Вячеслав Шалыгин – Секретный фронт (страница 58)
Зимин пару секунд поразмышлял, какой из документов следует читать первым, затем уселся поудобнее и погрузился в текст реконструкции…
…«Сентябрь 1945 года, борт грузопассажирского судна «Анна Эрбе», рейс Мадрид – Буэнос-Айрес
Вот уже неделю Отто фон Штиль имел аргентинский паспорт, но до сих пор не удосужился выучить своё новое имя. Хорошо, что почти весь экипаж, от капитана до стюардов, говорил по-немецки, поскольку на девяносто девять процентов состоял из соотечественников. Главный минус ситуации заключался в том, что в таком окружении Отто не имел совершенно никакой возможности освоить хотя бы основы языка принимающей стороны. Единственным иностранцем на борту считался «образец номер один», но и он не мог исправить положение. Его родной язык был русский.
Впрочем, языковая проблема теперь стала единственной и в этом заключался главный плюс ситуации. Все остальные проблемы, заботы, горести, невзгоды и беды растворились за кормой судна, в Атлантическом океане.
«Как хорошо, что мой новый дом не в горах, а на побережье», - Отто чуть сдвинул шляпу и окинул взглядом далекий, подернутый дымкой горизонт.
Солнце отражалось в волнах, и миллиарды бликов вели затейливую игру, ни названия, ни правил которой не знал ни один человек на планете. Фон Штилю это нравилось. Он готов был вечно сидеть в удобном шезлонге на верхней палубе и наблюдать за этой игрой, размышляя обо всём и ни о чём. Он так устал за последние годы! От напряженной исследовательской деятельности, от войны, от ежедневных встрясок и переживаний… от всего на свете, чёрт возьми! Сейчас ему хотелось просто смотреть на море и плыть, плыть… сколь угодно долго.
«В спокойную новую жизнь. Видит бог, я сделал для Рейха всё, что смог. Для прежнего Рейха. Сделаю не меньше и для нового, но… не сейчас. Позже. А сейчас только море, солнце, пара коктейлей и неспешная беседа».
- О чем вы думаете, Отто? – «Образец номер один» тоже не отрывал взгляда от морских далей. – Ищете новую формулу «сыворотки абсолютного солдата»?
- Не сейчас. Сначала надо добраться до нового места, устроиться и переосмыслить предыдущий опыт. А до тех пор… вы рядом, этого достаточно.
- Я рядом не надолго. Мне придется вернуться, вы сами сказали.
- Да, придется, - Отто приложился к соломинке. – Хочешь спрятать что-то надёжно, положи на виду. Принцип сработал в сорок четвертом, когда нам пришлось спрятать вас среди русских, сработает снова, не сомневаюсь. Но сейчас вы нужны мне рядом. Давайте исходить из текущих потребностей.
- Как скажете. Хотелось бы только понять, насколько затянется мой отпуск в теплых странах. На месяц, на год?
- Длительное отсутствие вызовет подозрения. Пока в Европе неразбериха, а Россия в руинах, вашей легенде ничто не угрожает. Но вы сами знаете, как быстро умеют наводить порядок ваши соотечественники.
- Не быстрее, чем ваши. У нас хромает организация.
- Это пропаганда господина Геббельса и его скрытых единомышленников с берегов туманного Альбиона, - Отто усмехнулся. – На самом деле особых отличий нет. У вас даже есть преимущество – вы мыслите творчески, а нам… и англичанам тоже… знаменитая страсть к порядку зачастую мешает.
- Трудно спорить. Наверное поэтому ни сами, ни чужими руками, вы не выиграли ни одной крупной войны с Россией. Большая война это разрушительное творчество, такой вот парадокс.
- Две-три кампании удались…
- «Кампании», Отто, - «образец» усмехнулся. – Что это, как говорят у меня на родине, «по сравнению с мировой революцией»? Песчинки в пустыне. Русские вечны. Если вы не смиритесь с этим – погибнете.
- Мы тоже воины. Поражение Рейха – ирония судьбы. Это не значит, что…
- Отто, остыньте! Никто не спорит, что Рейх погубило фатальное стечение обстоятельств! Но это «стечение обстоятельств» прибыло курьерским поездом точно в Берлин и не могло прибыть на другой путь. Знаете, почему? Вы прямолинейны, как рельсы. И, к сожалению, нет шансов, что вы исправитесь. Какое-то время вы ещё продержитесь, но русские всё равно сделают так, что вас просто не станет. Например, они внушат вам, что вы светочи демократии, и что вам следует возобновить крестовые походы в феодальные владения арабов, дабы заточить их головы, словно карандаши, по западному образцу.
- И что?
- Пока ничего. Но лет через пятьдесят… плюс-минус… ваши «образцовые карандаши» затупятся, вы запутаетесь, кто кому враг и не сумеете вспомнить, что вы делаете на Ближнем востоке. Дальше вы предадите друг друга и арабы нанесут ответный удар. Они завладеют Скандинавией, Испанией, Британией, а затем и Америкой, если этому не помешают всё те же русские. Вы сами их позовёте и встретите хлебом-солью. Как и всегда.
- Вы фантазируете.
- Естественно. Только беспристрастно. Вы ведь понимаете, мне глубоко безразличны обе ваши цивилизации. И восточная, и западная. Я мыслю иными категориями, планетарными. Если угодно – категориями целесообразности.
- Как ловко вы всё вывернули наизнанку, - Отто насупился.
- Ничего подобного, штандартенфюрер. Наоборот, мы рассуждаем одинаково трезво и движемся в одном русле. Дискуссия при таком совпадении мнений невозможна. Для длительного путешествия это минус, но…
- Это плюс для совместной работы, - подхватил мысль фон Штиль.
- За взаимопонимание, - «образец» отсалютовал бокалом.
- За вас, - Штиль тоже поднял бокал. –
- Сейчас мне важнее испанский, - Отто осушил бокал и замер, смакуя послевкусие коктейля. – Что они добавляют? Гуаву?
- Понятия не имею. Меня волнует другой вопрос. Что вы задумали? Для чего мне придется вернуться в Советский Союз?
- Месть, реванш, - Отто пожал плечами. – Разве недостаточно?
- Мотив неудачника, уж простите.
- Зависит от результата. С вашей помощью мы сможем заложить мину замедленного действия под всю их систему… теперь следует говорить не о противостоянии государств, а о чем-то большем. Если мы не уничтожим Советский Союз, он уничтожит весь западный мир.
- Вы только что рассуждали о Рейхе и вдруг заговорили о западном мире… - «образец» усмехнулся. – Англичане или американцы? Кто теперь ваши работодатели?
- Важнее, кто ваш работодатель, - фон Штиль поставил бокал на поднос и сел прямо. – Это по-прежнему я. Мы взорвем мину, когда это потребуется. Русские не должны править миром. Таково единственное условие моих новых заказчиков.
- А если на закладку «мины» потребуется слишком много времени?
- Дело закончите вы. Ведь вы моложе меня вдвое, к тому же… уникальны. Думаю, вы проживёте значительно дольше, чем я или солдаты, получившие сыворотку.
- Солдаты, созданные с помощью моей крови и уцелевшие в последних боях войны, прожили всего несколько месяцев. Они увяли, словно сорванные эдельвейсы.
- Зато как ярко они проявили себя на полях сражений! – Штиль грустно усмехнулся. – Это стало расплатой за их боевые качества и… за мою самонадеянность, что уж скрывать.
- Почему вы думаете, что я проживу значительно дольше? Ваш оптимизм парадоксален, Отто.
- Вас создала природа, а их создал я. Вы – пик творения, а они лишь кустарные подделки.
- Последние две партии были промышленными.
- Не придирайтесь к словам. И промышленные подделки остаются подделками. Человек пока не настолько мастеровит, как бог. Но я надеюсь усовершенствовать сыворотку. И тогда мы создадим образцы с сохраненным разумом и нормальной продолжительностью жизни. Я далеко не молод, но доведу сыворотку, на это у меня хватит времени, и передам её вам. А пока используйте подручный материал. Этот…
- Относительно. Он слаб характером. Но я придумаю, как это исправить.
- Жаль, что нельзя получить его для экспериментов, но в новых условиях приходится исходить из того, что имеется.
- Имеется немало.
- Да, вы передали мне достаточно его крови, поэтому дальше он весь ваш, - Отто, наконец, перевел взгляд на «образец номер один». – Думаю, вы погостите у меня пару месяцев. В самый раз, чтобы развлечься, отдохнуть и безболезненно оставить мне на память несколько литров ещё и вашей крови. А затем вы вернетесь, якобы из советской оккупационной зоны в южной Европе, снова встретитесь со Стасенко и приступите к операции «Игла».
- «Игла»?
- Просто пришло в голову, - фон Штиль холодно улыбнулся. – Ваши комментарии показались мне довольно колкими. Рано или поздно, в той или иной форме месть свершится. Времени вам хватит, я уверен.
- Надеюсь, штандартенфюрер, вы правы и времени у меня достаточно не только по сравнению с вашими «абсолютными солдатами».
- Не удивлюсь, если вы проживете дольше, чем можете себе представить, - Отто фон Штиль обернулся к трапу, по которому кто-то поднимался на верхнюю палубу. – С вашей-то способностью к мгновенной регенерации без отдаленных негативных последствий! Не удивлюсь. Но и не позавидую. Не хотел бы жить слишком долго.
«Образец номер один» ничего не ответил. То ли не захотел реагировать на очередную провокацию Штиля, то ли ответить было попросту нечего.
Появившийся на палубе стюард сверкнул сдержанной, но любезной улыбкой и коротко поклонился.