Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Слово рода (страница 67)
Следом мигнула ещё одна надпись:
Невозможно создать печать связи с вашей избранницей.
Необходимо снять отрицательный заряд энергии,
перекрывающий доступ к источнику
— Снимай, — пожал плечами я.
Вам необходимо прибыть к старшей Стеле.
Пока что ваша партнёрша получит одностороннюю печать
— Что даёт эта печать?
Повышается пропускная способность магоканалов
— Партнёрша может пользоваться магией уже сейчас?
Нет. До достижения восемнадцатилетнего цикла
использование источника закрыто.
Для открытия источника ей необходимо
прибыть к старшей Стеле по достижении 18 лет
Прилипшая к Стеле ладонь обрела свободу. Но ненадолго. Важенка, подпрыгивая от переполнявших её чувств, вцепилась в мою руку. Начались поздравления.
Две наши пары — новобрачные и мы с Важенкой, которую я воспринимал, как ребёнка и младшую сестру, — встали на крыльце рядом с мраморными фигурами оленей. Очередь желающих сказать нам пару ласковых казалась бесконечной.
Всё плохое когда-нибудь заканчивается. Нас наконец-то пустили за праздничный стол.
Место выделили со стороны невесты. По левую руку сидела рыжая свидетельница.
Важенка прошептала мне на ухо:
— Это Лизка из рода Лисьевых. Вреднючая до страсти.
Я с трудом спрятал улыбку. Ребёнок всё-таки есть ребёнок, даже если аристократ.
В памяти всплыло, как при первой встрече с семьёй моей Нади её пятилетняя сестрёнка спросила:
— А вы действительно балбес?
Старшие тогда густо покраснели. Я, опустившись на корточки, серьёзно ответил:
— Это смотря в каком контексте.
— А что такое «контекст»?
— Давай пройдём в гостиную, — предложил я, — на ходу сложно объяснить.
Все облегчённо выдохнули, видя, что я не собираюсь раздувать скандал.
Воспоминания навеяли грусть. И именно в этот момент рядом нарисовался молодой парень. Презрительная улыбка играла на его тонких губах. Алкоголь, кажется, вытеснил из головы парня все здравые мысли.
Схватив меня за плечо, он грубо попытался выдернуть меня из-за стола. Я в это время держал двузубую вилку, собираясь поживиться куском запечённого поросёнка.
Вместо поросёнка вилка воткнулась в бицепс нехорошего парня.
Поняв, что по-хорошему проблему не решить, я вложил всю накопившуюся усталость и злость в удар ему в челюсть.
«Низко полетел, наверное, к дождю», — успел подумать я.
И тут Слово сообщило:
Сдёргивая со стульев на пол Важенку и Елизавету, я подтвердил запрос.
Пролетевшая над нами молния выбила кирпичную крошку из стены за нашими спинами.
Елизавета, лёжа на спине, вежливо поинтересовалась:
— Ты убил моего придурочного брата?
— Вроде нет, — наблюдая за поднявшейся суетой, ответил я.
— Жаль. — Сменив положение, она выглянула поверх стола. — О, батю уже скрутили. Можем вылезать.
Новобрачные, сидевшие неподалёку, выглядели очень величественно. От статического электричества их волосы стояли дыбом.
Меня попросили пройти в кабинет главы рода, Оленева Себастьяна Степановича.
Кабинет напоминал зоологический музей. Меня передёрнуло при виде чучела медведя, но, подойдя ближе, я успокоился — это были гениально выполненные восковые фигуры.
— Хобби у меня такое, — трубным голосом пояснил хозяин.
За круглым столом сидели главы трёх семейств: Арзамасский, Оленев и Лисьев. Я занял свободный стул.
Оленев, зло посмотрев на Лисьева, начал:
— Вы понимаете, что попытка убийства на свадьбе моего сына ведёт к объявлению войны?
— Я не мог допустить смерти моего сына, — желваки катались по скулам Лисьева. — Медведев вероломно напал на него.
От такой наглости я готов был высказаться очень жёстко, но меня опередил Арзамасский:
— Странно вы интерпретируете ситуацию. Ваш сын начал конфликт, получил по морде — бывает. Молодёжь, что с неё взять? А вот ваше вмешательство чуть не привело к трагедии. Если бы Миша не среагировал, мы бы сейчас имели три трупа, включая вашу дочь.
С каждым его словом Лисьев мрачнел всё больше. Наконец, скрипнув зубами, процедил:
— Ближе к делу. Война или вира?
Оленев и Арзамасский с вопросом посмотрели на меня.
— Вира.
Я в своё время прошёл несколько конфликтов и знал: войну развязать легко. Но, кроме кучки поджигателей, получающих выгоду, пламя пожирает множество безвинных людей, неся горе и страдание их родным.
— Что ж, господа, жду ваших представителей. Засим позвольте откланяться. Срочные дела. — Лисьев встал и, кивнув на прощание, удалился.
— Михаил, ты не против, если мои поверенные будут представлять твои интересы? — прогудел Оленев.
— Буду рад.
— Тогда предлагаю вернуться к гостям.
Мы втроём покинули кабинет. На подходе к бальному залу главы родов настороженно огляделись.
— Что-то странное. Весь народ в зале столпился, — поделился очевидным всё больше беспокоящийся Оленев. — Даже слуг не видно.
Двери в зал были приоткрыты. Мы, не входя, наблюдали интересную картину.
На сцене, где должны были сидеть музыканты, стояла Важенка. Говорила она в микрофон, и её прекрасно слышали. Возле ног девочки лежала отрезанная голова единорожки.