Вячеслав Уточкин – Проект «Наполеон» (страница 2)
Сколько игр начинается с попадания в незнакомое место или новый мир… Неужто теперь я оказался героем подобной истории? Но чужое тело… Быть не может! Это же бред! Чушь, безумие!
Голова разболелась с новой силой. Но не от попыток осознать происходящее, а словно нечто зашевелилось в мозгу, заметалось, пытаясь выбраться наружу. Больно, очень больно!
Сознание закружилось бурным водоворотом, глаза заволокла алая пелена. Я чувствовал необъяснимое: в голове словно поднялась буря, каждый нерв вопил от боли, каждый капилляр натужно пульсировал, грозя вот-вот лопнуть. Казалось, что я мог почувствовать даже мысли! Каждая клеточка мозга наполнилась страданием, боль была невыносима. Лопнуть и сдохнуть!
Но вдруг все резко закончилось, будто тумблером щелкнули. Раз – и боли больше нет. Облегчение. Покой.
А затем на меня безудержным водопадом обрушились видения. Нет, не видения. Воспоминания! Я впитывал все, что пережило это тело. Оно, похоже, обладало собственной памятью, своей историей, которую мне предстояло понять и принять. Проблема в том, что эта память – словно незнакомый язык. Я уже сталкивался с подобным в работе – на переговорах с иностранными партнёрами, когда нас разделяет не просто языковой барьер, а целая пропасть культурных различий. Но тогда всё решалось терпеливой работой: выстроить коммуникацию, постепенно погрузиться в контекст, найти точки соприкосновения.
Здесь получилось похоже. Лежа в неудобной позе и не в силах пока управлять телом, я осторожно начал совмещать чужую память с моей, интегрировать её, как я вводил бы чужую культуру в рабочий процесс. Погружаясь в нее все глубже, я начал улавливать отрывки мыслей, воспоминаний, ощущений – как будто постепенно изучал новый язык, сначала понимая лишь отдельные слова, а потом уже целые фразы.
Я терпеливо строил мысленные мосты между собой и ними – и вот настал момент, когда они устремились в моё сознание, и в нем словно бы начала складываться мозаика из кусочков разной формы. Момент за моментом, образы начали становиться яснее.
Мелькают в чужой памяти бедные старинные дома. Жаркое южное солнце. Высокие люди, их приказы, ласки и подзатыльники – я в теле ребенка. Скалы и море. Корсика, пришло название. Загорелые южные лица. Одежды из прошлого. Этому ребенку десять лет. И вот все стало на свои места – и пришло имя. Мое новое имя. Наполеоне…
Десятилетний мальчик звался Наполеон Бонапарт. Будущий французский император.
А мальчик рядом со мной? Чужая память подсказывает… рядом со мной Жозеф, старший брат. Мы на первом этаже проклятого и заброшенного дома, куда забрались, чтобы доказать нашу крутость.
И тут я испытал новое чувство: едва во мне улеглись чужие воспоминания – тело налилось жизнью. Буквально, точно я был сосудом, который неспешно наполняли кристально чистой водой. Живой водой, как в сказках. Ласковое тепло нежной волной пробежалось от пят до самых кончиков волос на голове, и я почувствовал себя хозяином этого тела. Как будто мне вручили ключи от новой квартиры или доверили штурвал самолета. Теперь я главный, и я всем распоряжаюсь!
И вот настал этот чудесный момент – новое тело подчинилось мне, я смог пошевелиться.
– О, Господи, ты жив? – моментально засуетился Жозеф, помогая сесть. – Я так испугался! Ты шел, потом схватился за голову и упал. Я думал, что ты…
Я перевернулся на бок и сел, пытаясь разогнать туман в голове. Слова брата эхом отдавались в моём сознании, но они казались странными, словно не на том языке. И тут меня осенило: мы разговариваем на корсиканском.
– Почему на корсиканском-то? – вырвалось у меня, прежде чем я успел осознать, что это нелепый вопрос.
Жозеф замолчал на мгновение, уставившись на меня, как на чудака, а потом вдруг снова запричитал, на этот раз с отчаянием в голосе:
– Мама меня убьёт! Мама всегда на твоей стороне, Наполеоне, но она меня точно убьёт! Ты просто свалился на пол, а я даже не знал, что делать! А если бы ты умер? Она никогда бы меня не простила! Зачем мы вообще сюда залезли?! Вечно ты хочешь показать, что храбрее всех…
Я неловко поднял руку, прерывая его.
– Успокойся, мне уже лучше. Все в порядке, – пришлось подкрепить слова неуверенной улыбкой.
Снова корсиканский диалект. Слова сами льются из моих уст, на автомате, будто я действительно прожил на острове всю свою жизнь.
Я внимательно посмотрел на новообретенного брата. Он выглядел изрядно напуганным, глаза на мокром месте и зрачки до сих пор расширены от страха. Захотелось его пожалеть. Не только потому, что он ребенок, но и потому, что я чувствовал родственные узы с ним. Должно быть, мое новое тело сохранило эту связь, вместе с воспоминаниями передав мне. Теперь Жозеф – не просто какой-то мальчишка, но и мой брат, настоящий родной брат, хотел я того или нет.
– Все хорошо, – повторил я и снова улыбнулся, на сей раз искренне. – Мы ничего не скажем маме.
Лицо Жозефа просияло, и на нем расцвело облегчение. Я же решил осмотреться обстоятельнее, а заодно запустить любопытный нос в новые для меня воспоминания. И они услужливо заполнили мой разум, пузырьками всплывая на поверхность водной глади, точно в закипающем чайнике.
Дом… Этот дом построен тридцать лет назад венецианским негоциантом, человеком состоятельным и уважаемым. Ходили слухи, что он выбрал для своего дома странное место – участок, где когда-то стоял древний лигурийский дольмен. Говорили, что там, у дольмена, приносили человеческие жертвы. Никто не знал, правда это или выдумка – эта мрачная тайна по сей день никому не раскрылась.
Поселившись здесь, негоциант постепенно стал терять рассудок, день за днем все глубже опускаясь в холодную пучину сумасшествия. Сперва у него начались странные видения, затем он принялся разговаривать со слышными одному ему голосами. А вскоре в приступе безумия жестоко убил всю свою семью и покончил с собой. После этого дом сменил несколько владельцев, пока его не выкупила известная корсиканская семья Орсини. Но и их постигла жуткая судьба: однажды ночью вся семья загадочно погибла, и окруженный дурной славой дом забросили. Даже мародёры не осмеливались приближаться к нему, опасаясь проклятия.
Тем не менее, местная молодёжь считала поход в этот дом проявлением храбрости. Такая проверка на смелость. Вот и мы с Жозефом решили, что сможем доказать свою доблесть.
Голова снова заболела. Вскрикнув, я схватился за виски, чувствуя, как в голове растет давление, словно кто-то пытается прорваться внутрь моего черепа. Рядом Жозеф отчаянно тянул меня за руку, пытаясь утащить в сторону от темного коридора.
– Подожди, – прохрипел я, отстраняясь от брата. – Дай мне секунду…
Но Жозеф, похоже, не слышал меня. Он был слишком напуган, и это только усиливало его настойчивость.
– Наполеоне, нужно уйти отсюда! – он почти рыдал, но я уже не мог сосредоточиться на его словах. Головная боль становилась невыносимой, в глазах стремительно темнело. Ноги не удержали меня, я рухнул на колени и уперся лбом в холодный пыльный пол.
«Кто ты? – прогремел в мозгу зловещий демонический голос, от которого у меня волосы встали дыбом. – Этот ребенок – моя добыча! Убирайся прочь!»
«А ты кто? – мысленно ответил я. – Что происходит?»
Глава 2
Голос снисходительно расхохотался.
«Так ты ничего не понимаешь, жалкий смертный! Тогда зачем мне разговаривать с едой? Сперва я насыщусь твоей жизненной силой, а мальца оставлю на сладкое!»
Внутри меня боролись две силы: собственная душа и нечто чуждое, древнее, стремившееся занять место в этом теле. А ведь я сам едва утвердился здесь! Тело не слушалось меня, его память только открывалась… Чувство странного вторжения с каждой секундой становилось сильнее и не оставляло сомнений – меня хотят съесть изнутри, и уже второй раз за день борьба идет за жизнь.
В детстве я занимался легкой атлетикой, но было понятно, что теперь эти навыки не помогут, от себя не убежишь. А мои познания в боевых искусствах сводились к просмотру фильмов с участием Джеки Чана и разных аниме-сериалов. В чем я был действительно хорош, так это в компьютерных играх. Я даже как-то стал победителем чемпионата по Mortal Kombat, проходившим у нас на одном из корпоративов в игровой компании.
«Стоп! А ведь это может сработать!» – промелькнула шальная мысль.
Закрыв глаза, я представил себя в обличье своего любимого героя, могущественного и непобедимого. Когда я за него играл, конечно. Затем сосредоточился на арене подбирая ей подобающий вид. Так как мой персонаж был криомантом – пускай она будет покрыта льдом. Открыв глаза, я очутился там, куда хотел попасть.
Сейчас арену делила на две части прозрачная непроницаемая стена, над которой отсчитывались секунды до начала боя. В противоположном углу «ринга» из-под толщи льда полезла темная субстанция, похожая на дым от горящей покрышки. Заполнив свою часть арены, она принялась сжиматься, кружась маленьким оком бури и фокусируясь в одной точке, пока не предстала в виде силуэта дракона, напоминающего логотип все того же Mortal Kombat.
«Эффектное появление, – мелькнула шальная мысль. – Чтобы такое реализовать в игре, надо пару недель работы большой команды. Жаль, что я не в игре, и на кону сейчас не титул чемпиона офиса, а право на существование».