Вячеслав Шторм – Глори и Ко (страница 26)

Господином Оли оказался плешивый колченогий старпом, и господином его можно было назвать только с большого перепоя.

— Вы уж простите, но наш «Любимец» не предназначен для перевозки пассажиров, — прогнусавил он. — Так что в вашем распоряжении только наша с капитаном каюта на полубаке. Ваши вещи туда уже перенесли. Приятного вам плаванья!

— Вот тебе раз! Знаю я эти капитанские каюты: полметра в высоту, метр в ширину, и два в длину! — с досадой проворчал я. — Знаешь что, Глори, ты располагайся в ней, а мы уж как-нибудь устроимся в кубрике с командой.

— Где?! — Бон скорчил такую физиономию, будто в рот ему налили изрядную порцию чего-то горького. — Да там же вонь, грязь, теснотища и, на сто процентов, целые полчища клопов, тараканов и невесть еще какой гадости! Я уж лучше устроюсь прямо на палубе… — тут он хитро стрельнул глазами по девушке и, как бы между прочем, добавил:

— Хотя там довольно холодно ночью, да и брызги летят…

— И думать забудь, — тут же попалась на крючок она. — Поместимся как-нибудь все втроем, авось плаванье не кругосветное.

— Кстати, Глори, что-то мне не нравится, что без нашего ведома кто-то переносил вещи, — неожиданно пришло в голову мне. — А если эти самые матросы в них порылись?

Девушка хитро усмехнулась:

— Ну, ничего ценного они бы там все равно не нашли, даже если бы я и дала им такую возможность. А если серьезно, то перед отплытием я упаковала все деньги в два мешочка. Один находится в седельной сумке Лаки, а другой Изверга. Там они сохранятся надежнее, чем в подвалах нашего общего знакомого Фила.

— Пусть меня покусает бешеный волк! Ты что, так-таки никогда ничего не забываешь?

— Ну, я с детства отличалась хорошей памятью и умением планировать на час вперед, — скромно ответила Глори, но в голосе ее чувствовалась некоторая толика гордости.

— Все это конечно замечательно, друзья мои, но у меня актуальный вопрос: как насчет ужина?

Это, естественно, был Бон, хронометр-желудок которого за все время нашего знакомства еще ни разу не дал сбоя.

— Забыла! — неожиданно простонала девушка. Мы вскочили и на перебой стали вспоминать:

— Еду взяли?

— Есть. А запас веревок?

— Самые крепкие. Вот факелы…

— Лично покупал. А как насчет…

— Как же я могла об этом забыть? — посмотрев на наши озабоченные физиономии, девушка вдруг заразительно рассмеялась. — Бедные мои мальчики! В этой суете я совершенно выпустила из головы, что мы так и не поужинали!

Бедные мальчики переглянулись, и только потом, когда до них дошло, каюта потонула во взрыве хохота.

— Да, совсем забыла об ужине, — вытерев набежавшие слезы, подтвердила Глори и, лукаво подмигнув, добавила: — Но только об этом!..

После ужина случился небольшой переполох. Отведенная нам каюта вполне оправдала мрачные предчувствия Бона: в ней с трудом умещались стол, два стула, сундук и две узкие койки. Для третьего старпом притащил съемный матросский гамак. И вот мы с Боном затеяли перепалку, суть которой сводилась к одному: Глори должна лечь на койку, как и один из нас, а другой расположится в гамаке. Каждый пренепременно желал уступить кровать другому. Бон, естественно, из желания пустить нашей спутнице пыль в глаза, а я… вообще-то, кто его знает?

Так бы мы и проспорили всю ночь, но наша малышка после пяти минут споров развела нас в разные стороны и безапелляционным голосом заявила:

— Так, хватит ломать комедию! Я лягу в гамак, а вы, спорщики…

— Но… — полез было Бон, однако Глори прожгла его взглядом, и парень тут же заткнулся. Правда, судя по тому виду, с которым он уселся на койку, можно было подумать, что вместо шерстяного одеяла ее покрывают раскаленные угли.

— Но, послушай… — попытался протестовать и я.

— Точка! — рявкнула девушка и, забравшись в гамак, сладко зевнула: Спокойной ночи, мальчики.

Не успели мы и рта открыть, как она прикрутила фитиль чадившей на столе масляной лампы, и каюта погрузилась во мрак.

Кое-как стащив сапоги и отстегнув меч, я повесил его вместе с уже снятой курткой на спинку кровати. Потом растянулся на своем ложе (естественно, тут же упершись ногами в стенку) и закрыл глаза. Бон уже сладко похрапывал, из гамака не доносилось ни звука, но ко мне сон не шел. Я лежал и думал, думал обо всем на свете. Но больше всего меня занимали Спящие Дубравы, к которым мы неумолимо приближались. Что-то ждет нас там?..

Из раздумий меня вывел шепот:

— Сэд, ты не спишь?

— Гло…

— Тихо. Я… в общем, в этом гамаке так неудобно…

Я и глазом моргнуть не успел, как девушка улеглась рядом со мной (мне пришлось до предела вжаться в стену) и положила голову мне на руку. Так прошло около получаса, наконец, по ровному дыханию я понял, что принцесса уснула. Тогда я аккуратно переложил ее головку со своей порядком затекшей руки на подушку, а сам перебрался в гамак. Спать. И можете считать меня придурком!

Мы были грубо разбужены доносившимися с палубы криками и гвалтом. Наспех одевшись и мало-мальски приведя себя в порядок, наша троица выскочила из каюты. Вся команда кроме рулевого, улюлюкая и жестикулируя, столпилась на полубаке. Из-за спин мне было плохо видно, но по-моему, центром столпотворения был капитан К'ров. В волосатой лапище он сжимал нечто, напоминающее огромную мягкую игрушку, набитую ватой. Оным предметом морской волк время от времени энергично потрясал, вызывая новые приступы оживления в личном составе «Любимца».

Как обычно в таких ситуациях, в качестве тарана наша троица единогласно выбрала меня. Мне, впрочем, тоже было любопытно, так что локтями я работал с удвоенным энтузиазмом. Без особой охоты матросы расступились.

— Что здесь происходит, капитан? — поинтересовалась Глори.

— А, утро доброе, сударыня. Вот, полюбуйтесь-ка, что обнаружили сегодня утром ребята, когда отправились кормить ваших зверюшек!

С этими словами К'ров вновь вскинул руку вверх в преторианском салюте. Эге, я был неправ. Никакая это была не игрушка. Капитан «Любимца» держал за шиворот самого настоящего горного гнома.

Как и полагалось, гном оказался длиннобородым субъектом около метра ростом, облаченным в серо-зеленые одежды и высокий остроконечный колпак-капюшон того же цвета.

— Последний раз спрашиваю, сморчок сушеный: что ты делал в моем трюме?! — от вопля капитана воздух кругом завибрировал, а несчастный пленник закачался взад-вперед, как гигантский маятник.

Гном попытался освободиться от железной хватки и, убедившись, что это невозможно, вздохнул:

— Клянусь мамой, мирно спал, никому не желая вреда.

— Да мне плевать, спал ты или бодрствовал! — неистовствовал К'ров. Как ты там очутился?!

Засмущавшись, бородатый «заяц» потупил глаза:

— Просто так уж случилось, что мне позарез нужно в Миклошев Гай. А другие корабли в ближайшее время туда не идут. Поэтому я тихонько пробрался в трюм, притаился за бочками и сам не заметил, как заснул.

Старпом по лошадиному фыркнул:

— Понимаю. А платить за твой проезд, конечно, будет Фея Снов.

Команда дружно загоготала; не до смеха было только бедному пленнику, который затравленно озирался по сторонам.

— Если бы ваши люди соблаговолили вернуть… — начал он.

— Чиво-о? — скривился капитан.

— Мой мешок! У меня отняли мешок! Отдайте, и я заплачу! Сколько скажите!

— Мешок? Вы видели какой-нибудь мешок, парни?

Разумеется, ответом старпому был новый взрыв свиста и хохота.

— Вот что, кэп, — подал голос один из матросов. — Как я понимаю, денег у этой пародии на человека нет, поэтому предлагаю сбросить его за борт. Какая-никакая, а все же польза будет — акулы закусят. Ставлю недельное жалование, что больше десяти минут он не продержится.

Все остальные поддержали предложение восторженным ревом. Зазвенели монеты, старпом вызвался принимать пари.

— Но капитан, сжальтесь! — взвыл злополучный гном, осознав свою участь. — Позвольте мне отработать свой проезд. Любым способом! До любого населенного пункта!

— Извини, милейший, но мы не планируем остановок по дороге, расхохотался тот и подмигнул матросам, — а шутов у нас и без того хватает. Парни, он ваш!

— Одну минуту, капитан, — я почувствовал, что пришла наша очередь вмешаться.

— Клянусь Рус'алком! Какого… — рявкнул К'ров. Потом он осознал, кто к нему обратился, и поспешил исправиться: — Я весь внимание, сударь.

— Одолжите нам этого гнома на пару слов.

Матросы недовольно зашумели, Глори и Бон недоуменно уставились на меня. Конечно, чисто по-человечески им тоже было жаль бородатого, но рисковать ради него вызвать среди разошедшейся команды бунт… В ответ на невысказанный вопрос я пожал плечами. Сам не знаю, что меня подтолкнуло к такому шагу. Интуиция, так сказать.

Почесав в затылке, К'ров разжал кулак. Гном шлепнулся на палубу. Подняв его на ноги, я многозначительно взглянул на матросов. Неразборчиво бурча под нос ругательства, те неохотно расступились. Мы вчетвером отошли на пару шагов в сторону и присели (гном, ослабев от переживаний, так просто упал) на крышку люка.

— Значит так, — начал я. — На мои вопросы отвечать быстро, честно и кратко. Иначе мы идем завтракать, а ты отправляешься за борт. Усек?

Гном закивал так отчаянно, что я испугался за целость его шеи.