Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 8)

Жёлтые лакированные туфли на чёрной платформе. Джинсы-бананы голубого цвета со стразами. Красная рубашка. И зелёный свитер с вышитым на нём оленем…

Скрипнув зубами, я вскрыл пакет с нижним бельём. Пообещал себе страшно отомстить тому гаду, который собирал мне вещи, — семейные трусы с рисунком слоников и гольфы с черепашками однозначно были перебором.

Одевшись, я вышел в коридор и мгновенно оказался в центре внимания.

— Лучше молчи, — сквозь зубы процедил я открывшей было рот Алёне.

Она несколько секунд открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Уж не знаю, что девушка хотела сказать, но, в конечном итоге, последовала моему совету и молча кивнула на выход.

Пока мы шли по больнице, я заметил, что она машинально ускоряет шаг, чтобы никто не подумал, что мы вместе. И я не мог её в этом винить. Будь я на месте Алёны, тоже постарался бы держаться подальше от той отрыжки радуги, коим я сейчас являлся.

Всё, чего я хотел в данный момент, — как можно быстрее переодеться в нормальную одежду.

К счастью, когда мы оказались на парковке, мне стало не до одежды.

Моё внимание привлек мотоцикл Алёны, вернее сказать — космический челнок, по недоразумению названный мотоциклом.

Четыре колеса, разнесённые на ширину ладони, поддерживали, похоже, реактивный двигатель. Что до сидушек — водитель и пассажир сидели, словно в бобслейных санях. Хромированные детали мотоцикла украшала хищная аэрография атакующих змей.

Алена приложила руку к штурвалу — назвать его рулём не поворачивался язык, — и мотоцикл мгновенно заурчал движком. Затем девушка кинула мне запасной мотошлем и одним плавным движением скользнула на водительское место.

Я неуклюже повторил этот акробатический трюк, заняв место за её спиной, и срочно занялся ремнями безопасности. Хорошо, что все шесть точек крепления подсвечивались жёлтым.

— Готов? — бросила Алёна и, не дожидаясь моего ответа, ударила по газам.

Движок радостно взревел, меня вдавило в кресло. Как мы вылетели за ворота больницы, я и не заметил. Подрезав чёрный, похожий на броневик автомобиль, наш байк вписался в плотный поток машин.

Летнее солнце припекало. Город встретил нас запахами плавящегося асфальта и отработанного бензина.

Я завертел головой, словно сыч, пытаясь увидеть хоть один знакомый по прошлой жизни ориентир.

С левой стороны промелькнули колоннады центрального входа в народный парк культуры и отдыха города-музея Москвы из моей прошлой жизни, и я невольно улыбнулся.

Наш байк тем временем выскочил на разделительную полосу и, врубив мигающую подсветку, помчался вдоль мелькающих словно в ускоренной съёмке городских пейзажей.

Через пару минут мы вылетели на мост. Я знал его как Крымский. Часто останавливался на этом подвесном чуде, любуясь на неспешную реку и на красивейшие виды заповедной зоны лесистых холмов. В моём мире тут заканчивался город-музей Москва.

Здешний муравейник с толпами спешащих людей, вонючими машинами и высотными домами из бетона и стекла мог вогнать в депрессию любого человека из моего мира.

Через пять минут мы с визгом остановились у КПП. За декоративной оградой в виде кованых пик просматривалась белоснежное десятиэтажное здание с двуглавым орлом на фронтоне.

Пока я ностальгировал по прошлой жизни, Алёна выпрыгнула из байка и зашла в застекленный павильон КПП. Два солдатика без блях сидели за пультом за дополнительным стеклом. При её появлении они даже не дёрнулись.

Алёна приложила ладонь к выгравированному на стекле отпечатку руки.

Один из дежурных бросил взгляд на экран и щелкнул тумблером на пульте.

Ближайший фрагмент кованой ограды отъехал в сторону, открыв подъездной путь. Вернувшись, Алёна запрыгнула на байк и, не пристёгиваясь, зарулила во внутренний двор.

Ландшафтный дизайнер явно был военным или, по крайней мере, очень любил парады. Голубые ели стояли идеально ровной шеренгой вдоль дорожек, словно на плацу. Ни нижних ветвей, ни кустов, — визуальный контроль территории был полным.

Если кто-то где-то и мог спрятаться, то только с разрешения командования.

На этот раз Алёна не стала лихачить и медленно покатила по наклонному пандусу на подземную парковку. Припарковав байк в строго определённом месте, мы пошли к стеклянным дверям лифта, где Алёна снова приложила руку к выгравированной ладони.

— Что произойдет, если приложу ладонь я? — уточнил я, глядя, как спускается стеклянный стакан лифта.

— Вначале будет очень громко, — усмехнулась девушка. — Потом прибегут крепкие ребята, и будет очень больно.

— Какие принципы магии здесь задействованы?

— Никакой магии, только научные разработки. Миша, у меня с каждой минутой возникает всё больше и больше вопросов, — тело её напряглось, взгляд стал цепким и колючим. — После артефакта забвения твой интеллект и словарный запас должны были откатиться до уровня ребёнка. А ты вон какие вопросы задаёшь.

Она требовательно посмотрела мне в глаза.

Подошедший лифт призывно распахнул двери, но Алёна и не думала разрывать зрительного контакта. Я же, постаравшись убрать свои эмоции как можно глубже, молчал, ожидая, чем закончится эта игра в гляделки.

— Почему ты молчишь? — звенящим от напряжения голосом спросила Алёна.

— Нет ответа, — пожал плечами я.

Хмыкнув, она повернулась и вошла в лифт. Я последовал за ней.

— Ну что ж, будем разбираться, — тихо пробурчала Алёна. — Но позже.

Лифт медленно полз вверх. Я ощущал себя экзотической рыбкой в шаровидном аквариуме. Первый, второй, третий этажи… Мы поднимались мимо коридоров, в которых было полно народа, одетого в гражданскую одежду. Мой экзотический наряд был вне конкуренции.

Вышли мы на пятом этаже. Проходя по длинному пустому коридору, я обратил внимание, что возле каждой двери красовался идентификатор личности в виде выгравированных на стене ладоней.

— Так всё же, за счёт чего срабатывает распознавание? — снова поинтересовался у идущей чуть впереди Алёны.

— Это здание обслуживает закреплённый за нашей гильдией «паучок». Он хранит биометрию сотрудников и их допуск.

— А «паучок» — это кто или что? — Я продолжал надоедать ей вопросами.

— Потом расскажу, — буркнула Алёна, останавливаясь у нужной двери.

Пройдя идентификацию, она пропустила меня вперёд. Это был рабочий кабинет, по центру которого находился длинный стол с приставленными к нему стульями. С торца примыкал большой письменный стол, создавая композицию в виде буквы «Т».

Завершал рабочую зону семейный портрет. В центре стоял мужчина средних лет в сером костюме. Мантия из горностаевых хвостиков спадала с плеч. Правая рука лежала на спинке кресла, выполненного в стиле барокко

В кресле сидела девушка, преданно глядящая на мужчину. Ее плечи тоже прикрывала горностаевая мантия. Перед ними стояли малышки, видимо, их дети. Они пытались изобразить величественность и серьёзность. От этого их лица выглядели забавно.

Взгляд задержался на самой младшей. Время и мир замерли. С портрета на меня смотрела Надежда, словно списанная с детской фотографии из семейного архива.

Два дня. Всего два дня после нашей гибели. А кажется — без неё прошли века. Боль расставания и счастье, когда понял, что милая здесь, рядом, — только руку протяни…

Ну да, протяни руку за дочерью императора…

Повезёт, если только руку и оторвут. Да уж, знатно пошутил тот высоковольтный шарик с исполнением моего желания…

— Чего замер? — грубо вернула меня в реальность Алёна. — Увидел ту, ради которой потерял все свои способности? Скажи, Мишка, оно того стоило?

Не отрывая глаз от любимой, ни на секунду не задумываясь, я ответил:

— Стоило.

— Извини, ляпнула, не подумав, — буркнула Алёна. — Просто зло берет. Ты, можно сказать, спас их всех, а они кинули подачку в виде сохранения титула и этого старого портрета. Словно забыв, сколько раз твой род вставал на их защиту.

Я с трудом оторвал взгляд от любимого лица. Сделал пару глубоких вздохов. Значит, я спас наследницу правящей семьи. А они, выходит, отделались подачкой. Выглядит несправедливо. Да уж, новости, как в сказке, — чем дальше, тем веселее…

Собираясь выяснить массу деталей, я повернулся к Алёне.

Девушка в это время подошла к стене и хлопнула рукой по идентификатору. В стене появился проём.

— Жди здесь, — распорядилась Алёна и исчезла в соседнем помещении, не дав мне сказать и слова.

Я уселся на ближайший стул и приготовился к долгому ожиданию.

Итак, Надя здесь. Это хорошо. Она в императорской семье, значит, пока для меня недоступна. Это плохо. Что я могу с этим сделать?

Так, господин ректор. Отставить суету, действуем разумно. Чего мне сейчас не хватает? Правильно, информации. Ну, вот и задача на ближайшее время — собрать как можно больше информации.

О себе, об этом мире, о законах и порядках. А уже после начинать строить глобальные планы.

Не прошло и пяти минут, как Алёна вернулась в кабинет.

На ней вместо фиолетового комбинезона красовалась военная форма. Ярко-белая рубашка, двубортный приталенный пиджак оливкового цвета, брюки дудочкой. Костюм плотно облегал спортивную фигуру.