Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 59)

Он аж разулыбался от облегчения. А потом обратился к сидящим за столом:

— Уважаемые патриархи, где тут магнитик на холодильник прикупить можно?

Потратили ещё полчаса, пытаясь им объяснить, что такое магнитик и для чего он нужен. Их сильно заинтересовала эта тема.

Крак, как истинный гном, ухватился за идею. Предложил взять на себя патент и реализацию за каких-то девяносто девять процентов.

Я поторговался к обоюдному удовольствию. Удалось выбить аж девять процентов.

Неожиданно прокурор, наблюдая эту картину, сделал вывод:

— С тобой торговаться — себе дороже.

Крак вызвал служащего банка. Оформили договор и счёт на Ягужинского.

Я подумал, что неправильно покидать межмировой рынок без подарка для прокурора. С такими людьми надо дружить. Да и просто нравился он мне, как человек.

— Ты вообще что хотел купить?

Мой вопрос вызвал неожиданную реакцию. Ягужинский опустил глаза, словно засмущался. Вы можете представить себе смущённого прокурора? Я — нет.

Патриархи насторожились, особенно Крак, который выделил мне безлимитную карточку.

— Ты там очень-то губу не раскатывай, — изрёк гном.

Ягужинский наконец выдал:

— Мне бы, как Блудову, годиков пятьдесят скинуть.

Я с вопросом взглянул на патриархов.

— Тут только если к Гудвину обратиться, — неуверенно начал Лесник. — Но я бы не рисковал.

Крак согласно покивал головой.

— Так дорого? — спросил я.

— Нет, так опасно, — ответил Крак. — Он денег не берёт. Алхимик шикарный. Но двинутый на всю голову. Выживает один из десяти.

— Думаю, надо попробовать, — предложил я Ягужинскому. — Где наша не пропадала!

Тот неуверенно покивал.

Узнали, где проживает алхимик. Через двадцать минут стояли у входа в нору.

Название линии «Вонючково» и номер дома — тринадцать — были написаны на обломке доски и прибиты к огромному дубу. Нет, ну правда, как иначе назвать дыру в выступающих корнях, завешенную тряпкой?

Причём надо учитывать, что на глубине в один метр уже находится непробиваемая скорлупа планеты.

Пока я с удивлением смотрел на это дело, Ягужинский, согнувшись, заполз в нору. Пришлось его догонять.

Видимо, сразу за тряпками находился стационарный телепорт. Свет резанул по глазам, и мы с прокурором оказались в зале, заполненном алхимическим оборудованием.

Возле большого закопченного котла на табуретке стоял гоблин с вытянутыми заячьими ушами. Под котлом в клетке сидела огненная саламандра. Не обращая на нас внимания, гоблин помешивал варево. Потом детским голосом, не выговаривая букву «Р», приказал.

— Кладите на п-л-авый стол. П-л-иходите завт-л-а.

Для привлечения внимания я неназойливо покашлял.

— Ну вы тупые! — наградил он нас ответом. — Я ведь ясно сказал — завт-л-а.

— Прошу прощенья, ошибочка вышла. — поставил его в известность прокурор. — Мы к вам по делу.

Зайцеподобный гоблин развернулся к нам. Огромный по сравнению с ним половник внушал уважение.

— Гости, значит. — окинул нас оценивающим взглядом.

Неожиданно возле нас материализовался небольшой обеденный стол с одной медной миской и ложкой. И три стула.

Гоблин зачерпнул варево и ловким движением наполнил тарелку. До стола было около трёх метров, но этот мелкий не пролил ни капли.

— Сейчас один из вас оценит мои ста-л-ания! — Гоблин спрыгнул с табуретки. — Ну а если жив останется — погово-л-им.

Глава 22

Возвращение в Выборг

— Видите ли, уважаемый, — начал я, — мы сыты…

— Кушать подано! — пропищал гоблин. — Садитесь ж-л-ать, пожалуйста. Иначе пошли на…

Заняв место за столом, мы застыли в ожидании. Я вопросительно смотрел на гоблина.

— У меня до этого мышка-альбинос жила, — задумчиво начал гоблин. — Сбежала, скотина неблагода-л-ная. Поэтому её п-л-аво пе-л-еходит тебе. П-л-иступай, молодой. Иначе л-азгово-л-а не будет!

Понадеявшись на стойкость к ядам и заполненную под завязку шкалу регенерации, я отправил первую ложку варева в рот. Жар прошел по телу. Ощущение не из приятных, но терпимо.

В моём внутреннем мире из-за забора вокруг источника раздался довольный мяв. Под выжидающим взглядом гоблина я доел довольно вкусное варево.

Чувствовал странные, но безболезненные изменения внутри себя. Шкала регенерации не реагировала. Зато родное проклятье с урчанием что-то жевало.

Уже доедая, сумел вогнать своё сознание во внутреннее созерцание и отследить, как непонятная энергия распределяется по организму.

Гоблин радостно потёр руки:

— Надо же, даже побочки нет! Последняя п-л-ове-л-очка — и погово-л-им о вашем деле. Положи л-аск-л-ытую ладонь на стол.

Я выполнил его просьбу.

Неожиданно у него в руке появился мясницкий тесак, которым гоблин рубанул по моей кисти.

От боли потемнело в глазах.

Придя в себя, я обнаружил разгромленную лабораторию, гоблина с заплывшим глазом и прокурора, стонавшего в дальнем углу. Полоска регенерации опустилась на треть.

Посмотрел на руку, ожидая самого худшего. Однако там просматривался лишь заживший шрам.

Рядом валялся тесак с выщербленным лезвием.

От всего этого меня отвлек вопрос гоблина:

— Вы чего тво-л-ите, психи нено-л-мальные!

— Это мы психи⁈ — возмутился я. — Кто мне тесаком руку отрубить собирался?

— Ты сам согласился заменить мне к-л-ысу. — Он оглядел разгромленную лабораторию. — Ничего тепе-л-ь не получите!

Ягужинский, придя в себя, прохрипел:

— Чем это ты меня?

На данный момент он являл собой наглядное пособие сравнения силы игрока и фигуры.

— Идите отсюда… — разорался гоблин. — Мне впе-л-вые удалось зелье без побочных эффектов. А вы мне всё наст-л-оение испо-л-тили! Тут тепе-л-ь убо-л-ки на полдня.

— Так найми клининг, — проворчал Ягужинский. — Зелье для чего делал?

— Для секто-л-а т-л-оллей. У них эпидемия костяной лихо-л-адки.

Увидев мой удивленный взгляд, объяснил: