Вячеслав Сизов – Путь на запад (страница 47)
Паулюс: «Это мы еще посмотрим».
Шмидт: «Всю историю этих четырех месяцев можно охарактеризовать одной фразой – выше головы не прыгнешь».
Адам: «Дома сочтут, что мы пропали».
Паулюс: «На войне – как на войне (по-французски)».
Опять стали смотреть цифры. Обратили внимание на общее количество находившихся в окружении. Паулюс сказал: «Возможно, ведь мы ничего не знали». Шмидт пытается мне объяснить – рисует линию фронта, прорыв, окружение, говорит: «Много обозов, других частей, сами не знали, точно сколько».
В течение получаса молчат, курят сигары.
Шмидт: «А в Германии возможен кризис военного руководства».
Никто не отвечает.
Шмидт: «До середины марта они, вероятно, будут наступать».
Паулюс: «Пожалуй, и дольше».
Шмидт: «Остановятся ли на прежних границах?»
Паулюс: «Да, все это войдет в военную историю как блестящий пример оперативного искусства противника».
За обедом беспрерывно хвалили каждое подаваемое блюдо. Особенно усердствовал Адам, который ел больше всех. Паулюс оставил половину и отдал ординарцу.
После обеда ординарец пытается объяснить Нестерову, чтобы ему вернули перочинный нож, оставшийся у их штабного врача. Паулюс обращается ко мне, дополняя немецкие слова жестами: «Нож – память от фельдмаршала Рейхенау, у которого Хайн был ординарцем до того, как перейти ко мне. Он был с фельдмаршалом до его последних минут».
Разговор опять прервался. Пленные легли спать.
Ужин. Среди блюд, поданных на стол, – кофейное печенье.
Шмидт: «Хорошее печенье, наверное, французское?»
Адам: «Очень хорошее, по-моему, голландское».
Одевают очки, внимательно рассматривают печенье.
Адам удивленно: «Смотрите, русское».
Паулюс: «Прекратите хотя бы рассматривать. Некрасиво».
Шмидт: «Обратите внимание, каждый раз новые официантки».
Адам: «И хорошенькие девушки».
Весь остаток вечера, молча, курили. Ординарец приготовил постель, и легли спать. Шмидт ночью не кричал.
Вот ведь поменял историю на свою голову. Третий раз личный состав бригады придется менять и пополнять. От тех, с кем шли по Белоруссии и брали Минск, только пятая часть осталась. А от тех, с кем дрались в Бресте, вообще единицы. Ну а куда деваться? Война! Она, проклятая, забирает и калечит лучших. Сам чуть не угодил в сети «старухи», когда немцы, стараясь вырваться из окружения, прорвались в Алексеевку к моему штабу.
Панцергренадеры, проломив оборону «лыжников» Малина и остатков первого батальона при поддержке трех танков, тогда на мой КП ворвались. Танки и бронемашины мы из «РПГ» сожгли, а вот с пехотой на полу церкви в рукопашной пришлось сойтись. Они нас своей массой чуть не задавили. Слишком много их на нас десятерых пришлось. Дрались не на шутку. Главное – что пленные ни им, ни нам были не нужны.
Мои «архангелы» в самом начале погибли – граната рядом взорвалась. Радист и мой порученец свои пули из окна от пулеметчика получили. Тот долго не радовался – я его с помощником из автомата приложил.
Сереге Акимову фриц в драке чуть нос не откусил, да Серега проворнее оказался – первым успел ножом достать.
Меня парочка ворвавшихся внутрь «арийцев» все своими штыками пытались достать. Пришлось крутиться. Верный «ППД» не подвел – когда патроны кончились, в качестве дубины хорошо пошел. Только так башки сносил. Правда, приклад теперь придется на нем менять.
Татьяна, укрывшись за перевернутым столом, держала наш тыл. Из пистолета хладнокровно отстреливала тех, кто появлялся в проеме двери и окнах. И это несмотря на то, что она получила ранение в ногу.
Пара ребят из разведроты, укрепившись с пулеметом на хорах, отбивали атаки на дальних подступах к нам. Высокий, худой, белобрысый, в нашей трофейной шапке, с грязными и длинными руками, гранатометчик перед своей смертью успел накрыть их двумя гранатами.
Хоть и осталось нас в живых только трое – я с Татьяной и Серега, но главное – мы отбились. Трупами весь пол покрыли. Хорошо, что подмога в лице танкистов, ремонтировавших свои машины на рембазе, и бригадных связистов вовремя подоспела, а то бы нам совсем крышка была.
В начале февраля, практически сразу же после полного освобождения Воронежа, руководство бригады вызвали на совещание в штаб фронта. К этому времени он из Боброва перебрался в Острогожск. Так что наша поездка на автомашине много времени не заняла. Всего два часа на преодоление 50 километров по разбитой дороге ушло.
Вообще-то в штаб фронта нас могли бы и не дергать. Приказ о выводе в тыл на переформирование могли и по телефону передать. Ну да с начальством не поспоришь. Хотя сделать это все равно пришлось. Тем более когда судьба оставшихся в живых бойцов и командиров бригады решается. Очень уж кому-то из «штабных небожителей» было желательно, чтобы мы на переформирование убыли без личного состава[157], передав его в армейские части. Понятно, что идет наступление и войскам фронта не хватает пополнения, но и бригаду оголять нельзя. От нее и так только «кости» остались. На этом и настаивал в разговоре с начштаба и ЧВС[158]. Распалился не по-детски, но отстоял свою позицию, сославшись на подчиненность лично наркому и Ставке. Думал, что меня после этого скандала на выходе из кабинета арестуют, но ничего, обошлось. Даже горячим чаем у операторов напоили и последними новостями подели – лись.
Операция по окружению и ликвидации войск врага в «Воронежском выступе» шла успешно.
Войска левого крыла нашего Воронежского фронта вышли к р. Оскол на участке Уразово, Валуйки, Волоконовка, Городище, Новый Оскол.
Утром 24 января 1943 года началось наступление 60-й армии генерал-майора Черняховского. И хотя боевые действия продолжались до 2 февраля, уже утром 25 января на балконе гостиницы «Воронеж»[159] бойцы 60-й армии водрузили символическое Красное знамя освобождения. На Воронежском направлении было уничтожено 25 немецких дивизий, более 75 тысяч солдат и офицеров сдались в плен.
На сегодняшний день в результате наступления Воронежского, Сталинградского и Донского фронтов в районе Острогожска и Россоши было окружено и ликвидировано более тринадцати дивизий противника. Количество только пленных венгров из состава 2-й венгерской армии на нашем участке фронта составило более 105 тысяч солдат и офицеров.
В плен вместе со своими штабами попали командиры итальянских дивизий Альпийского корпуса – «Кунеэнзе», «Юлия» и «Винченца». Из 55-тысячного корпуса итальянского Альпийского корпуса из окружения смогли вырваться не более 6000 человек.
К сожалению, значительная часть соединений 6-й полевой армии, державшихся на второй линии обороны, смогла отойти и соединиться с немецкими войсками, держащими оборону в районе Воронеж – Касторское – Старый Оскол.
По данным разведки, сейчас в «Воронежском выступе» оборонялось до 12 дивизий группы армий «Б». Из них на северном участке действовали 8 дивизий 6-й полевой армии, а на южном – отошедшие дивизии группы «Зиберт». Все эти дивизии развернуты в первом эшелоне. Общая численность войск противника на этом участке фронта составляет примерно 125 тыс. солдат и офицеров, 2100 орудий и минометов, 65 танков. Авиационная группировка насчитывает около 300 самолетов. Тем не менее их теснили и планомерно уничтожали.
Брянский фронт в результате ожесточенных боев наконец-то освободил жд станцию Кантемировка и город Курск[160]. Его войска продолжали бои за Старый Оскол и Мценск. Рвались на Дмитров – Орловский и Обоянь.
На Харьковском направлении войска Донского фронта, усиленные армиями Сталинградского фронта, 9 февраля освободили Белгород и продвигались к Харькову, отражая при этом ожесточенные атаки Манштейна, стремящегося прорвать внешнее кольцо окружения 6-й полевой армии. Но по словам «операторов», опасаться прорыва фронта не стоило. Наши механизированные, танковые и противотанковые части успешно выбивали у Манштейна ударные силы. Не помогли ему проломить нашу оборону новые модификации танков и самоходных орудий, массово поступившие в части 4-й танковой армии, а также свежие резервы, прибывшие из Западной Европы. По данным разведки, только за один месяц с конца декабря 1942 года до конца января этого года немцы перебросили на советско-германский фронт из Франции, Голландии и самой Германии 27 дивизий, в том числе 5 танковых.
На остальных фронтах тоже шли упорные и ожесточенные бои.
Северо-Кавказский фронт безуспешно пытался прорвать «Голубую линию» 17-й полевой армии на Кубани. Клейст, выведя свою 1-ю танковую армию под Ростов, усилил обороняющиеся там части 4-й румынской армии, остановил наступление нашего Юго-Западного фронта на этом направлении. Примерно то же самое было и с Крымом.
Крымский и Керченский фронты медленно с тяжелыми боями продвигались к Перекопу, где, отражая атаки немецкой ОГ «Крым», истекал кровью наш десант.
В Белоруссии шли тяжелые позиционные бои примерно там же, что и раньше. Немцы особо не лезли в глушь лесов и «партизанского края», старались обеспечить в первую очередь безопасность стратегических магистралей снабжения и оборону крупных гарнизонов.
2-й Белорусский фронт[161] дрался за «Суражские ворота», Городок, Полоцк и Великие Луки. ГА «Центр», получив подкрепления с Запада, вновь пыталась срезать «Суражский выступ». Пока безуспешно.