Вячеслав Шестаков – Бытовая культура итальянского Возрождения: У истоков европейского образа жизни (страница 20)

Антонио Пизанелло. Витторино да Фельтре. Около 1446. Медаль

Якопо Беллини. Мадонна с Младенцем и донатором Лионелло д'Эсте.

Около 1450. Лувр, Париж

В основе системы обучения Витторино да Фельтре лежала идея гармонического воспитания, объединяющая духовные и физические занятия. Он строил свою систему обучения, исходя из принципов равномерного развития ума, тела и духа. Поэтому в мантуанской школе, наряду с изучением истории, математики, греческих поэтов придавалось большое значение физическим упражнениям: борьбе, бегу, плаванию, стрельбе из лука.

Витторино да Фельтре была близка платоновская идея о сочетании в воспитании музыки и гимнастики. «Особое место в системе воспитания Витторино занимает музыка. Более глубоко, чем другие гуманисты, Витторино входил в понимание этого предмета. Он сам был чувствителен к воздействию музыки, считал, что она развивает чувство времени, Витторино полагал, что воспитание заключается прежде всего в воспитании чувствования, и восприятия и поэтому в его доктрину широко проникает эстетический элемент. Это проявлялось в том, как были оформлены школьные здания и площадки для игр. Витторино симпатизировал платоновской теории музыкального этоса. Ученики его регулярно занимались пением и игрой на музыкальных инструментах»[62].

Нельзя согласиться с известным английским искусствоведом Гербертом Ридом, который в своей книге «Воспитание через искусство» пишет о практицизме педагогики гуманистов и отрицании ими идеи эстетического воспитания: «Гуманистическая традиция воспитания, как она была отражена у Витторино или Агриколы, полностью стоит на стороне рациональной или логической структуре воспитания. Это — мир грамматиков. Искусство признается только как средство отдохновения от напряженности мысли. Музыка — наиболее ценимое Платоном искусство — является в высшей степени подозрительным занятием и принимается только как уступка умеренности. Если живопись или скульптура признавались более значительными, то только потому, что они могут быть средством изучения и стратегии. Трудно увидеть у этих великих педагогов хотя бы малейший намек на понимание платоновской теории воспитания»[63].

Как мы видим, Герберт Рид не обнаруживает в педагогике гуманистов эстетического элемента и ставит ее на одну доску с «шизофреническими» учениями христианского Средневековья. Нам кажется, что он был чрезмерно строг к гуманистам и упустил в их педагогике связь с идеей эстетического воспитания[64]. На самом деле, эстетический момент у итальянских гуманистов настолько силен, что он подчас определяет саму проблематику и содержание педагогических идей. Нагляднее всего представление об этом дает уже упоминавшийся нами трактат падуанского педагога Пьетро Паоло Верджерио «О благородных нравах и свободных занятиях».

Эстетический момент содержится уже в названии трактата, в самом понятии «свободные занятия». Во многом оно идет от Аристотеля, который в своей «Политике», возражая против профессиональных занятий музыкой, говорил, что цель музыки содержится в ней самой. И поэтому свободнорожденные граждане должны заниматься ею не ради заработка, а исключительно ради ее самой.

Аналогичную мысль развивает и Верджерио, который по-кантовски считает, что «свободные занятия» свободны от пользы, не имеют никакой внешней цели. Они не дают никакой непосредственной выгоды, но зато приносят человеку наслаждение. «Свободные науки, — говорит Верджерио, — рождают в душах людей удивительное наслаждение и со временем приносят обильнейшие плоды»[65]. Верджерио придает большое значение, наряду с философией и историей, красноречию. Если философия учит правильно и прекрасно мыслить, история увеличивает жизненный опыт, то красноречие учит красиво и правильно говорить. Это приобщение красноречия к «свободным искусствам» не является случайным. Итальянские педагоги, опираясь на трактат Квинтилиана «О воспитании оратора», постоянно настаивают на необходимости включения в систему образования риторики и красноречия.

Верджерио уделяет большое внимание и литературной стороне образования. Он рекомендует чтение античных авторов, чтобы расширить представления о литературе и языке. Но самое важное в педагогическом трактате Верджерио заключается в том, что он, наряду с литературой и музыкой, включает в воспитание детей изобразительное искусство. По его словам, на этом было основано воспитание у древних греков. «Греки обучали своих детей четырем предметам: чтению, гимнастике, музыке и „фигуративному искусству“. Из этих четырех предметов, искусство сегодня не включается в число свободных искусств или же фигурирует только как обучение рисунку. Но это полностью относят к профессии художника. Однако Аристотель в „Политике“ (VIII, 3, 1) придает знанию рисунка не только декоративное, но и практическое значение. При приобретении ваз, скульптур и картин, от которых греки получали большое удовольствие, знание искусства оказывалось очень важным и не только в определении цены, но и для понимания прекрасного и благородного в природе искусства. Обо всем этом образованный человек мог судить и спорить»[66].

Мирабелло Кавалори. Портрет юноши. 1560–1570. Музей Стефано Бардини, Флоренция

Идеи, высказываемые в трактате Верджерио, мы находим и в сочинениях других итальянских педагогов-гуманистов. Большой интерес в этом отношении представляет трактат Бруни Аретино «О литературных и научных занятиях». Он посвящен воспитанию женщин и содержит рекомендации и наставления о литературных занятиях. Но содержание трактата выходит за пределы простого практического руководства, на первый план выдвигаются эстетические и художественные критерии. Так, например, говоря о пользе грамматики, Аретино пишет, что наука эта открывает не только правила и законы языка, но и «всю красоту и изящество речи. Благодаря им мы познаем многое из того, чему едва ли могли бы научиться у наставника: звук, изящество, гармонию, красоту»[67]. Употреблять законы построения речи надо не только поэту и оратору, но каждому человеку в его обыденной речи, которая тоже имеет гармонию и ритм.

Эстетический подход к вопросам воспитания проявляется у Аретино и в подборе и оценке писателей, рекомендуемых для чтения женщин: «Я не считаю, что женщина должна довольствоваться священными книгами, и поведу ее к светским знаниям». Аретино — горячий поклонник античной литературы, и в списке его рекомендаций мы находим античных авторов — историков, философов, поэтов. Аретино полемизирует с теми авторами, которые говорят о моральной неполноценности поэзии, описывает греховные страсти и непристойные сюжеты. По его мнению, эти сцены любви вовсе не безнравственны, потому что они — результат художественного вымысла и «тот глуп, кто понимает все это буквально».

Конечно, говоря о высоких целях воспитания, итальянские педагоги обращались к верхним слоям общества, а отнюдь не ко всему народу. Поэтому, когда речь заходила о «совершенном» человеке как цели и идеале воспитания, то им оказывался «совершенный придворный». Этот узкий социальный масштаб педагогических идеалов Возрождения ясно виден в трактате итальянского писателя Бальдассаре Кастильоне «О придворном» (1518).

В этом трактате, написанном в форме живого диалога, обсуждается вопрос о том, каким должен быть совершенный придворный. Кастильоне исходит из ренессансного идеала универсально образованной личности. Придворный должен владеть многими умениями: уметь ездить верхом, фехтовать, владеть разного рода оружием, танцевать, хорошо говорить, играть на музыкальных инструментах.

Но наиболее отличительной особенностью хорошо воспитанного придворного Кастильоне считает грацию. Грация — понятие неоплатонической эстетики. В эпоху Возрождения оно стало применяться в оценке внешнего и внутреннего облика человека. Для Кастильоне грация — это то, что делается легко, свободно, без каких-либо затруднений и усилий. Грация выступает у него как универсальное эстетическое качество, свидетельствующее о том, что нормы общественного поведения выполняются свободно, естественно, без принуждения. В этом заключается тайна того очарования, которое производит воспитанный человек, который в трактовке Кастильоне, оказывается совершенным придворным. В трактате Кастильоне наглядным образом обнаруживается узкий сословный характер гуманистической идеологии.

Беноццо Гоццоли. Школа в Тагасте. 1464–1465.

Фреска в церкви Сант-Агостино, Сан-Джиминьяно

Помимо реформы образования, гуманистам принадлежит ведущая роль в освоении классического наследия, в особенности сочинений, написанных на греческом языке. В Средние века греческий язык знали плохо, так как ведущим языком считалась латынь. Поэтому греческие источники в эту эпоху были мало известными. В научном обиходе были сочинения Аристотеля, Галена и ранних отцов церкви. Но даже эти переводы были недостоверны. Так, в середине XII века Аристотель переводился на латынь не с греческого подлинника, а с арабского языка. Не существовало переводов Гомера. В Ферраре долгое время считалось, что «Илиада» и «Одиссея» написаны Софоклом. Гомера стали переводить в XIV веке по инициативе Боккаччо, который привлек к этому переводу Леонция Пилато. Последний лучше знал латынь, чем греческий, и его переводы фрагментов из Гомера не были совершенными. В общем, перед гуманистами стояла огромная задача в освоении греческой классики.