Вячеслав Сизов – Кёниг (страница 56)

Ночь заканчивалась. Подготовив минометы и склад мин к взрыву, мы ждали возращения ребят с хутора. Но они что-то задерживались. Стало совсем светло, а группы все не было

Оставив Мишу с пулеметом, мы с Ханиным отправились к условленному месту встречи с разведгруппой.

Двигались как можно тише, как-никак в тылу врага. И это нас спасло. Наткнулись на немецкую засаду, поджидавшую возвращения наших ребят. Пересчитали немцев. Тринадцать рядовых, при унтер-офицере и двух пулеметах. Хорошо устроились гады, по кустикам парами попрятались одни спины торчат.

Патронов для Наганов у нас практически не осталось. На двоих с десяток всего набрали. Остальные все на минометчиков потратили. Так что промахнуться нам было нельзя. Я свои патроны Сашке отдал. Он мастер из револьвера стрелять был. Не ждали немцы удара с тыла. Сашка с ближних к нам начал. Почти все нам удалось. Только унтер слишком шустрым оказался. Понял, что к чему и сумел выстрелить из своей винтовки по Сане. Убил его наповал. Ну а я в ответ оставшихся немцев из автомата ППС добил. Одной длинной очередью - на пол рожка. Чего уж теперь о тишине думать. Не один из них не ушел. На земле так и остались все.

Мне ничего не оставалось, как бежать навстречу своим. Понятно было, что у них там проблемы возникло. Затрофеив один из пулеметов, коробки с патронами к нему, пару гранат, я бросился со всех ног в сторону хутора. Возвращаться к Мишке не стал. Сам поймет, что надо делать. В Ефремове я не ошибся, вскоре раздался сильный взрыв на батарее.

Ребят встретил через пару сотен шагов. Почти все они получили ранение. На хуторе не все прошло так гладко как у нас. "Майора" удалось захватить. Но дальше начались проблемы. Один из незамеченных часовых поднял крик. По-тихому уйти не удалось. Немцы слишком быстро поняли, что к чему и накрыли группу пулеметным огнем из замаскированных огневых точек. Пришлось принимать бой. Во время отхода погибло трое парней, еще двое получили тяжелые ранения. Они замедляли движение разведгруппы, а на хвосте висело до взвода немцев, решившие, во чтобы-то ни стало, захватить или уничтожить разведчиков. Нужно было кому то остаться и прикрыть отход группы. Вот я и остался.

Выбрал позицию, замаскировался, как учили, успел даже растяжку натянуть и начал ждать. Вскоре появились преследователи. Как и ожидалось, нарвались гитлеровцы на растяжку. Залегли, раскатились по сторонам от тропки. Грамотные. Огня ни я, ни они не открывали. Я ждал, чтобы они первыми себя проявили, да и время надо было выиграть. Немцы осмотрелись, своего погибшего назад оттащили. А потом разом объявились и вновь бросились в погоню. Больше их было чем взвод. Намного больше.

Когда они ко мне приблизились я им "гостинцев" отправил - пару гранат Ф-1. После чего открыл огонь из пулемета. Пришлось побегать с ним, постоянно меняя позиции. Аж вспотел, таская такую тяжесть. Хорошо еще автомат на запасной позиции оставил, а то бы совсем измучился.

Спросишь что бегал? Видимость создавал, что нас много. Сам представить - идешь ты в атаку, а тут против тебя из разных мест сразу три пулемета работают. Что ты будешь делать? Правильно оборону занимать - начальству докладывать. Помощь запрашивать. А на это надо время. Так что бегал я как лось, от одного дерева к другому. Мне еще, что помогало так это то, что ручей рядом пролегал, а позицию я себе на взгорке выбрал. Немцам было не видно как я позицию меняю, они мордой в землю лежали. А я очередь с пяток патронов дам и позицию меняю. Пару человек прихлопну и опять бегом.

Бой так длился не менее получаса. Закончились патроны к пулемету. Пришлось его бросить и отойти к запасной позиции. На ней я еще минут двадцать продержался. Пока ранение в ногу не получил. Бегать уже не получилось, вот немцы и поняли, что я тут с ними в одиночку воюю. Ну и решили хоть меня в плен взять, раз группу упустили. Окружать меня стали. Я к тому времени ранение в живот получил. Думаю все конец мой пришел. Гранату последнюю себе оставил. Но пока патроны были, продолжал отстреливаться. А потом патроны кончились.

Немцы осмелели, на ноги поднялись. Ко мне идут. А меня такая злоба взяла, что я петь стал. Гранату в руке зажал и песни ору. Больно было аж до слез! Думаю, скорее бы все это закончилось, сил терпеть уже нет. А они идут не спеша так, стволами своих винтовок по сторонам водят, но шаг за шагом ко мне приближаются. Только я значит, с жизнью попрощался и уже гранату взорвать хотел, как по немцам во фланг сразу два пулемета заработало. Хорошо так - словно косой по ним прошлись. Гитлеровцы как снопы падали. Много их там осталось. Остальные не выдержали и дали деру. Так что поле боя осталось за нами.

Пулеметчики потом ко мне подошли. Одним Мишка Ефремов оказался, а вторым лейтенант из контрразведки. Они-то мне и помогли отбиться и спасли от смерти - вкололи лекарство, перевязали раны и донесли до своих...

Орден "Красного Знамени" мне уже в госпитале вручили, хотя ротный на меня представление на "Героя Советского Союза" написал, я точно об этом знаю. Ребята сказали, когда меня в госпитале проведывали. Видно, моя судимость сказалась...

Глава

- Андрей Григорьевич, скажите, стоило из-за этого немецкого майора устраивать такой "сыр- бор"? Столько хороших ребят положили!...

- Поверьте Владимир Николаевич оно того стоило. Майор в разведке Германии еще при царе служил. По нашим сведениям в основном против России и работал. До недавнего времени он занимался подготовкой и заброской в наш тыл агентов из числа наших бывших граждан. Под его командованием в Абвере целая группа действовала. Майор лично к себе в группу людей и агентов отбирал. По лагерям для военнопленных и абвершколам неоднократно ездил, наиболее перспективных агентов себе отбирал. На очень хорошем счете у самого шефа немецкой разведки адмирала Канариса был. О многих шпионских миссиях германской разведки осведомлен. Так что сами понимаете, сколько он знает и может рассказать.

- А расскажет?

- Расскажет. Никуда не денется. Да и не будет он сильно скрытничать. Прекрасно понимая, что для Германии все скоро закончится нашей Победой. Он и до этого частенько критически о немецком командовании и войне с нами отзывался. Есть достоверные сведения, что гестапо за его высказывания арест майора планировало. Так что надеюсь, не будет он от нас ничего скрывать. Ну да о нем хватит. Лучше давай поговорим о вас.

Твоя бригада свою роль на фронте выполнила. Поэтому в ближайшие часы вам предстоит отойти в тыл на отдых и доукомплектование.

Отдыхать вам правда придется активно. Займетесь очисткой тыла фронта от остатков немецких войск и их прислужников, в том числе украинских и польских националистов. Большинство из них не успело эвакуироваться вместе с немцами, и скрылись в лесах на своих старых базах. Откуда будут нападать на наши части. Вот ими вы и займетесь.

- С поляками мы здесь уже встречались, да и с украинскими националистами тоже.

- Если я не ошибаюсь - летом сорок первого?

- Да. Недалеко отсюда разгромили отборочный лагерь украинской полиции, да и потом мои парни тоже с ними встречались. Дрались в пуще и под Минском.

- Это хорошо. Значит, враг вам известен, миндальничать с ним не будете. Сволочи они еще те. В предвоенные годы рядились в одежды патриотов и старались попасть во властные и хозяйственные структуры. На вот посмотри это сообщение из архива.

Взяв документ, я вчитался в текст.

"Из спецсообщения НКВД БССР секретарю ЦК КП(б)Б П.К. Пономаренко о разоблачении группы украинских националистов в Кобринском районе Брестской области

г. Минск

7 января 1941 г.

Совершенно секретно

[...] В Кобринском районе Брестской области в Болотинское сельпо проникла группа украинских националистов во главе с председателем сельпо Григоруком, зав. лавкой братьями Шварко, эта группа распространяет провокационные и клеветнические слухи о предстоящей войне, насильственной организации колхозов и т. п. [...]

Народный комиссар внутренних дел

Белорусской ССР Л. Цанава"

- И это далеко не единственный случай. Нами отслеживались действия националистов, и по мере выявления ячеек они нами уничтожались. Но до войны по объективным причинам выявить и уничтожить всю сеть украинских националистов не удалось.

После немецкой оккупации 1941 года белорусское Полесье оказалось в составе рейхскомиссариата Украина, что стало поводом для активизации украинских нациков на территории края.

Сразу после начала войны и оккупации известный украинский националист Тарас Боровец по кличке "Бульба" (из-за этого местные жители прозвали бойцов его отряда бульбашами, бульбовцами), надеясь на благосклонность немцев к идее независимой украинской державы, издал "приказ " о создании "украинской милиции" и повстанческих отрядов для проведения диверсий, уничтожения транспорта, сбора разведданных в тылу наших войск. Но, несмотря на тяжёлую военную обстановку, восстания как такового в нашем тылу не было. На долю "сечевиков" выпал захват тюрем, отбивание колонн мобилизованных в РККА, транспортов с заключёнными, нападение на склады и транспорты с оружием, уничтожение мелких подразделений армии и НКВД.

В августе 1941 года Бульба объединил под своим командованием разрозненные группы украинских националистов в Полесье в единое вооружённое формирование - "Полесскую сечь", которая спустя несколько месяцев сменило название на Украинскую повстанческую армию (УПА).