Вячеслав Уточкин – Князь Медведев. Сила рода (страница 2)
— Ты мне лучше расскажи о роде Мышиных. Как-никак, в одном вагоне едем.
— О, это у нас имперское чудо. В прошлом веке их род подгрёб под себя всю торговлю зерном. Ну и зазвездились. Императору это не понравилось. И от их рода остались рожки да ножки. Но прошло совсем немного времени — и они опять размножились, став самым многочисленным родом в Европе. Теперь этот род — монополисты по бобовым культурам. Но конфликт с Мазеповыми вновь пробивает брешь в их рядах. Недавно погиб в непонятной аварии первый наследник. И вот следующий едет к Стеле.
Я хотел задать ещё вопрос, но у Алёны зазвонил её переговорник. Выслушав, она ответила:
— Скоро буду.
А потом уже мне:
— Ладно, давай, не унывай. До скорой встречи. Мне пора.
Потискав меня в своих костодробительных объятьях, Алёна покинула купе.
Я остался один. Разобрал вещи, полистал брошюрку. До отправления оставался ещё почти час. Решил выбраться на платформу — размяться перед дальней дорогой.
Мне предстояло ехать в поезде чуть больше суток до Академии, находившейся между Коткой и Выборгом. Прогулявшись вдоль состава, я вернулся к своему вагону во время прощальных напутствий младшему Мышину. По его отсутствующему взгляду чувствовалось, что родичи уже не первый раз повторяют свои наставления.
Наконец проводницы попросили занять свои места. Я расположился в гостиной своего купе и принялся неспешно листать брошюру о правилах поведения в поезде, помня, что незнание законов не освобождает от ответственности.
Платформа на обзорном экране, заменяющем окно, стала медленно двигаться.
В дверь купе робко постучали. Встал, приложил ладонь к идентификатору.
Проводница сказала:
— Если вы не заняты, маркиз Василий Васильевич Мышин просит разрешения нанести вам визит вежливости.
«Почему бы двум благородным аристократам не попить чаю?» — подумал я.
Стряхнув несуществующую пыль с плеча, дал согласие и распорядился насчёт чая. Вместе с чаем, принесённым проводницей, в купе прибыл и мой сосед.
— Позвольте представиться: маркиз Василий Васильевич Мышин.
— Князь Медведев Михаил Вячеславович. Рад знакомству. Прошу к столу.
Пока проводница разливала нам чай, Василий с интересом рассматривал меня. Я отвечал ему той же монетой.
Передо мной был молодой парнишка, ровесник моего тела. Серый костюм-тройка, тонкий галстук, невысокий рост, но жилистый. Черты лица мелкие. Пальцы рук постоянно находились в движении. Казалось, они перебирали аккорды на несуществующем инструменте. Из образа выбивался массивный перстень из синеватого металла с гербом, выгравированным на чёрном ониксе. Видимо, я надолго задержал на нём свой взгляд.
— Вижу, вас заинтересовал перстень с гербом нашего рода. Сейчас, в просвещённый век, такие реликвии стали немодными. Даже мои браться стесняются их надевать. Но ведь в дворянском кодексе четко прописывается его ношение. Смотрю, вы тоже следуете моде?
Вспомнив, как охарактеризовала этот род Алёна, я решил попробовать навести мосты. В Василии чувствовался юношеский максимализм в вопросе следования дворянским правилам. Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с такими студентами. Обычно из них получались прекрасные военные невысокого звания, для которых устав — это жизнь, и всё, что выходит за его пределы, они воспринимают как досадную помеху. Юмор с такими людьми неуместен. Настроившись на нужную волну, я сформулировал ответ:
— Ну что вы, маркиз? При чём здесь мода? К сожалению, происки недоброжелателей лишили меня возможности носить родовой перстень. А новодел как-то не комильфо. Надеюсь, у Стелы я сумею решить проблему и вернуть принадлежащие роду реликвии.
Василий, поняв что тема эта мне не особо приятна, перешёл к обсуждению современной прозы. Совпадение классиков этого и прошлого мира меня порадовало. Всегда любил читать.
Постепенно наш разговор сместился на Стелу и аномалии.
— Вы, князь, бесстрашный человек со стальными нервами, — неожиданно произнёс Василий.
От такого заявления я даже растерялся. Приподняв бровь, вопросительно взглянул на собеседника. Тот смущённо пояснил:
— В империи даже школьники знают, что вы лишились способностей, и контакт со Стелой для вас опасен вдвойне. Мы беседуем уже больше двух часов, и при этом вы абсолютно спокойны, будто это мелочь, не стоящая вашего внимания.
— Маркиз, раз мы затронули настолько личные темы, предлагаю перейти на «ты» и по именам.
Алёна недавно показала мне ритуальное пожатие кисти рук. Его используют аристократы, закрепляя между собой дружественный союз. Правда, это обычно происходит между двумя одарёнными, уже побывавшими у Стелы. Если они потом разрывают его, виновник получает приличный магический откат вплоть до летального исхода. У не прошедших Стелу это просто объявление дружеских намерений.
Мы с Василием обхватили запястья друг друга. Видимо, минимального восстановления каналов хватило для добавления в действие магической составляющей. Ещё и слово успело вякнуть:
Вокруг наших скреплённых рук возникли сполохи мелких электрических разрядов.
Думаю, в этот момент глаза у нас были, как у героев из рисованных историй новомодного автора: большие и ярко выражающие эмоцию полного офигения. Мы так и замерли, привстав со стульев, не расцепляя рук.
— Это как это? — очень информативно спросил Василий.
Я с трудом вырвал руку из его захвата. И это при том, что мой мышечный каркас усилен. Нехилый у меня союзник появился. Мы оба рухнули на свои стулья. Я ответил:
— Сам в шоке.
Стук в дверь оборвал наше медитативное состояние. Василий открыл дверь. Проводница, сверкая белозубой улыбкой, произнесла:
— Начальник поезда приглашает пассажиров на праздничный обед. Он состоится через час в вагоне-ресторане.
Василий заторможенно кивнул, закрыл дверь и молча уселся на стул. Кажется, если его сейчас не выдернуть из этого состояния, он совсем уйдёт в свои мысли, и я потеряю собеседника, а теперь ещё и союзника.
— Василий, ты не подскажешь, какие правила из дворянского кодекса надо соблюдать на таком мероприятии?
Глаза Василия приняли осмысленное выражение. Похоже, слово «кодекс» является для него триггером для выхода из ступора. Я повторил за проводницей:
— Через час начальник поезда приглашает нас на праздничное застолье.
Василий подхватил буклет со стола и быстро пролистал его.
— Из одежды желательна форма Академии. Явиться за пять минут до начала. Быть готовым произнести приветственный тост за знакомство.
Подняв на меня взгляд, он с серьёзным выражением лица произнёс:
— Я рад чести быть союзником наследника рода Медведевых.
Ответил ему тем же. Мышин направился в своё купе.
Я привёл себя в порядок, а заодно посмотрел в паутине стандартные местные тосты.
Через пятьдесят минут мы с Василием вошли в открывающиеся двери вагона-ресторана.
Я вошёл первым и шагнул вправо, так как остальные студенты столпились слева. Единственная среди них девушка, видимо, решила составить мне компанию. Сделала шаг и случайно зацепила дорожку, которая тянулась по центру вагона. Я перехватил её в падении. Острый край брошки поцарапал мне руку. Кукольные черты лица девушки оттеняли холодные серые глаза. Мне показалось, что я тону в них. Впрочем, на меня такие фокусы давно не действовали, но ломать игру красотке не хотелось.
Всё очарование момента сбил властный голос, раздавшийся из-за спины:
— Михаил Вячеславович, попрошу выпустить Веру Интарову из своих объятий и позволить мне пройти.
Девушка хищным зверьком вывернулась из моей хватки и грациозно отскочила в сторону. Я тоже шагнул в зал. Вслед за мной вошёл кряжистый мужчина примерно пятидесяти лет. За ним проскользнул Василий.
Мужчина прошёл к накрытому столу в центре вагона и по-строевому развернулся в нашу сторону.
Я, Василий и девушка, которую назвали Верой, стояли справа от двери. Слева полукругом выстроились шесть молодых парней. Мужчина встал во главе стола и произнёс:
— Позвольте представиться: начальник «Золотого кречета», механик восьмого ранга, граф Пётр Феофанович Харченко. Рад приветствовать на борту моего поезда лучших сынов и дочерей выдающихся родов империи. Прошу занять свои места.
Он опустился на стул. Детки аристократов растерянно переминались у входа. Я первым направился к столу. Возле приборов стояли именные таблички. Найдя свою, первую справа от Петра Феофановича, я выдвинул стул.
Бросил взгляд на остальные именные места. Нашел имя единственной в нашей компании дамы. Выдвинул стул и для неё.
— Прошу вас, леди Вера, — вежливо пригласил я.
Лёгкий румянец окрасил бледные щеки натуральной блондинки. Она грациозно заняла свое место. Молодежь, отмерев, тоже чинно расселась.
Из противоположных дверей вышли официанты. Они заняли места за нашими спинами. Вынув из стоящих на столе серебряных ведёрок бутылки с шампанским, наполнили бокалы участников застолья.
Харченко встал и поднял свой бокал. Мы все последовали его примеру. В этот момент без стука распахнулась дверь в зал. В неё вошёл щеголевато одетый военный.
— Простите что прерываю ваш праздник, — срывающимся голосом произнёс он. — Командир, разрешите обратиться.
Харченко, поморщившись, опустил бокал на стол.