Вячеслав Васильев – Все в сад! (страница 2)

Важно то, что он ринулся к входу в постоялый двор с удвоенной скоростью… Но остановился, так всё вокруг внезапно озарилось яркими вспышками света всех оттенков зелёного. Гном обернулся к до этого скрытому во тьме центру площади…

Так и есть: Из установленного там портала на довольно грязную брусчатку с присущим его роду несколько брезгливым и надменным выражением лица ступил Светлый Эльф. Нар недовольно фыркнул. Между гномами и Дивным народом не было вражды, но всё равно: Нар решительно не понимал, что могут женщины, и человеческие, и даже гномьи, кстати, находить в этих худющих белобрысых созданьях, которых плетью перешибить можно? Вот гномы — да! Настоящие мужики!

Подтянув живот и гордо расправив плечи, Настоящий Мужик Нар поспешил к постоялому двору. Надо было опередить Перворожденного. Неизвестно, сколько здесь было свободных номеров. Гном помнил случаи, когда, опоздав на десять мигов, приходилось вместо нормальной комнаты ютиться в какой-то конуре под лестницей, а то и вовсе на сеновале.

Но на этот раз повезло. Причём обоим. И гном, и эльф, вошедший в шумный зал почти сразу вслед за ним, получили вполне достойные апартаменты. Впрочем, пока об их достоинствах можно было судить только со слов хозяйки. Проголодавшийся с дороги гном, не поднимаясь наверх, сделал заказ и уселся за единственный свободный столик. К удивлению Нара эльф, которому вроде бы должно было претить вкушать пищу вместе с простыми смертными, решил тоже не заказывать ужин в номер, а, повертев головой, направился к столику, за которым расселся гном. В принципе, стол был рассчитан на шестерых, так что места должно было хватить обоим.

— Позволит ли достопочтенный гном присесть у его столика? — сухо и формально поинтересовался Дивный, даже не потрудившись хотя бы изобразить приветственный пусть даже не поклон, а кивок, и глядя куда-то в пространство над головой Нара.

Гном начал закипать… Но формального повода отказать наглому длинноухому у него не было, так что Нару ничего не оставалось, как буркнуть «Присаживайтесь», выразив свой протест тем, что он не добавил в конце «Благородный Эльф».

Перворожденный быстрым, но плавным движением, буквально перетёк на лавку, противоположную занятой гномом. За время, прошедшее в ожидании, пока дочки трактирщицы, по габаритам ещё не догнавшие маму, но уже, так сказать, вполне…, принесут заказ, эльф и гном не перемолвились и словом. Нар, в отсутствие скрывшейся в подсобных помещениях хозяйки заведения, с не отрывал сального взгляда от этих самых маминых дочек, а эльф сидел, подобно каменному истукану, уставившись прямо перед собой. Только иногда он, не поворачивая головы, косился на компанию, сидящую за соседним столиком.

«Ох уж эти эльфы…» — подумал Нар, как бы случайно как бы почесав правый бок, в результате чего его локоть коснулся бедра пробегавшей мимо с подносом одной из красавиц. «Тут такие девки перед носом — кровь с молоком, а он разглядывает непонятно что. Хотя компания у того стола собралась не простая… не простая… Даже две компании. Одна сгруппировалась у странно одетого русоволосого паренька, а вторая — на противоположном конце стола — вокруг не менее странно одетой, точнее раздетой, чернявой девки. Ишь, чего удумала — штаны в обтяжку! Чё ж тогда совсем без штанов не вышла?» Судя по одёжке, Нар решил, что девка — одна из местных «жриц любви». А вот парень… Хотя — штаны у него почти такие же, как у распутницы. Может он тоже из… этих… Гном досадливо сплюнул на пол, от какового проявления бескультурья эльф чуть не подпрыгнул на своей лавке. Нар аккуратно растёр плевок ногой, размышляя при этом: «Развелось тут этих… мужиков… которые с мужиками… Как говорится… Вжик! И опять мужик… Тьху!» Нар хотел сплюнуть ещё раз, но покосился на эльфа, и удержался…

Тем более, что разбитные девахи, на которых он положил глаз, наконец-то принесли заказы и почти одновременно опустили подносы на стол, наклонившись при этом так, что их пышные прелести чуть не выпали при этом из чересчур уж вольных декольте. У гнома при виде открывшегося зрелища отвисла челюсть, а эльф равнодушно скользнул взглядом по едва не касающимся его носа двум большим полусферам с показавшимися из-за выреза платья сосками, и сосредоточился на еде.

Деваха, принёсшая заказ Нару, озорно улыбнулась, и, подмигнув клиенту, удалилась, покачивая бёдрами. Гном проводил её взглядом, сглотнул слюну и приступил к трапезе.

Её сестрица, не дождавшаяся подобного внимания со стороны красавчика-эльфа, попыталась поднять его взгляд на необходимую высоту вопросом: «Пить чего-нибудь изволите?», но ушастый в этот момент сосредоточился на своей тарелке, пытаясь маленьким посеребренным кинжальчиком отпилить кусочек аппетитной румяной отбивной, и отрываться от сего в высшей степени увлекательного занятия не захотел. «Сидр» — бросил он, отрезав наконец-то от мясного блюда маленький ломтик, и отправляя его в свой маленький ротик. «А чего покрепче?» — не сдавалась девица, наклонившись ещё ниже и рискуя вывалить свои щедрые подарки, полученные от природы, прямо на блюдо клиента. «Не пью», — сухо ответил тот, принимаясь за отпиливание второго ломтика.

Девица изобразила какой-то звук, вроде фырканья, разогнулась, и удалилась вслед за сестрой, обиженно вихляя немаленькой филейной частью. Гном вызвал в памяти ту же сцену в исполнении первой девахи, и пришёл к выводу, что довольное покачивание бёдрами и обиженное покачивание бёдрами на вид отличаются не очень сильно, и действуют одинаково возбуждающе. Но, похоже, не на эльфов. Или, по крайней мере, не на всех из них…

Нар откусил большой кусок от горячего ароматного и сочащегося жиром окорока, который он крепко держал обеими руками, и оглянулся на странного паренька за соседним столиком. «А может…» Ходили тёмные слухи, что среди эльфов тоже завелись эти… эти… Ну, в общем — ЭТИ. Гном бросил оценивающий взгляд на ушастого, и на всякий случай отодвинулся чуть подальше.

Ужин оказался очень вкусным, особенно после целого дня воздержания от пищи. Так что на некоторое время гном отключился от окружающего, сосредоточившись на уничтожении принесённых вкусностей. Когда к нему вернулась способность мыслить, на блюде перед ним лежали только обглоданные добела косточки, а кувшин, о котором Нар точно помнил, что перед началом трапезы он был полон пусть не самого лучшего, но вполне нормального вина, оказался пустым.

Гном довольно икнул и обратил подобревший взор на соседа по столу. Тот продолжал ковыряться в своей отбивной, не одолев ещё и половину. Нар немного подумал, и решил, что после хорошего ужина можно и развлечься приятной беседой. Ближайший кандидат в собеседники находился прямо за этим столом, поэтому гном ещё раз икнул, кашлянул, и, когда ушастый обратил на него внимание, сделал то, чего никогда бы не сделал в голодном и трезвом состоянии — представился. Ибо негоже вести беседы, не зная имени собеседника, и не назвавшись самому.

— Нар, гном из клана Нарка, — гордо заявил он, ударив себя в грудь громадным кулачищем… Сзади послышались два тихих смешка. Гном мгновенно обернулся, но там никто не улыбался. «Показалось…» — подумал Нар, и снова обернулся к ушастому.

Видно было, что тому не очень хочется знакомиться с каким-то грязным гномом, но правила вежливости требовали в ответ представиться, и он, приподнявшись с лавки, отчеканил:

— Эилдусар, Голубой Эльф из Дома Голубых Эльфов.

В зале мгновенно воцарилась тишина. В которой за столиком сзади кто-то снова хихикнул явно женским голосом и громким шёпотом произнёс: «В живых должен остаться только один!». На что юношеский ломающийся голос насмешливо поинтересовался: «И как, по твоему, эти Голубые Маклауды друг-друга побеждают? Зат… (Тут гном снова икнул, и потому часть слова не услышал) …хивают соперника до смерти?»

«Какие Маклауды? Сказано же, Голубые ЭЛЬФЫ!» — отрешённо подумал гном, наблюдая, как после этих слов притихший было народ моментально оживился. Между тем со всех сторон в сторону Перворожденного посыпались грязные шуточки и не менее грязные намёки, а из закутка в углу, где весело проводила время какая-то компания подозрительных личностей, поднялись двое, и вихляющей походкой направились к столику эльфа и гнома. Нар незаметно пододвинул ногой поближе свой лежащий на полу под столом дорожный мешок и стал настороженно ожидать дальнейшего развития событий. С одной стороны, благоразумие и чувство брезгливости требовало немедленно удалиться, с другой — было интересно, чем всё это закончится. Да и люди вокруг могли подумать, что гном ретируется, потому что испугался приближающихся извращенцев. Этого Нар допустить не мог.

В том, что приближались именно извращенцы — сомнений не было. На обоих штаны в обтяжку, такие же, как у странной парочки за соседним столом, только у тех штаны пошиты из какой-то грубой голубой (Голубой! Тьфу!) ткани, а у этих — из чёрной кожи. Из одежды в дополнение к штанам имелись только чёрные кожаные жилетки, надетые прямо на голое тело. Картину дополняли широкие кожаные же пояса, густо усеянные заклёпками, серьги в ушах, и разноцветные татуировки по всему телу.

Приблизившись к столу, один из гнусных типов, здоровый, как бык, с играющей бликами налысо выбритой головой, при взгляде на которую гном поплотнее надвинул свой неразлучный шлем, остановился, и, уперев в бока свои ручищи, мало уступающие по величине и мускулистости рукам Нара, неожиданно тонким и противным голосом поинтересовался: