Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 65)
Не успел я зайти внутрь, как руку с ножом прошил непонятно откуда взявшийся электрический разряд.
Скрипнув зубами от боли, я с удивлением обнаружил вместо ножа арбалет с болтом, заполненным под завязку энергией. Наконечник аж светился каким-то белым светом.
В своё время на виртуальном тренажёре в замке Арзамасских инструктор-садист научил меня хорошо пользоваться любым дальнобойным оружием.
Я понял, что метаморфозы ножа — это бонус, полученный при уничтожении клетки вокруг моих питомцев в японском садике побеждённых врагов.
Очень хотелось поэкспериментировать с этой способностью. Но близкий враг, нанёсший ментальный удар и явно расположившийся где-то в здании, не оставлял времени на научные изыскания.
Я тихо вошёл внутрь.
Увидел стоявшего спиной ко мне парня. А на табуретке перед ним — Семён Семёныча с петлёй на шее.
Менталист резко развернулся.
На меня уставилась мерзкая морда летучей мыши.
Я выстрелил.
Стрела с трудом пробила лобовую кость.
Сразу исчезла ментальная нагрузка.
Семёныч вздрогнул, пошатнулся, — и табуретка ушла в сторону.
Он задёргался в петле.
Глава 24
Моя Надя
Проскочив мимо агонизирующего трупа крылана, я заметил, что верёвка, затянувшаяся на горле Семёныча, проходит через крюк в потолке и привязана к батарее.
Перепрыгнул табурет и всей душой пожелал видоизменить арбалет на привычный нож.
Болт, пробивший голову крылана, растаял в воздухе. Руку вновь прострелил сильный разряд электричества. Арбалет в руке превратился в нож.
Безо всяких усилий лезвие перерубило верёвку.
Теперь на полу корчились в судорогах два тела. Причём нехороший крылан регенерировал и вскоре мог прийти в себя.
Назойливая мысль — откуда взялся крюк в потолке? — не помешала мне перерезать горло крылану.
Семёныч оказался крепким мужиком. Перебарывая душивший его кашель, сам стянул петлю с шеи. Убедившись, что крылан перестал подавать признаки жизни, я метнулся к примеченному ранее графину с водой. Семёныч с благодарностью принял стакан. Говорить он ещё не мог, поэтому просто махнул головой и сморщился от прострелившей шею боли.
— Хорошо, что узел на петле был сзади, — сказал я.
Семёныч с удивлением взметнул брови.
— Был бы спереди, сразу бы сломал шейные позвонки.
Семёныч как-то странно взглянул на меня и перевёл взгляд на крылана. Попытка задать вопрос закончилась для него приступом тяжёлого кашля.
— Это нехорошее существо, — ответил я на незаданный вопрос. — Взяло тебя под ментальный контроль и почти убило.
Семёныч впал в задумчивое состояние, пытаясь вспомнить предшествующие события.
Я же обыскал крылана, рассчитывая найти зацепки: чего ему было надо и кто его послал. Кроме окровавленного рваного балахона, ничего не обнаружил.
Осмотрелся. На стойке лежал оборванный лист с парой строк, написанных ломаным почерком.
Прочитал. Ну и дела! Загадка, откуда в потолке появился крюк, отошла на задний план. А вот то, что было написано на листе, вызывало больше вопросов, чем ответов:
Хриплый голос Семёныча заставил меня отвлечься от этой странной записки:
— Что произошло? Я помню, как собирался отправиться на помощь Кате. Потом — провал.
Я протянул записку.
Пока он вчитывался в скупые строки и пытался их осознать, я пересказал последние события.
Семёныч, приняв какой-то эликсир, быстро пришёл в себя и сделал вывод:
— Похоже, в Академии завелась крыса. Причём занимающая немаленький пост.
Трезво оценив расклады, мы решили не светиться. Лишние глаза нам сейчас ни к чему — будем работать вдвоём.
Меня решили вооружить в арсенале с литерой «А». Огнестрел в проколах не работал. Выбрал блочный арбалет-пистолет «Аспид».
Набрал стальных шариков и взял пару гарпунов с катушкой молекулярной нити, выдерживающей до четырёхсот килограмм.
Выразил желание переодеться в военную форму, но Семёныч возмутился:
— Совсем обалдел? На тебе полный сет «Теневого хамелеона». Зачем тебе эти тряпки?
— А что вообще он даёт? — спросил я и вспомнил, как настраивал свою одежду.
Чётко представил форму бойца спецназа. Через три минуты стоял, одетый в полевой вариант «Морок».
— Помимо этого, — Семёныч взглянул на меня, — ты теперь можешь прятаться в тенях. Но этот навык нарабатывается годами и зависит от силы духа. Самое же главное — материал, из которого изготовлен костюм, самостоятельно берёт энергию из окружающего мира. Он подходит даже для пустышек.
Пока он рассказывал о моей замечательной экипировке, мы успели вернуться в холл.
Решив скрыть следы боя, убрали труп крылана в холодильную камеру. В ней хранились особо дорогие ингредиенты для кафедры алхимии.
Занимаясь этим, я задал мучивший меня вопрос:
— С какой стати Кэт вообще так резко рванула в прокол?
— Государственная тайна, — буркнул Семён Семёныч.
Потом, видимо, сообразив, чем мы собираемся заниматься, добавил:
— В общем, род Ордынских встал во главе Гильдии внутренних дел. Семья Годуновых отравлена. Все, кроме самой младшей, — Надежды. Их поместили в стазис. Срочно нужен ингредиент из этого прокола. Причём ни на складах, ни на аукционе, — вообще нигде этого ингредиента не нашлось. Вот Катерина со своим отрядом и отправилась.
— Так, я правильно понял? — с трудом справившись со злостью, процедил я. — Род Ордынских занял место у трона. Императорская семейка находится при смерти. Для их спасения нужен ингредиент из прокола. И добывать его посылают Кэт⁉
— Ну да, всё правильно, — закивал Семёныч.
Я даже продышался: на четыре счёта вдох носом и на шесть — выдох ртом. За минуту этой простой дыхательной гимнастики снял раздражение и спокойно спросил:
— А тебе не кажется странным, что послали слабенькую группу под руководством девушки, которая является не самой сильной фигурой? Там, в гильдии, никого посильней и поопытнее не нашлось?
— Не кричи, — рявкнул Семёныч… хотя я, в общем-то, и не кричал. — Операция тайная. Прокол считается безопасным. Был риск утечки информации.
Выясняя между собой: кто прав, кто виноват и что сейчас делать, мы вышли на парковку и подошли к ретромашине.
Она смотрелась металлоломом на фоне остальных тачек. Пребывая в сомнениях насчет возможности куда-либо добраться на этом так называемом транспорте, я занял протёртое до дыр переднее сиденье. Отсутствующий ремень безопасности не добавил оптимизма.
Семёныч, усевшись на водительское место, завёл чихающий двигатель и гордо произнёс:
— «Победа» тысяча девятьсот сорок шестого года. Ни разу не была в ремонте. Не то, что нынешнее барахло.
Выехав на серпантин, мы направились в сторону площадки телепортации в проколы. На механических часах приборной панели стрелки указывали первый час дня.
Я прервал молчание вопросом:
— Откуда у тебя крюк в потолке?