Вячеслав Шторм – Женить нельзя помиловать (страница 9)
Мы немного посмеялись, перекинулись парой свежих анекдотов, посмеялись еще, и напряжение наконец отпустило.
– Ладно, – подвела итог Глори, – кому уж там отдать яйцо, будем решать после того, как его найдем. А пока, Сэд, тащи карту.
О‑хо-хо, что-то мне это напоминает… Тем не менее карту я принес… хотя нет – именно притащил. И какую карту! Не буду утверждать, что она самая большая и подробная из всех существующих, но уж в первую десятку входит наверняка. А сколько стоит, я даже загадывать боюсь. Этой красотой мы с Глори обзавелись по милости Робина, который после нашей первой операции на благо КГБ спросил, что бы мы хотели получить в качестве памятного сувенира. Вот тут-то Глори и написала в ответ: «У вас под боком, в Миклошевом Гае, живет хримтурс-картограф Никон. Заказали бы у него карту в память о старых добрых временах». Написала и забыла. Но Робин Бэд, скажу я вам, никогда и ничего не забывает. Ровно через год к нам доставили толстенный и жутко тяжелый рулон первоклассного пергамента и записку. В ней глава Комитета пространно извинялся за задержку, но Никон-де даже с помощником раньше никак не успевал, а еще доставка… В конце же Робин писал, что, поскольку Комитет регулярно ведет разведывательную и исследовательскую деятельность, он является обладателем самой свежей и проверенной информации и, как следствие, постоянно нуждается в точных и грамотных картах. А его, Робина, так восхитила работа хримтурса, что сейчас тот вовсю трудится на благо КГБ, к полнейшему удовлетворению обеих сторон.
Как бы там ни было, я размотал рулон и расстелил карту прямо на полу – ни на один стол в нашем доме она бы все равно не поместилась. Бон восхищенно присвистнул и деловито принялся прижимать края пергаментного полотнища стульями. После того как мы закончили, Глори вытащила из висящих на стене ножен тонкий и гибкий клинок. Отменная, кстати, вещица, и годится отнюдь не только для облагораживания интерьера. Для меня, разумеется, он чересчур легкий, а вот для женушки – в самый раз. Иногда, когда на нее находит, она способна заставить попотеть даже меня…
Используя меч в качестве указки, Глори начала:
– Итак, мы с вами тут. А Дальне-Руссианский Предел…
– …ни на одной карте не обозначен! – радостно закончил я. – Поскольку ни разведчики Зензириты Салийской, ни Андерс Гансен до него так и не добрались.
Жена посмотрела на меня как на врага народа:
– Ну, конечно, чего от тебя еще ждать! Умеешь же ты ободрить в нужный момент!
Она демонстративно надулась; я столь же демонстративно послал ей воздушный поцелуй. Глори последовательно изобразила хватательное, жевательное и плевательное движения. Угу, мы так развлекаемся. И развлекаться можем долго и со вкусом.
– Но куда же, в таком случае, ехать? – вопросительно взглянул на меня Бон.
– Вот-вот, давай теперь, отдувайся, – мстительно добавила Глори.
Пришлось отобрать у нее «указку» (попутно наградив вполне реальным поцелуем и схлопотав в ответ вполне реальный подзатыльник) и взять на себя преподавание географии.
– Как ты только что совершенно справедливо заметила, дорогая… и нечего показывать мне язык… мы – тут. – Кончик меча прикоснулся к отмеченной на карте Райской Дыре. – Двигаемся налево, то есть – на восток. Примерно через неделю пересекаем границу Нексии. Проходим республику насквозь и утыкаемся аккурат в Борзелиандский лес…
– Это там, где дивные эльфы водятся?
– Если верить сэру Андерсу Гансену – да. Хотя, кроме него, их больше никто не видел… Да леший с ними, с эльфами! Как и в случае с Лохолесьем, Борзелианд можно обогнуть, а можно чесать напрямки. Что будет предпочтительнее – поймем на месте. В любом случае, за лесом начинаются земли Тилианы. Вот они начинаются, начинаются, начинаются – и кончаются в горах… Если двигаться дальше по прямой и никуда не сворачивать, то мы попадаем аккурат в гости к Друллу Стахану, но оно нам надо?
– Не надо! – твердо ответствовала Глори. – Во-первых, нам там решительно нечего делать, а во-вторых, нас в гости никто не звал, а незваный гость хуже сами знаете кого.
– Не надо – так не надо, – покладисто согласился я. – Тогда где-то во-он там забираем севернее, переваливаем через Остовой Хребет, проходим Ущельем Хрюкающей Погибели… какое дурацкое, однако, название… и дальше видим что?
– Стрелочку, – услужливо подсказал Бон.
– Вот именно. Красную стрелочку, рядом с которой написано…
– …в Дальне-Руссианский Предел!
Глори придирчиво посмотрела сначала на карту, потом на меня.
– За полгода обернемся?
– Кто его знает… Вообще-то, должны, если ничего не стрясется. А к чему такая спешка? Нам ведь сроку вдвое больше дали.
– Уж не знаю, кто и что вам там дал, а у меня планы.
– Какие еще планы?
– Обширные и далеко идущие. Бон, золотко, этот твой великий древолюб, часом, не сказал, как с ним связаться в экстренном случае?
– Не понял?
– Ох, боги, что тут непонятного?! Я имею в виду, если ты или кто-то из других… соискателей руки и прочих прелестей этой любвеобильной куклы найдете яйцо феникса уже завтра, вам все равно нужно терпеливо ждать до конца года?
Бон наморщил в раздумьях лоб.
– А ведь и верно! – заявил он. – Перед тем, как исчезнуть, друид сказал: «Если добудешь яйцо раньше срока, то встань на перекрестке дорог и громко произнеси „Ом Мунин Падме Хумм!“, что на тайном языке посвященных Даджа-богу значит: „О Мунин, я нашел!“ И как это я мог забыть!
– Элементарно, – фыркнула Глори. – Вы, мужчины, о самом главном всегда думаете в последний момент. – Она немного помолчала, а потом прищурилась и изрекла: – Что-то я не пойму, мальчики! Вы что сейчас делаете?
– Ничего, – пожал плечами я.
– Вот именно! А время идет. Собирайтесь в дорогу!
Глава IV,
Сборы заняли совсем немного времени. Мы – путешественники бывалые, а драконозавр Бона Забияка, уже навьюченный, стоял под седлом, готовый тронуться в путь хоть сейчас. К тому же у нас на руках был непобиваемый козырь – ясак КГБ и недвусмысленное разрешение пользоваться им без зазрения совести. Это значило, что в любой стране, на которую распространяется влияние Комитета (а сейчас это большая часть мира), мы можем, предъявив ясак, получить решительно все: от небольшой армии наемников до большой группы одалисок, от алмазов до изюма и от баллисты до носового платка! Но отправляться на ночь глядя как-то не хотелось, поэтому Забияку разгрузили и ткнули мордой в ясли с кормом (само собой, он не возражал), Глори и Бон остались паковать вещи, а я оседлал Изверга и быстренько смотался в Дыру.
Во-первых, нужно было прикупить кое-каких припасов, чтобы дотянуть до Нексии; во-вторых, договориться с магом Нотусом Картавым насчет подновления в доме охранных заклинаний; в-третьих, попросить Черча и его расторопного помощника Пола, как обычно, приглядывать за хозяйством в наше отсутствие; в-четвертых, попытаться разузнать, куда девался Римбольд.
С первыми тремя пунктами проблем не возникло. С последним, впрочем, тоже. Судя по всему; наш гном времени зря не терял: он дождался вечернего дилижанса и с комфортом отбыл в Хойру. Там бородатый наверняка планировал пересесть на другой дилижанс и отправиться на родину. От княжества же до перехода в Дальне-Руссианский Предел, как мы недавно убедились, всего ничего. Впрочем, вполне вероятно, что у гнома были другие планы.
Мы отменно выспались, плотно позавтракали и навьючили всех четырех драконозавров (неугомонного Ветерка, разумеется, пришлось брать с собой). К тому моменту прибыл Нотус и битый час опутывал весь дом, двор и хозяйственные постройки паутиной чар против влаза, влета, вполза и влома нежелательных личностей. Добросовестный магик считает нас в числе своих лучших клиентов, а потому он настоятельно советовал также подвесить на ворота автоматически срабатывающую молнию о семи зубцах. Я сдуру чуть не согласился, но Глори тут же заявила, что разбираться с маршалом и убирать трупы прохожих, постучавших в ворота с целью попросить воды, будет он сам, и Нотус скис.
Сердечно распрощавшись с Картавым, мы выехали на большак. Ласково пригревало солнце, легкий ветерок доносил запах цветущего миндаля, на небе не было ни облачка. Я посмотрел вперед, на расстилающуюся перед нами дорогу, и в носу у меня немедленно засвербело. Эге! Безошибочный признак надвигающихся приключений. Причем в изрядном количестве.
Как я по всему этому соскучился!..
Первое из приключений ожидало нас уже на следующий день. Переночевав на каком-то одиноком хуторе и отмахав с полсотни километров, мы свернули в рощицу перекусить. И тут…
– Геть, братва! Гном!
Голос был настолько мерзким, что мог принадлежать только грабителю.
– А ну, бородатый, стоять-бояться! Кому говорю, стой смирно, а то пасть порву! Видал ножичек? Гы-гы-гы!
– Гном? – подняла брови Глори. – Как вы считаете?..
– Маловероятно, – прошептал Бон, на всякий случай заряжая арбалет. – Он же не единственный гном во всей округе… И потом, в дилижанс мог садиться и не Римбольд. В конце концов, для большинства людей все гномы – на одно лицо… вернее – на одну бороду…
– Ух, какая цацка! – ликовал за кустами обладатель мерзкого голоса. – Тока глянь, Хмырь!
– Что там? Золотишко? Славно, славно… – послышался ответ неведомого Хмыря. – Это по-каковски написано? По-гномьи, что ли? Эй, Доцент!