Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 43)

— А этого чего повесил? — спросил я всё ещё молчавшего Блудова.

Тот сердито прошипел:

— Заслужил недомерок. Мало того, что дрянью торговал, так ещё и работорговлю затеял.

Блудов перевёл пристальный взгляд на пришедший со мной народ. Тут подал голос Рысев:

— Михаил, это начальник лагеря заключённых висит. Сволота ещё та.

В руке Блудова снова появился огненный клинок.

— Миша, ты не хочешь представить мне своих сопровождающих? — елейным голосом поинтересовался он.

Я успокаивающе махнул рукой бойцам, вставшим в непонятное построение. Впереди стоял Рысев. Его я и подозвал. Пружинистой походкой тот приблизился к нам.

— Так кто ты такой? — Жёстким голосом Блудова можно было резать стекло.

— На данный момент никто. В списках живых не числюсь.

Его ответ удивил не только Блудова, но и меня. Мы с ним синхронно приподняли бровь и с вопросом уставились на Рысева.

Тот, грустно усмехнувшись, пояснил.

— Гражданин, осужденный на рабство, теряет все права, превращаясь в движимое имущество. Без имени, без прав, навечно. Случаев обратного перехода до сегодняшнего дня не зафиксировано.

Меч в руке Блудова погас.

— Ну, Миша, с тобой действительно не соскучишься. — в его голосе зазвучала растерянность. — И чего мне с ними делать?

— Ну почему «не зафиксировано»? Вы будете уже вторыми на моей памяти.

Блудов, вытаращив глаза, воскликнул:

— Кто? Где? Когда? Почему я, глава Гильдии юстиции, об этом не знаю⁈

Вздохнув, я дал пояснения:

— Лён, моя названная сестричка. До этого была в сословии мещан. Обвинена в покушении на убийство аристократа. Приговор — рабство. Выкупил, снял ошейник, у Стелы принял в Род, как сестру.

По мере моего краткого рассказа челюсти окружающих опускались всё ниже.

Красная точка появилась на лбу Блудова. Она разбудила рефлексы, выработанные в виртуальном тренажёре при отработки боя с огнестрельным оружием.

Звук выстрела совпал с ударом, которым я отбросил Блудова в сторону.

Разрывная пуля подняла нехилый кусок дёрна. Следующая пуля, вспыхнув, сгорела в установленным Блудовым у моей головы щите.

Пока проморгался, диспозиция вокруг успела кардинально измениться.

На полянке, кроме уже знакомых трупов, был только я. Щит, накрывший меня куполом, мигал светомузыкой от прилетавших пуль.

Неожиданно всё закончилось. Щит пропал. Из ближайших кустов показался отряд Рысева. В их руках были нехилые винтовки. Да и общий обвес напоминал отряд спецназа Арзамасской. Правда, он был здорово заляпан кровью.

Блудов показался чуть позже. Тело, которое он тащил за ногу, подпрыгивало на каждой кочке. Наряд этого индивидуума бросался в глаза нарочитой театральностью.

— Фин. Из группировки непримиримых. Сдох, скотина. Блокировка на мозгах мощная.

Блудов достал из инвентаря переговорник. Набрал номер.

— Петя, ты не прав. Где обещанный отряд?

Выслушав ответ, прошипел:

— Я ведь проверю. И не дай тебе Стела морочить мне голову.

Сбросил звонок и подняв на меня взгляд, спросил:

— Этих теперь в братики примешь?

Подошедшие бойцы с надеждой ожидали моего ответа.

— В личную гвардию рода Медведевых.

— Тогда делай всё побыстрей. Тут неподалёку остался автопарк этой падали. — Блудов махнул головой в сторону повешенного начальника колонии заключённых. — Забирай его тарантасы, оформим потом, как трофей. И двигай к Стеле. Я дождусь отряд поддержки и тоже подъеду.

— Уверен, что помощь не нужна? — задал я насущный вопрос.

Улыбка хищника расцвела на губах Блудова:

— Драконы охотятся в одиночку.

Эта фраза вызвала испуг на лицах бойцов, прошедших со мной сложный прокол.

Блудов, окинув их снисходительным взглядом, усмехнулся и пошутил:

— Не того боитесь. Во-он его бояться надо.

Через десять минут я в компании восьми бойцов вышел к стихийной стоянке с техникой, предназначенной военизированным формированиям.

Бронированная командно-штабная машина с крупнокалиберным пулемётом на гусеничном ходу и пара бронетранспортеров попроще.

Мне очень понравилась реакция Рысева. Мгновенно сориентировавшись, он раздал указания, и через несколько минут наша колонна двинулась.

В комфортабельной командной машине мы оказались вчетвером. Кроме меня и Рысева, расположившегося у экрана с интерактивной картой местности и откидным столиком, здесь были водитель и стрелок, занявший место за пультом управления огнём.

Рысев быстро пробежался пальцами по пульту под экраном. Появились внешний обзор и связь с другими машинами. Скупые движения выдавали его хорошие познания в использовании данной техники.

А когда боец выставил на стол пару бутылок минеральной воды и саморазогревающуюся банку гречки с курицей, мое мнение о нём как о командире ещё возросло.

Взглянув на карту, я прикинул свободное время. Достал переговорник из инвентаря и связался с Лён. Разговаривать и жевать, конечно, некрасиво. Но голодному организму на это наплевать.

— Привет! — сказал я.

Вздох облегчения предшествовал ответу.

— Слава Стеле, ты жив! Мы уже в Академии. Завтра занятия. Мы очень волновались. Ты где? Когда будешь…

Поток слов лился бесконечной чередой. Когда в прошлой жизни я в первый раз столкнулся с женским невростеническим симптомом словесного недержания и попытался отвечать, то получил полноценную истерику.

Поэтому положил переговорник на столик и молча приступил к полноценному обеду.

Когда в трубке наступила тишина, заглянул в опустевшую банку и, подняв переговорник, сообщил:

— Жив. Здоров. Сейчас дела. Буду завтра или послезавтра. Пока, не нервничай, — и сбросил вызов.

Набрал Кэт.

— Привет.

— Ты где?

— Возникли неотложные дела.

— Могу чем помочь?

Вот такой диалог мне нравился больше. Именно так вела себя моя жена в прошлой жизни.

— Предупреди Ольгу Субудаевну и Алёну, что задержусь на пару дней.