Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 7)
— Ну, ваше сиятельство, что делать будем?
— А давай я сниму ошейник, и ты пойдёшь восвояси, — предложил я.
— Что с вашей памятью, князь?
— Да вроде бы ничего.
— Десятый класс, вторая четверть, урок «Права». Уголовный кодекс империи, статья двести семьдесят шесть дробь один: оказание помощи преступнику, приговорённому к смертной казни, карается каторжными работами в аномалии сроком до десяти лет. Девятый класс, третья четверть, «Артефакторика»: снять артефактный ошейник «Подавление воли» можно только вместе с головой.
— Обалдеть, — выдохнул я, слушая развёрнутый ответ своей наложницы. — У тебя какой балл по ЕИЭ?
— Максимальный. Сто баллов. Плюс сто баллов по индивидуальным достижениям.
— Тогда как насчёт поработать секретарём?
— Секретарём или секретаршей?
— Секретарем! Ещё раз говорю — у меня любовь.
Леонелла пристально посмотрела мне в глаза, потом, видимо, приняв решение, обречённо произнесла:
— Хорошо. Давайте попробуем.
Доели с ней оставшиеся пирожки. Благодаря самоподогревающемуся блюду, они ощущались свежей выпечкой.
Потом девушка надолго заняла санузел. Я устал её ждать, отправился в спальню и, плюхнувшись на кровать, задремал.
Стон со стороны гостиной вырвал меня в реальность на самом интересном месте. Выйдя в затемнённое помещение, я увидел мечущуюся в бреду Леонеллу. Кошмары, посетившие её сон, крепко взялись за девушку. Диванчик, на котором она спала, ходил ходуном. Попытка разбудить не дала результата.
Приложив ладонь ко лбу, я почувствовал, что у неё сильный жар. Под моей рукой, лежавшей на голове, Леонелла перестала стонать и метаться. Стоило только мне убрать руку, как всё началось сначала.
Я сел на ковёр возле диванчика и положил руку на её лоб.
Ночь. Перестук колес на стыке рельс.
В мыслях — полный раздрай от нехорошего сна. Поведение Надежды этого мира мне нравилось всё меньше и меньше. Надеюсь, это была не она во сне, а какая-то очередная сущность, возможно, перевёртыш.
Жуткая моральная и физическая усталость. Прикрыл глаза.
Разбудил меня голос:
— Князь, спящий на коврике возле своей наложницы, — довольно необычная картинка. Думаю, не стоит так шокировать проводниц, которые только что постучали в дверь.
Тело, всю ночь находившееся в неудобной позе, с трудом отвечало на команды мозга. Развалившись на ковре в форме морской звезды, я попросил Леонеллу организовать кофе и что-нибудь поесть. Она сказала, что не может сама открыть дверь нашего купе. Пришлось подняться и разблокировать.
Проходившая мимо проводница проводила меня недружелюбным взглядом. Я обратился к ней:
— Прошу вас внести в идентификатор данные моего секретаря, Леонеллы Суховой.
Проводница внимательно взглянула на мою наложницу. Чем дольше она вглядывалась, тем шире открывались её глаза. Леонелла даже сказала:
— Прекратите смотреть на меня, как на неизвестный науке артефакт.
Проводница сморгнула и, тыкая пальцем в сторону девушки, возмущённо заявила:
— Она с отключенным подавителем воли.
— Ну и в чём проблема? — скривился я.
— Так она что, по собственной воле?..
Почувствовав, что разговор может затянуться, я повернулся к наложнице и дал указание:
— Леонелла, разберись в ситуации. Организуй завтрак. Узнай последние новости.
И быстро прошёл в санузел, подальше от бубнившей непонятную фигню проводницы.
Взглянул в зеркало и понял, что пора отправляться к парикмахеру и привести в порядок недоразумение на моей голове.
В гостиной на столике меня поджидали завтрак и, самое главное, горячий кофе.
Устроился поудобнее, прикрыл глаза, сделал первый глоток. Кайф!
Леонелла молча наблюдала за мной. Вдруг произнесла:
— Спасибо.
— Да не за что. Свои люди, сочтёмся, — вспомнил я одну из своих любимых присказок.
Она закрыла ладонями лицо и тихо заплакала. Хуже женских слёз только сильное пищевое отравление. Скандалы, истерика… это нормальный выплеск их негатива. Семейный мужик быстро перестаёт принимать это близко к сердцу. А вот тихо текущие слезы — катастрофа. Непонятно, что сделать или сказать.
Я молча встал, взял девушку на руки, прижал и опустился в кресло.
Она, как маленький ребёнок, вытирая кулачками глаза, начала бормотать:
— Ну почему так? Я всю жизнь билась как рыба об лёд. Подруги — гулять, в кино, а я училась, надеялась… и всё, ничего хорошего. Ну и зачем жить? Я ведь даже ещё не целовалась.
Я молча гладил девушку по голове. Наконец она немного успокоилась, и я предложил:
— Приедем в Академию и пойдём к Стеле. Вдруг поможет.
Леонелла негромко всхлипнула:
— Ага, к Стеле. Она с рабами дел не имеет.
— Я постараюсь решить эту проблему. Слово князя. Веришь?
Я вложил в эти слова уверенность взрослого человека, обещающего малышу защиту от его мелких невзгод. Леонелла спрятала лицо у меня на груди и тихо сказала:
— Верю. Зови меня, пожалуйста, Лён. Так звал отец, пока был жив.
Через пару минут она убежала в санузел. Оттуда вышла уже совсем другой. Не сломленной девочкой, а человеком, решившим бороться и побеждать.
Имя Лён очень ей подходило. Штормовой ветер невзгод прижимает непокорное растение к земле, но не может его сломать.
Усевшись, девушка взглянула на панель часов, встроенную над фальш-окном. Начала доклад:
— Поезд через два часа прибудет в Выборг. Там он задержится почти на сутки для ремонта после аномалии. Прибытие в Академию намечено на семь утра завтрашнего дня. Маркиз Мышин приглашает вас посетить ресторан «Сырная нора» в городе. Он находится под патронажем их рода. Пока это вся информация.
— Лён, а что ты знаешь о Выборге?
Задумавшись на минуту, она выдала:
— Большой портовый город. Имеет богатую историю и много достопримечательностей. Но, думаю, вам интереснее другое. Власть в городе поделена между государственными структурами, контрабандистами и наемниками. Под контролем госструктур находится чистый город и производства. Всё, кроме порта и судостроительного завода. Они под контролем контрабандистов. В городе разместилась крупнейшая биржа наёмников. Она обосновалась на стыке портовой зоны и чистого города. Могу подготовить более подробный доклад, но для этого требуются время и деньги.