Очень серьезные проблемы, которые, без моего участия невозможно решить. Сообщив, что буду в скором времени, я отключился.

Чертыхнувшись, ударил по рулю.

Что ж такое?!

Придется сначала слетать и разобраться с делами фирмы, а после лететь к Веронике. Думаю, что за пару дней я разберусь с проблемами. И надеюсь что эти пару дней, не сыграют сильную роль для Вероники.

Но как бы я не старался в пару дней не уложился. Проблемы оказались очень серьезными. Я сутками не вылезал из офиса, лишь выделял пару часов для сна. Пытался как можно быстрее все уладить, но, как назло, ничего не получалось! От чего я сильно нервничал и злился. Вымещая злость на своих подчиненных. Мне казалось, что они чересчур медлительны и ленивы. К концу недели весь персонал от меня начал шарахаться, или старался слиться с окружающим интерьером.

Но, в конце концов, с проблемой было решено. Все пришло в норму, и наконец можно вздохнуть нормально. Теперь можно подумать о насущных проблемах, то есть о моем глобальном косяке, и Ники. В этот день я решил, что стоить отдохнуть и привести себя в порядок. А завтра утром лететь в родной город, где живет Вероника с сыном.

Я уже собирался выходить из кабинета, как в кармане ожил телефон. Не о чем, не подозревая, я достал телефон, взглянув на дисплей, и вздрогнул.

Всю неделю я пытался дозвониться до нее, но каждый раз натыкался на автоматический голос, который твердил что "абонент временно недоступен!" И вот сейчас она звонит сама!

— Вероника? — спросил я, до конца не веря, что она сама позвонила.

Первой мыслю было, что — то случилось!

Когда я ответил, и услышал ее голос, понял, что безумно по ней соскучился. И пусть я еще тот козел, но постараюсь все исправить.

Но то, что она стала говорить после приветствия… я сначала впал в ступор. Но потом опомнился и постарался узнать у нее, что же такого случилось и, при чем тут мои родители?

— Вот возьми у них и спроси! — заявила она и отключилась.

Я пару минут стоял как истукан, и непонимающе смотрел в погасший экран телефона. Что это сейчас было? И, при чем здесь мои родители?

Долго стоять и размышлять я не стал и, выходя из офиса, я набрал номер родителей.

— Здравствуй, сынок! — поздоровалась мама.

— Здравствуй! — ответил я. — Скажи ка мама, что вы уже успели натворить, и при чем тут Вероника?

На том конце повисло молчание. И это молчание заставило меня нервничать! Значит, все — таки они уже что — то сделали, без моего на то ведома! И от этого понимания мне стало нехорошо.

Я сел в машину и откинулся на спинку сиденья, вздохнув, постарался успокоиться.

— Так, что? — поторопил я маму.

— Сынок, только не злись, он хотел как лучше. Я пыталась его отговорить, но ты же знаешь, какой у отца характер?! — мама говорила быстро и сбивчиво, в ее голосе так и сквозило раскаянье.

От слов матери в душе появилось плохое предчувствие, которое, не сулило мне ничего хорошего.

— Мама! Что. Сделал. Отец? — я говорил медленно, и спокойно, но голос звенел от ярости.

Я уже понял, что ничего хорошего он сделать не мог.

— Прости нас сынок. — всхлипнула мама.

Я сделал судорожный вздох, стараясь успокоиться, и не сорваться. Мама тут явно ни при чем!

— Мама! — как можно мягче произнес я, намекая на то, что все еще жду ответа.

— Он подал в суд. Чтобы через него сделать тест ДНК, чтобы доказать Дима твой сын или нет. — скованно проговорила она.

— Что. Он. Сделал?

Мое сердце пропустило удар, и кажется, замерло.

— Дима, сынок, только не злись на нас, пожалуйста! — всхлипнула она еще раз.

Больше слушать маму я не стал. Было больно знать, что она плачет из — за меня с отцом. У нас с ним всегда были не очень простые отношения, и мама всегда из — за этого переживала.

Слова мамы меня привели в ярость. Как отец посмел так поступить? Я ведь его просил, чтобы он не лез в наши с Никой отношения! Надо срочно поговорить с отцом, чтобы забрал заявления и больше не смел, лезть, куда его не просят!

Я завел машину, и вместо того чтобы ехать домой отдыхать, как планировал ранее, поехал в аэропорт. Ничего, отдохну после того, как выясню отношения с отцом! А с утра отправлюсь к Нике, я попрошу у нее прощения, и мы, наконец, нормально поговорим!

По крайней мере, я так рассчитывал поступить, но судьба иногда преподносит свои сюрпризы!

В дом родителей я попал довольно поздно.

Зайдя в дом, я сразу же встретился с матерью. Она была взволнована, и явно поджидала меня. Я подошел и обнял ее, стараясь успокоить.

Но, куда там!

В моем состоянии получилось только хуже!

За те несколько часов, что провел в полете, я старался успокоиться. И вроде у меня это получалось, но стоило мне подумать, как на этот инцидент среагировала Ника. И захочет ли она после этого хотя бы выслушать меня? От этих мыслей в моей груди снова начинала клокотать злость.

Я никак не мог понять, для чего отец так поступил. И почему он сделал это за моей спиной, не поставив меня в известность? Ниужели ему так нужен этот гребенной тест? Конечно, я знаю, что отец всегда подозрительный и верит только фактам. Я понимал, что он не отстанет, что будет требовать этот тест. И стоять он будет до конца, пока не добьется своего. Не сразу, но я бы все же сделал этот тест, уговорив Нику, лишь бы только он отстал. Но чтобы он поступил так, за спиной, это на него не похоже. Интересно, что им двигало?

От пристального взгляда матери, мое настроение не укрылось. И она постаралась меня успокоить, и заодно, пыталась отговорить от столь позднего разговора. Твердила что, утро вечера мудреней, и утром спокойно можно все обсудить. Но на утро, у меня были другие планы, и только поэтому, я стоял на своем.

Успокоив немного маму, я пошел в кабинет отца, где в это время он и находился. Зашел, не стуча, также без разрешения сел в кресло напротив. Посмотрел на отца, он изучал какие — то бумаги, на мое появление он не обратил никакого внимания, продолжая изучать бумаги.

Молчание в кабинете продолжалось недолго, не выдержав, я прямо спросил.

— Зачем ты это сделал?

— Что именно? — он сделал вид, что не понял о чем это я.

Он все так же изучал бумаги, даже не посмотрев на меня ни разу, что лишь сильнее меня раздражало. В такие минуты, когда он так делал (а делал он так довольно часто) казалось, что ему нет дела до собственного сына. Но сегодня я был не намерен терпеть его отстраненность. Я пришел в его дом за ответом, и я его получу.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. — немного резче, чем хотелось бы, сказал я. — Я про тест.

— Ах, это! Так в этом ничего необычного нет, по — моему, я имею права знать, внук мне этот мальчик или нет. — спокойно сказал отец, и наконец отложил эти злополучные бумаги.

— Скажи как есть отец. Ведь дело вовсе не в этом, так ведь? — спросил я.

— Почему ты так думаешь? — удивился он.

— Я прекрасно знаю тебя отец. Действовать за моей спиной ты бы не стал. Тем более я просил тебя не лесть в мои дела. — проговорил я спокойно. — Так, какой тебе в этом интерес?

Отец молчал довольно долго. Мне, конечно, очень хотелось узнать, что задумал отец. Но ждать пока он соизволит ответить, когда я жутко уставший, не собираюсь. Поэтому я его поторопил.

— Знаешь сын. Мы тебя воспитывали так, чтобы ты мог отвечать за свои ошибки. — наконец — то начал говорить отец. — И то, что ты хочешь воспитывать этого мальчишку, в котором признал своего сына, это хорошо, а то, что ты не проверил, правда ли он твой, это плохо. Но я тебя не осуждаю, ты молод, эмоциональный, и здраво рассуждать еще неспособен. — немного помолчав, он продолжил. — Если мальчишка и правда, Туманов, я буду только этому рад. Но зачем ты прицепился к этой невоспитанной, и наглой женщине? Для чего она тебе? — напрямую спросил он меня.

Я даже опешил немного. Чего это он задумал, раз спрашивает такое?

— Это тебя не касается! — грубо его осадил я. — Я же просил тебя не лезть! Еще раз спрашиваю, что ты задумал?

— Ничего особенного. Если подтвердится что мальчишка нашей крови, забрать его! — ответил он, пожимая плечами.

— Чего?! — от неожиданности я даже опешил, но тут же пришел в себя, и, вскочив, нависая над отцом, яростно проговорил. — Не смей! Слышишь? Не смей, лезть, куда тебя не просят! Это моя жизнь, и она тебя не касается! Вероника, и Дима будут частью нашей семьи, и это не тебе решать!