Вячеслав Васильев – Перехват (страница 55)

– Ну ничего себе! – вырвалось у Егора. – Что тут за движки?!

– Четыре гравиконвертора с суммарной тягой в полторы мегатонны, – сообщил искин.

– Гм… А «гравиконвертор» – это как? – До сих пор молодому пилоту не было известно о существовании такого типа двигателей.

– Это примерно как гравикомпенсатор, только на несколько порядков мощнее, – с готовностью пояснил Гром. – Если интересно – схема доступна в секции «документация».

– Интересно. Но пока не до того. Позже посмотрю.

Тем временем манипуляторы сняли с парня старый скаф и напылили новый. Напыление велось в два слоя. После того как был нанесён первый, белоснежный слой, на него то тут, то там были наложены какие-то устройства, и потом всё это было задуто вторым, оранжевым люминесцентным слоем. После чего все «щупальца», кроме одного, втянулись обратно под консоль управления.

Вопреки ожиданиям Белецкого, после выхода нового скафандра в рабочий режим никакого прогона тестовых таблиц и сопряжения с тактиком не последовало. Егор просто почувствовал скаф, как часть себя.

Надо сказать, ощущения были довольно странными. Парень ощущал себя некоей матрёшкой. Снаружи – организм корабля. В нём – вторая кожа (и не только кожа) нового скафандра. И уже внутри – так сказать, исходное тело.

Со всем этим надо было свыкнуться. На что требовалось время. И Егор его не терял. Он осваивался в новой среде сразу на нескольких уровнях: играл мускулами систем корабля, исследовал возможности нового скафа, а также по мере возвращения своего тела к нормальному функционированию (и, между прочим, процесс шёл прямо-таки нереально быстро) пытался шевельнуть то рукой, то ногой. Последнее решительно пресекалось экзоскелетом скафа, который сейчас находился под контролем медсистемы Грома. Егор, правда, знал, что может с лёгкостью переподчинить скаф себе, но спорить с медициной не хотелось. Когда медблок решит, что пациенту можно двигаться самостоятельно, он и сам разблокирует скаф. А пока можно и побыть неподвижным, тем более что особых неудобств это не вызывало.

Из всех метаморфоз, происходивших сейчас с молодым человеком, Пантелей мог видеть только внешние преобразования, а именно – смену скафандра.

– Ты сейчас похож на большого игрушечного робота. Для детей до семи лет, – фыркнув, сообщил он приятелю.

Егор тут же глянул на себя со стороны. Да, висящий в воздухе оранжевый флюоресцирующий скафандр с непривычки смотрелся довольно нелепо. Прежний, чёрный цвет был бы лучше. Не успел Егор об этом подумать, как скаф стал угольно-чёрным.

– Вот, теперь лучше, – довольно сообщил рысь.

Парень, порывшись в настройках скафа, хмыкнул и спросил: «А так?» После чего исчез. То есть так это выглядело для Пантелея. Только что висевший рядом приятель перестал быть видим не только в оптическом диапазоне, но и для систем контроля пространства скафандра рыся.

– Эй, эй! Ты куда делся?! – забеспокоился Пушистик.

– Да здесь я, – Егор отключил режим «максимальная невидимость» и снова предстал пред очи друга.

– Впечатляет! – согласился тот. – А ещё что можешь?

– Много чего, – неопределенно ответил пилот, одновременно приподнимая корабль повыше и покачивая его в разных направлениях. Рысь этого не заметил, как и предыдущий сдвиг в сторону.

Корабль был полностью послушен пилоту. Все системы вышли на рабочую мощность.

– Может, тогда убрал бы этого отсюда, – Пантелей кивнул в сторону лежащего на полу тела вражеского диверсанта. – Диссонирует с окружающей обстановкой.

– Запросто! – ответил Егор и переадресовал задачу кораблю.

Он ожидал, что появится один или несколько сервороботов, но тело просто поднялось в воздух и поплыло в сторону двери. Егор проводил его взглядом и заявил:

– Ну что ж, пора птичке покинуть гнездо.

Одновременно он включил обзорный экран над консолью управления и вывел на него картинку с внешних камер. Пожар к этому времени разошёлся не на шутку.

Увидав, как вокруг всё горит, дымит, взрывается и рушится, Пантелей согласился с товарищем.

– Да, самое время. Вот только как «птичка» собирается это сделать?

– Ну, попробуем вот так, – пожал плечами Егор и просто пожелал убрать препятствие с дороги.

Результат превзошёл все ожидания. Участок стены перед носом корабля просто исчез. В образовавшееся отверстие размером в пару футбольных полей стал виден типичный пейзаж Сварога: рыжие песчаные барханы да возвышающиеся над ними, словно над волнами бушующего моря, тёмные скальные массивы.

– И что это было? – Пантелей сел на пятую точку.

– Дезинтегратор, – ретранслировал товарищу название применённого оружия Егор.

– Шутки шутить изволим?! – обиделся рысь. – Дезинтеграторов не бывает.

– А вот многие думают, что разумных рысей не бывает, – парировал пилот, отдавая команду кораблю на движение вперёд. Нет, не так, он не отдавал команду. Он просто двинулся вперёд. Как человек не отдаёт команду своим ногам, чтобы те шагали.

Громадная обтекаемая туша корабля легко проскользнула в проделанное в казавшемся снаружи монолитным горном склоне отверстие и, резко ускоряясь, устремилась в небеса.

Адмирал Потапов, одетый в парадный мундир и при всех орденах, находился на Центральном посту Третьей крепости. Вот-вот должна была начаться основная фаза боя, который, по сути, шёл уже давно, хоть и в вялотекущей форме, и, согласно традициям любого флота любой страны, командующий в это время должен находиться именно здесь, хоть, в принципе, современная техника позволяла ему управлять ходом боя из любого другого места.

Адмирал бросил взгляд на висящую в воздухе перед ним объёмную проекцию, отображающую положение дел в объёме пространства вокруг Сварога.

Корабли противника, окутанные антилазерными облаками, шли на сближение с планетой ордером «тройной конус». То есть в буквальном смысле построение вражеских кораблей напоминало эти геометрические фигуры. В вершине каждого конуса находился линкор, дальше за ним следовали крейсера, авианосцы и остальная мелюзга классом поменьше.

Такое построение за счёт синергетического усиления позволяло обеспечить более мощное общее защитное поле строя, причём не только крупные корабли прикрывали своим полем собратьев меньшего размера, но и даже мелочь типа эсминцев и тральщиков, хоть и незначительно, но усиливала защиту линкоров и крейсеров.

Имелся в этой диспозиции и минус: высокая плотность построения облегчала работу канонирам планетарной обороны и увеличивала риск поражения нескольких боевых единиц одним залпом.

Именно поэтому такой ордер считался походным. В крайнем случае его рекомендовалось применять при встрече с заведомо более слабым противником.

При штурме планеты же корабли давно уже должны были максимально разойтись, образуя атакующую полусферу. Правда, и атаковать планету полагалось минимум тремя флотами. А тут один, да ещё не самый мощный из флотов Союза…

Командующий покачал головой.

В околопланетном пространстве сенсорные сети были развёрнуты достаточно плотно, чтобы выполнять свои задачи даже в условиях активного противодействия противника. Так что состав атакующего флота уже был известен защитникам Сварога вплоть до последней канлодки.

На остриях конуса атаки шли три линкора – «Низамие», «Дамиад» и «Таиф». Их сопровождали крейсера: «Аунни Аллах», «Фазли Аллах», «Саар», «Гюли Сефид», «Шальдаг», «Эркиле», «Гебен», «Добур» и «Эйлат». Также насчитывалось три ударных авианосца и множество более мелких судов, собственные названия которых разведке были неизвестны, да и неинтересны. Практически все эти корабли, включая линкоры, были предыдущего поколения, то есть на данный момент безнадёжно устарели.

Конечно, они прошли перед походом плановый ремонт и даже, возможно, какую-то модернизацию, но всё равно – устаревший корабль переделать в новейший невозможно. Нет, возможность, в принципе, есть, но влетит это во столько, что за такие деньги проще построить корабль новый. Поэтому никто в здравом уме и трезвой памяти такой глупостью заниматься не станет.

И вот этот флот, не то чтобы состоящий из металлолома, но явно не способный нанести какого-нибудь ощутимого урона оборонительной системе планеты, не говоря уже о том, чтобы прорвать её, приближался сейчас к Сварогу на всех парах.

До входа в зону эффективного действия крепостных орудий главного калибра оставалось меньше минуты. На что же рассчитывает противник? Эх, если бы знать…

Из донесений разведки было известно, что командует приближающимся соединением капудан-паша Саид Кассем. Адмирал Потапов знал его как весьма достойного и умелого флотоводца. Вряд ли такого бросили бы на убой. Хотя, конечно, политические интриги есть политические интриги. Но всё равно Кассем не повёл бы подчинённых на бессмысленную бойню, в которой они сложат голову, не принеся никакой пользы родине. Скорее, подал бы в отставку. Значит, есть у него какие-то козыри. На что-то он надеется. Знать бы, на что?

Это «на что?» последнее время беспрерывно занимало мысли командующего обороной Сварога. Но как ни ломали голову он, аналитики его штаба и аналитики Штаба ВКФ на Земле, никакого более-менее реалистичного объяснения действиям противника придумать не удалось.

Значит, хоть какая-то ясность наступит только во время схватки, и тогда уже придётся реагировать мгновенно. Вот только хватило бы на это реагирование времени. Бой на встречных курсах скоротечен. Время с момента сближения на дистанцию эффективного поражения до окончания боя обычно не превышает пятнадцати-двадцати минут. И в конце концов всегда выигрывает тот, у кого больше огневая мощь. А больше она у трёх планетарных крепостей на орбите Сварога, и никакой модернизацией одиночный флот на уровень планетарной обороны не выведешь.