Вячеслав Соколов – Мажор: Путёвка в спецназ (СИ) (страница 22)
А Надя? Надя, Надя, Надя… Бедная девушка: натерпевшаяся сперва от насильников, потом от правозащитников, от родственников насильников — столько грязи на неё вылили…
Сегодня какая-то страшная, толстая тётка сказала ей, что порядочные женщины по ночам не шляются и их не насилуют! Потом гордо оглядела очередь в магазине, где стояла вместе с Надей. Какой-то молодой парень заржал… И тут же поперхнулся от мощного подзатыльника… Хотел возмутиться, но! Стоящий рядом здоровый мужик сунул ему кулак под нос:
— Чуешь чем пахнет, шкура? — и, повернувшись к тётке, спросил: — А если бы твоя дочка пострадала?
— Моя порядочная! — гордо заявила толстуха.
— Кто? Твоя? — раздался женский голос. — Да твою Катьку только ленивый не поимел!
— Что?! — взвыла тётка. — Да я тебя!
А Надя плача выскочила из магазина! Прибежала домой и обессилено рухнула на кровать. Сколько она так лежала, неизвестно…
Когда мама пришла домой, то первым делом решила проведать дочь. Надя лежала на кровати, а рядом на тумбочке валялись пустые упаковки от лекарств…
По счастью девушка выжила! Но какой в этом прок, если жить не хочется? И рано или поздно Надя выполнила бы задуманное, если бы не одно событие… Навестить больную пришли патрульные нашедшие её, а возможно и спасшие от смерти в тот злополучный вечер. Вадим. Так звали парня, ставшего тем спасательным кругом, позволившим — сохранить разум и обрести надежду на будущее.
Все эти события легли тяжёлым грузом на душу вернувшегося Антона. Нет, он ни в чём не обвинял свою бывшую невесту, винил же только себя: за то, что уехал, за то, что его не было рядом. Ведь останься он дома, обязательно пошёл бы встречать Надю… Но сделанного не вернуть!
Через неделю после приезда, сидя на лавочке возле подъезда, Антошка увидел их… Они шли вдвоём и о чём-то болтали… Сердце стиснули тиски печали. Надя! Чужая. Больше не его! Он потерял свои права в тот момент, когда оставил её! Первым желанием было убежать, но пересилив себя, остался.
Уже подходя к подъезду, Надя узнала Антона, и замедлила шаг, в конце концов, остановившись. Её жених тут же насторожился и сделал шаг вперёд — защищая! От кого? От Антона? Нет! От всего! И именно это увидел Антошка в глазах Вадима: решимость защитить свою женщину от всех бед.
— Здравствуй, Антон, — девушка вышла вперёд, слегка отодвинув в сторону своего парня и пояснила. — Вадим это Антон! Нам нужно поговорить.
Парень кивнул и хотел отойти в сторону.
— Не уходи, — чуть дрогнувшим голосом сказал Антон, — останься, тебя это тоже касается!
Вадим снова напрягся, ожидая какой-нибудь гадости от бывшего жениха, но нет, тот спокойно смотрел ему в глаза и грустно улыбался:
— Прости меня, Надюшка, что подвёл! Что в нужный момент меня не было рядом… — и, повернув голову к Вадиму, продолжил: — А тебе спасибо!
— За что? Я же вроде девушку у тебя увёл!?
— Увёл! Только не у меня… — и с грустной улыбкой глядя на удивлённые лица, Антон продолжил: — Я потерял на неё все права, в тот момент, когда, несмотря на слёзы, оставил одну и не смог защитить. Теперь это твой долг. Надеюсь, что ты справишься лучше, чем я!
И протянул руку для рукопожатия. Мужчины крепко пожали друг другу руки и Антон развернувшись, пошёл домой.
— Стой! — Вадим широким шагом догнал Антона. — Скоро свадьба. Придёшь?
— Нет.
— Приходи. Надя очень переживает.
— Скажи ей, что всё хорошо, но на свадьбу не приду. Зачем эти пересуды, вам оно надо? Ей и так досталось, по самое не балуйся, а тут опять начнут языки чесать. Объясни ей всё. Он умная поймёт… Прощай!
Тут бы стоило сказать, что вскоре Антона забрали в армию, и как сложилась судьба молодых людей он не в курсе! Но жизнь порой имеет свои виды на то, как оно должно быть. Вот и на свадьбе Антон был!
Рано утром Антона разбудил надрывающийся дверной звонок… На пороге стоял Вадим и ещё какой-то парень. Позже выяснилось, что это был второй милиционер из парка…
— Сам пойдёшь, или?.. — в руках Вадима покачивались наручники.
— Вадим, не майся хернёй.
— Антон, одевайся! Это не обсуждается! А болтуны пусть слюной подавятся…
— Кстати, будут такие цыпочки… У-у-у… — второй парень мечтательно закатил глаза.
— Искусители! Я сейчас…
И вот теперь Антон стоял перед дверью, за которой творилось насилие. Стиснув побелевшими руками нож, толкнул дверь. Первой под удар попала женщина, она как раз зачем-то подошла к двери. Острый как скальпель нож, воткнулся в левый бок и, раздирая внутренности, пропутешествовал до правого. Листик даже не испачкался, настолько быстро он оказался за спиной у своей жертвы. И пока женщина с располосованным животом падала, он успел убить троих, сидящих за столом, и, довольно наблюдающих за процессом, бандитов. А последний, ничего не замечая, продолжал сладострастно дёргался на неподвижной девушке.
Шаг, и вот: схватив насильника за подбородок, боец рванул его со всей мочи. В тот момент, когда голова коснулась пола, и мозги расплескались вокруг — ноги всё ещё летели… Антон очень надеялся, что тот умер от удара, а не от того, что он сломал ему шею!
Взгляд парня упал на лежащую девушку. Бедняжка! Всё тело покрывали синяки и ссадины, ногти сорваны в кровь — до последнего защищала свою честь: за что и была избита.
«Ну и что с ней делать? Лежит как неживая. Может противошоковое вколоть? Не вариант…» — тяжело вздохнув, Листик потянулся за лежащим рядом одеялом — прикрыть девчонку. И в тот момент, когда он навис над ней, глаза жертвы насилия открылись и взгляд упёрся в него. Рот открылся для крика. «А вот этого допускать нельзя, истерики ему ещё не хватало». Зажав левой рукой рот, правой слегка нажал на тонкую шейку. Дёрнувшись, девушка обмякла — пусть поспит…
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Выслушав короткий, буквально в пару слов, доклад Листика, Рогожин кивнул и спросил:
— Родители девушки в порядке?
— Почти. Накосячил я, командир, — повинился Антон.
— Что такое?
— Да я когда их нашёл, они, как зомби были. Слышали, как дочка кричит… Я им говорю, сидите, сейчас принесу… — замолчав, понуро опустил голову и тяжело вздохнул.
— Ну! Листик, не тяни кота за хвост! Что случилось?
— Девчонку на руки беру, поворачиваюсь, стоят в проходе! А тут сами видите! Короче: женщина в обморок упала!
— Эк, ты… Не услышал?
— Да, о девушке этой думал, как она жить то теперь будет, а? Дай бог, если нормально всё! А если удумает чего?
— Антошка, ты это… — смутился командир. — Ну, тяжело конечно, но не смертельно. Переживёт… — а потом нехорошо так усмехнулся. — Там у нас где-то, командир этих ублюдков был!?
— Командир, это… — Листик запнулся и, отведя глаза, продолжил: — В больничку её надо, у неё низ живота в крови. Или повредили чего, или…
— Чёрт! — выругался Рогожин. — Вот тебе и первая любовь. Ну, суки! Ладно, я сейчас пойду вопрос решать, а Хасана чуть позже кастрируем!
И замерев на мгновение, скомандовал:
— Мажор, берёшь Листика, и проводите заложников наверх: в гостиную, — и припустил к выходу, бубня на ходу: — Яйца отрежу, и сожрать заставлю, и подстилку эту французкую… — тут голос командира затих.
Что-то железного капитана накрыло, вон как разошёлся! А я что? Я ничего! Ножик там поточить, или наоборот, лучше тупым пилить? Надо, на кухне столовый поискать, они завсегда туповатые… Право слово, не командиру же этим заниматься! Вот я и подсуечусь…
Поднялись наверх, в гостиную. Девушку пришлось нести отцу, так как при нашем приближение она в страхе скукоживалась. Ну да понятное дело: пережить такое, врагу не пожелаешь…
Сидим, ждём, а командира всё нет! А вот и он: злой как чёрт и явно жизнью не довольный. За ним Димка-Маркони со своей рацией… Вот ведь интересно: живём в век высоких технологий, а радист таскает на спине дуру — в двадцать килограмм весом?! Да ещё запасные аккумуляторы! Абсурд какой-то!
— Мажор, за мной. Маркони, с Листиком.
Ох, вот чего не люблю, так это злого командира… Он тогда превращается в натурального Джинна: дымится и так же непредсказуем. Выходим, на улицу. Там уже сидит на крылечке Степаныч и задумчивый Марат. А у нас, похоже, военный совет? Рогожин всегда по возможности подтягивает нас с Маратом — учит думать! Мы же младшие командиры?! Вот и приобщает к таинству.
— Степаныч, хлопцы все целы? — командир интересуется состоянием пленных-рабов.
— Да как тебе сказать, Иваныч… — прапорщик достает из кармана пачку сигарет, тяжко вздыхает, — состояние паршивое, да и с головой у ребят, того… — крутит пальцем в воздухе и, наконец, прикуривает сигарету. Выдохнув дым, продолжает: — Один на меня кинулся. Ох-хо-хох… Связал их на всякий случай. Один побит сильно: это, которого сегодня видели. Остальные истощены. Ну и били, конечно… В больничку бы их. Не ходоки.
— Я так и думал, — Рогожин покачал головой. — Короче: будет вертолёт, отправим всех в больницу. Но! За это, мы не убьём Хасана… — было видно, как этот факт расстраивает командира.
— Как же это? — не выдерживаю и влезаю в разговор старших: — Джинн, гляди, какой я ножик на кухне нашёл! Совсем тупой! Нельзя его отпускать…
— Цыц! Его никто не отпускает — засветились мы. Понимать должен, что на руках мы всех не упрём, да и молчать они не будут! Вот я с Васильевым и связался. Он теперь хочет сделать из нашей самодеятельности — законную операцию. Тут же всего навалом: дело сшить раз плюнуть. Нужен только приказ! Вот он и ищет того, кто его отдал!