Вячеслав Сизов – Путь на запад (страница 52)
– Неплохо. Почти два-ноль в нашу пользу.
– Да. Но этим мы смогли лишь несколько ограничить полеты русских в наш тыл. Несколько дней русские не прорывались к Минску.
– Несильно же им помешал наш налет.
– Русские сейчас довольно быстро восстанавливают свои потери в самолетах. Кроме того, после уничтожения весной прошлого года на Витебском аэродроме группы ночных истребителей и радиолокационной станции стало значительно труднее контролировать русские поставки Белорусскому фронту. Мы знаем, что воздушный мост работает, и мы пока ничего с ним сделать не можем. Представители люфтваффе заявляют, что у них нет возможности увеличить количество ночных истребителей на Восточном фронте, так как они вынуждены прикрывать небо Германии от массированных налетов вражеской авиации. Кроме того, использование новейших образцов истребителей против «фанерных» самолетов русских не эффективно. Это то же самое, что стрелять из пушки по воробьям. В чем-то они, конечно, правы, но от этого нам не легче. Мне было бы куда легче, зная, что мы наконец-то можем окончательно обрезать поставки русским в Белоруссию.
– Судя по твоему настроению, комиссия по расследованию нападения на Витебский аэродром накопала что-то очень неприятное?
– Да. О том, что нападение было осуществлено партизанскими бригадами «Алексея» и Флегонтова, ты в курсе. Захваченные нами партизаны об этом рассказали. Но тут недавно всплыли новые подробности. В Stalag 313 (Шталаг 313-й)[190] был выявлен пленный солдат НКВД, который принимал непосредственное участие в атаке на станцию. Наши парни взяли его в оборот и выяснили, что произошло год назад. Это была рейдовая группа НКВД, действовавшая в нашем тылу с начала войны и знавшая, что надо искать. Именно она вела разведку и наводку партизан на аэродром и РЛС. Кроме того, в ее составе были летчики, которые и угнали к русским несколько новейших ночных истребителей «Ju 88C-6»[191].
– Интересно. А что он сказал про радиолокатор?
– Его разобрали специалисты, присланные из Москвы, и вывезли за линию фронта на захваченном транспортном самолете.
– То есть теперь в распоряжении у врага есть техническая документация и действующий образец нашего нового радара Würzburg (Вюрцбург)?[192]
– Да. Но хуже другое. По словам пленного, выходит, что русским удалось захватить специалистов, умеющих эксплуатировать эту станцию.
– Получается, что русские повторили подвиг томми[193].
У кого-то полетит голова. Надеюсь, диверсант жив и с ним можно поработать?
– Увы. Его от нас забрала с собой спецгруппа из Кенигсберга.
– Вот даже как! Он что-то еще успел сообщить?
– Список и описание членов группы, рассказал о нескольких операциях, проведенных ими. Сейчас наши парни проверяют эти показания. Кстати, эта была та самая группа, ради которой перед Рождеством 1941 года тебя приглашали в Минск.
– Тесен мир. Мне можно будет посмотреть его показания?
– Конечно. Пока ты гулял в Берлине, приезжал Густав. Он, выполняя указания Адмирала, привез тебе несколько перспективных курсантов из наших школ на Украине.
– Прекрасно, немного позже я с ними пообщаюсь… Есть какие-нибудь новости по Украине?
– Поговаривают, что твой протеже – «Тарас Бульба – Боровец» начал заигрывать с русскими. Отмечаются его контакты с русскими партизанами Ковпака, Медведева и представителями НКВД, прибывшими для переговоров из Москвы.
– Настолько это точно?
– Сообщение агента в штабе Боровца. Оно пока неподтвержденное, но, по словам Густава, агенту можно верить.
– Плохо. Если Боровец перейдет на сторону русских, мы потеряем все Полесье.
– По словам Густава, такую же оценку ситуации дали Прютцманн[194] и Йоргенс[195]. Они планировали использовать подразделения Боровца против польских и русских партизан в нашем тылу, а теперь им приходится принимать меры к защите наших гарнизонов и задумываться насчет ареста Боровца и замены его Бандерой.
– Я думаю, что им не стоит спешить с этим. Поверь, переговоры Боровца с русскими ни к чему не приведут. Он слишком большой националист. Возможно, часть солдат Боровца, поддавшись русской пропаганде и на фоне наших неудач, перейдет к русским, но основная часть все же останется верной «Бульбе». А раз так, то его части вполне можно использовать в борьбе с партизанами. Вообще «Тараса Бульбу» надо объединить с Бандерой – это даст новый импульс движению украинских националистов и обеспечит нас пушечным мясом для борьбы с русскими и поляками.
– А даст ли это положительный эффект? Насколько я знаю, Бандера – карьерист, фанатик и бандит, к тому же банальный вор. Они могут не сойтись с Боровцом.
– Так и есть, но он наш вор и бандит. Этого вполне достаточно, чтобы он помог нам контролировать «Тараса Бульбу».
– Тогда, может быть, лучше использовать Миколу Лебедя[196] или «профессора Данилив»?[197]
– Браво, Карл! Ты, как всегда, неподражаем! А все играл в дурочку. Пытался меня обмануть и разжалобить, говоря о своем старческом маразме и ухудшении памяти! Поверь мне – у тебя с этим все хорошо.
– Ты мне льстишь!
– Даже и не думал. Кто бы мог сказать, что ты помнишь всех наших украинских агентов!
– Ну не всех, а только тех, с кем в свое время пришлось работать. Или ты забыл, что мы вместе с тобой и Штольце[198] в конце 1938 года работали с Коновальцем и Мельником?
– Прости за нелепую шутку.
– Прощаю. Кроме того, ты не забыл, что значительная часть Полесья граничит с нашей зоной ответственности и мы должны знать, что там происходит?
– Помню.
– Густав просил передать тебе просьбу Прютцманна приехать к нему для консультации по поводу Боровца. Я думаю, это надо сделать. Тем более что тебе благоволит сам обергруппенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции. Вы с ним неплохо контактировали в Кенигсберге.
– Увы, в ближайшее время я этого сделать не смогу, а вот переговорить по телефону постараюсь.
– У тебя новое задание?
– Да, в рамках уже действующего. Мне думается, что в письме «Лис» тебе о нем сообщит…