Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 38)
А дальше — больше… Вывалили, на меня бедного, ведро информации — сижу, обтекаю… Оказывается, что всё кругом подозрительно! Ага, вот бы я удивился, если бы Васильев что другое сказал! Точно бы поинтересовался, как и Рогожин до этого: «Ты кто? Куда майора дел?» Но по порядку…
— Короче, сержант, дело такое! Генерал-майор, который, привлёк нас к делу, прям, извёлся весь, так ему надо базу эту разгромить. И вроде логично всё, и оружие там, и наркотики, и уйти могут… Но ведь сходить посмотреть, есть или нет, может кто угодно?! А там дело техники… Армия давно на таких заморочках собачку схарчила… Он конечно про утечки всякие говорит, про врагов замаскированных, — тут майор даванул лыбу, прям во все зубы. — Мне говорит! Поверишь? И про всяких там… Короче убеждает! Тут становится понятным, почему мы. Рыло то в пушку, да и репутацию определённую создали… А там ещё и караван вот-вот прийти должен. Огромный! И дело ваше рвануть, что можно, или бой завязать, чтоб подмогу вызвать и сровнять всё с землёй. Но гложет меня чего-то? Не верю я ему, больно причины у него патриотические!
— Витя, а ты что в патриотизм не веришь? — Степаныч наивными глазками, уперев подбородок в руки, поставленные на колени, смотрит ему в глаза.
— Отчего же, верю. В патриотизм, в любовь к Родине, в самопожертвование — солдат под Москвой, или в Брестской крепости, в защитников Севастополя тоже верю. Я даже в генерала от НКВД, лёгшего на гранату, спасая детей, в мае сорок пятого — тоже верю.
Почему-то в этот момент, капитан и прапорщик отвели глаза, и лица на миг отразили грусть, как будто знали этого генерала. Может дед чей? Геройский, наверное, мужик. Смог бы я лечь на гранату? Не знаю… Попытаться отбросить, это да! Пусть даже рискуя не успеть, но сознательно вот так… А если отбросить нельзя? Тогда, лечь и ждать смерти, пусть секунду или две, но ждать? Не знаю, и дай бог никогда не узнать! Даже если этот НКВДшник был кровавым палачом и садистом, как их рисуют в кино, всё равно — уважаю! Хотя о чем это я? Данный подвиг, все сказал о характере этого человека. Так что уважать можно смело…
А майор тем временем продолжал:
— Но это были другие люди. Совсем другие! Таких уже нет… По крайней мере, среди генералов! Короче, не верю!
— Зря ты так, майор, у генерала есть желание звезду отхватить, — бледный Рогожин аккуратно покрутил головой на подушке. — Степаныч, поправь, а.
Прапор тут же подскочил к Руслану и стал крутить подушку туда-сюда, подыскивая идеальное положение.
— Тут конечно верно, — майор постучал ногтем по кожаной папке, которую ни на минуту не выпускал из рук, — но ведь за целую то, точно можно, а вот за развалины… Тем более, что уверен: многие будут недовольны, наверняка народу кормится куча… Плюс те, кто мог нагреться с того, что там есть! Вот и скажите, почему ему так важно, чтоб камня на камне? Как бы подставить не решил, и под монастырь всех не подвёл. Особенно тех, кто видел, что внутри…
— Оп-па… — обеспокоенно заёрзал капитан. — Хренушки, никакой операции не будет! Я своих парней под ракетный удар не пошлю!
— Успокойся, я всё продумал! Для всех: ты в больничке — помираешь! Степаныч, у постели твоей дежурит.
— Ты что? Он бы тогда в реанимации лежал! — возмутился прапор.
— А он и лежит там! Следак который дело о взрыве расследует, мужик с понятием оказался… Даже охрана стоит! А вдруг?! С докторами я уже всё решил. Главврача запугал до икоты, тут всё путём…
— Запугал? — усомнился Степаныч. — Мне казалось, что этот старый хрыч уже давно никаких корочек не боится!?
— Не боится… Так я корочками и не махал! Я ему такую жутко грозную бумагу показал, что он проникся!
— Хм… И где ты её взял? — недоверчиво поинтересовался «умирающий в реанимации» капитан.
— Как где? Нарисовал! Половину ночи сидел! Знаешь, какие я бумаги рисую? Ух… Не веришь? Вон у Милославского спроси, ему я тоже рисовал! Правда не такую грозную и от себя, но зато душевную…
Я только глаза закатил, изображая всю душевность…
— А ты жулик, — улыбнулся Степаныч, правда, по доброму: родственные души. — Последствий не боишься?
— Не а… Дохтур никому не скажет, я с него три подписки взял…
— Три? А нафига так много?
— Чтоб проникся! И со следака и с парня, что вместо Руслана лежит… Короче изобразил «Кровавую Гебню»…
— Кстати, насчёт парня? — Степаныч почесал затылок. — А ничего, что я тут сижу?
— Не… Охраняй капитана — во избежание, а то мало ли. А там я обо всём позаботился. Всё будет пучком! Вы лучше дальше слушайте. Понятное дело, что генерал наш, Разин Степан, вот ведь родители пошутили… — душевно хохотнул майор, я тоже не удержался, улыбнулся. — Так вот, забеспокоился генерал не на шутку, ну да я его успокоил. Что лично пойду на дело…
— Ага, а он так, наверное, обрадовался! Штабной-диверсант — мечта!
— Степаныч, не делай мне смешно. Все кому надо уже пробили за майора Васильева. Забыл, что ли где мы познакомились? И как тогда ещё лейтенант Васильев гонял бандитов по ущельям? Таки лейтенант Васильев никогда не имел голубого берета, — забавно, когда не старый майор изображает пожилого еврея, — и не служил до спецназа крылатой пехоты. А служил в пехоте мобильной и имел-таки, краповый берет! И такой же берет, имел капитан Васильев, служа до спецназа внутренних войск. И имеет-таки заслуженные кровью награды.
Так что в том, что я могу сделать дело, генерал не сомневается, — переходя на нормальный язык, продолжил майор, — да ещё, если товарищ прапорщик будет рядом, так вообще красота… Так что дня через три начнём! Ты в больничке, я на виду, амуницию заберём за день, до начала. Поняли? Егор уведёт группу сегодня ночью… Кто их спохватится? Да никто! По три дня бывает не видно, по кустам сидите или носитесь, как потерпевшие! А тут ещё и возможность поспать, пока начальники отсутствуют… Я, между прочим, заскочил на базу, дал команду Хаматшину сачковать по полной, но чтоб народ кругом думал, что они к вечеру не живые будут… Думаю, справятся. У тебя же, Руслан, такие кадры пропадают. Тот же Быстров… Все командиры на лицо, ну кто поверит, что такое дело доверят сержанту-срочнику? А парни зайдут, посмотрят, и сразу назад… Егор, ты сможешь посмотреть там всё и чтоб не спалили?
— Если надо, смогу! А если там народу мало, можно мы всех шлёпнем, а потом посмотрим?
— Ну не знаю даже! Рискованно это…
— Нельзя! — Рогожин скривив страшную рожу, прошипел: — У вас же меры нету, вам только разреши… Понятие мало оно растяжимое, вы и сто человек резать пойдёте! Сосунки самоуверенные! Вот только попробуй! Сказали посмотреть, значит посмотреть и чтоб ни одна живая душа не спалила! Иначе, хрен тебе, а не операция… Узнаете: что там, и сколько, вернётесь, доложите, а там уже решим! Может, и нет подставы! Главное, бумаги там или флешки какие… Послушай, что болтают… Узнай, когда караван! Это главное! Мне этот генерал до фени, узнаем точно когда, можно будет всю часть поднять, полкан не откажется, тогда точно никто не рискнёт ракетой шарахнуть… Главное, доказательство принесите… Васильев, может фотик какой нормальный, чтоб без вспышки фотать можно было?
Майор задумчиво почесал затылок:
— С фотиком это хорошо придумано! Действительно, если будут фотки базы: оружие там, наркота, можно смело десантуру брать и гасить там всё без извести… Достану! Да уж, Руслан, талант не пропьёшь, не похоронишь!
Могу только поражаться здоровому оптимизму командиров. Кругом враги, но нам по фиг… Да собственно, самое интересное я поведал, а разные мелкие ЦУ вам будут не интересны. Так что надо бы начинать готовиться к походу, и пока не шибко поздно покемарить перед этим… Ну да опыт есть, чай не минус сорок на улице, возьму парней и в лес — спать. Хотя совсем не удивлюсь, если они уже где-то шифруются…
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Майор Васильев и сержант Милославский уже уехали, а Рогожин с Ивановым всё молчали: пытаясь унять сумбур в мыслях… Но вот Степанычу надоело это тоскливое молчание:
— Руслан, что бы там ни было, но это плохая мысль. Отправить парней одних, это как легионеров в гарем падишаха запустить… У них же тормозов нету, обязательно вляпаются… А Мажор скорее возглавит бардак, чем его остановит!
— Не трави душу, а!? — Рогожин покачал головой и, передразнивая кого-то, сказал тоненьким голоском: — Пусть учится ответственности! — и уже нормальным голосом пробурчал: — Вот зачем ты Маришку призвал?
— Да кто знал то? Я же просто помочь просил!
— Ну да… А тут такая возможность любимчика своего потренировать! Вот чего с ним так носятся? Без вопросов, силы у Егора навалом, но я бы не сказал что это, что-то из ряда вон! У Тунгуса почти столько же было, и где он? Конечно у Егора куча разных талантов, но что в нём особенного?
— Ну, ты тоже в любимчиках ходишь… Вон даже Маришку сразу отправил! И это при том, что ты и так умереть не должен был.
— Приятно конечно когда ценят, но ведь и спрос с меня особый! — Рогожин прикусил губу, в спину отдалось болью от не осторожного движения. — Вот натворят бед, а виноват я — плохо учил…
— Это да… — прапорщик покрутил ус, и вдруг став серьёзным, задумчиво произнёс: — А может и правда? Ведь умный парень, навалится ответственность и станет серьёзней. Я ведь правильно понимаю, что парней потом в Академию Китежа отправят?