Вячеслав Шалыгин – Секретный фронт (страница 57)
- Нас на три дня отстранили, - Репин кивнул. – До понедельника я вольный стрелок. А дальше… посмотрим. Наверняка чистки будут… мама не горюй. Если уволят, возьмешь на работу?
- Возьму, - серьезно ответил Зимин. – И гренадеров твоих, кто уцелел, пристрою. Такими кадрами не разбрасываются.
Сообщение от Васнецова пришло в защищенном диалоге, но подполковник всё равно подписался фамилией из текущей легенды. Бывший фронтовой разведчик оставался предельно серьёзен при выполнении заданий и щепетилен в любых мелочах. «Майор Андрей Михайлович Репин» сообщал, что Стасенко переведен в надежное место, а Зимин теперь под контролем. Не под наблюдением, как раньше, а под контролем.
Вообще-то, Зимин свою роль уже сыграл и контролировать его не требовалось, но… пока не закончена игра, могла пригодиться любая фигура. Филин отправил «Андрею Михайловичу Репину», то есть Васнецову, одобрительную картинку и закрыл телефон.
Сейчас было не до рапортов. Группа только что высадилась из внедорожной «Гардарики» на краю огромного лесопарка, который предстояло прочесать в ближайшие сутки.
Филин открыл карту местности, увеличил масштаб и дал полный доступ окружающим.
- Итак, приказываю провести разведку местности. Бадмаев – в свободном поиске, остальные – по наиболее вероятным азимутам.
- Ищем золотую сосновую шишку? – Спросил Покровский.
- Ищем крышку люка, - ответила Алевтина и, вздохнув, обвела ближайшие деревья взглядом мученицы: печальным и обреченным, но светлым.
- В траве, да ещё под листвой? – Покровский по обыкновению недовольно скривился. – И парк Лосиный остров, и работа для лосей.
- Да, в траве и под многолетним слоем прелой листвы и хвои, - Филин строго взглянул на Алексея. – Да, найти всего-то крышку люка в таком лесу почти невозможно. Но найти надо. От этого зависит дальнейший ход игры. Стасенко нейтрализован, однако угроза не устранена.
- Мы что-то упустили? – Покровский взглянул на непроницаемого Бадмаева, а затем на Алевтину.
Она опять ответила вместо Филина, поскольку вопрос фактически был по её ведомству.
- Бойцы Стасенко, если вы заметили, были накачаны вовсе не сывороткой Отто фон Штиля. Все они получили новое средство, усовершенствованное.
- Новый шулмас умнее старый, - согласился Бадмаев. – Посерединке между старый немцы и нами.
- Это главное отличие, - согласилась Алевтина. – Но для надежности я взяла кровь на анализ. Диагноз подтвердился. Новые бойцы накачаны другой сывороткой, модифицированной.
- Чтобы понять, в чем суть улучшений и как с этим всем бороться, нам потребуются некоторые специфические принадлежности, спрятанные в лесопарке, - вновь заговорил Филин. – К сожалению, Алевтина забыла точное место.
- Постойте, - Покровский поднял руку. – Нам это зачем? Это забота КГБ. Мы помогли им «разобраться в их внутреннем мире» и хватит. Или что, мы снова на службе у государства? Какие тогда гарантии и какой оклад жалования?
- У тебя, как всегда, ефрейторский. Гарантий никаких, как обычно. Сам подумай, кому нужна группа бессмертных под боком? Да ещё способных при желании заразить народ этим самым бессмертием, как гепатитом. Мы по-прежнему потенциальные враги любой системы. Но мы больше не можем бросить это дело, Алексей. Будем негласно служить, пока есть опасность распространения новой модификации нашей заразы. Один раз ушли в сторонку, успокоились после войны, и что из этого вышло? Фактически, в безумной затее Стасенко есть и наша вина. Больше такого не повторится. Мы очистим страну от заразы.
- Очистим, пожертвовав собой? – Покровский невесело усмехнулся. – Мы ведь тоже «зараза».
- Для нас мы найдем лекарство! – Вновь закончила Ерёмина вместо Филина. – Я работаю над этим с войны. Результат близко.
- Лекарство от бессмертия… - Покровский вздохнул. – Человек существо неблагодарное. Но сопротивляться не буду. Когда попробуешь, быстро понимаешь, что жить вечно тебе на самом деле не хочется. Жаль, что заранее в это не веришь.
Эпилог
Навести порядок в разгромленной квартире помогли улыбчивые тётеньки из частной фирмы «Генеральная уборка». Сделано всё было очень профессионально и оперативно. Зимин едва успел сам «почистить перья», а квартира уже сверкала. Помощницы даже свежую постель застелили.
Леонид представил, как здорово будет спать в чистой квартире на чистом белье и почти завалился в койку, но… каким-то непонятным образом очутился перед компьютером. Пообещав себе, что только проверит почту, Зимин включил многострадальную «Вегу».
В электронной почте обнаружились два новых письма. Одно официальное, а другое от неизвестного частного абонента. Оба письма явно относились к делу группы Филина, поэтому их в принципе можно было и не читать. Разве что из спортивного интереса, который вполне мог потерпеть до утра. Леонид зевнул и малодушно занес палец над проекцией кнопки «отмена», но в последний момент все-таки пересилил себя и начал с первого письма, «от адресата Центральный архив Вооруженных сил СССР».
Не прошло и трех дней, как архив удосужился ответить на запрос по основным героям шифрованных записей. Просто «эталонная» оперативность. Хотя, кому и куда спешить в архиве?
Зимин открыл первую прикрепленную к письму справку, на подполковника Стасенко, и удовлетворенно кивнул. Фотография военных времен была точно такая же, как в архиве секретной базы КГБ. Стасенко выглядел упитанным и неузнаваемым, если сравнивать с Гуровым.
Леонид пробежал взглядом по длинному послужному списку и отметил для себя, что информация в этой справке более скупая. Насчет того, что после войны Стасенко не уволился в запас, а был переведен в некую безымянную, имевшую лишь номер, структуру при МГБ здесь не было ни слова.
«Каким образом он продержался в госбезопасности семьдесят с лишним лет? Как он смог объяснить свой «нескончаемый стаж»? Оформлял переводы в разные Управления по всей стране, фабриковал личные дела и кочевал? Или служил все годы в подразделении, о котором знали только избранные, и лишь в последние годы выбрался наверх и занял нынешний пост?»
Вопросы были интересные, но поиск ответов уж точно терпел до завтра.
«Или вообще… до пенсии. Вот когда будет много времени для всяких размышлений. Обо всём подумаю, сидя с удочкой у речки».
Леонид открыл справку на капитана Филина и увеличил фотографию. С черно-белого снимка на Зимина смотрел его сосед Никита. Или, как он представился, капитан Лебедь. Чёртов бессмертный шутник!
Открыв третью справку, на ефрейтора Покровского, он увидел, как и ожидал, фото «садовника» Алексея Сретенского…
Эта бывшая разведгруппа не просто всех надула, она ещё и поиздевалась, придумав себе псевдонимы «на тему» реальных фамилий!
А вот справку на старшину Бадмаева Леонид открывал с особым интересом – кое-какие догадки насчет физиономии были, но уверенность пришла позже. Какую новую фамилию носил охотник, Зимин не знал, но это было вторично. В первую очередь, его интересовала внешность Бадмаева.
Леонид рассмотрел фото и понял, что видел Бадмаева дважды! В первый раз он сыграл роль служащего стадиона ЦСКА, открывшего служебный вход, а второй раз – снайпера, прикрывшего группу захвата, когда брали Гурова-Стасенко.
Прежде, чем открыть выписку из личного дела подполковника Васнецова, единственного до сих пор неизвестного из «бессмертной разведгруппы», Зимин сделал мысленную ставку и условно выиграл сто рублей. Андрей Михайлович следовал в фарватере принятой в группе Филина-Лебедя моды. Новую фамилию тоже взял «по мотивам» предыдущей – Репин. Ну, а что? Нормальные амбиции.
Впрочем, Зимин выиграл сам у себя сотню нечестно. Он давно понял, кто такой майор Репин на самом деле. Зимин даже всячески подыгрывал Репину-Васнецову, когда тот рассуждал о том, что его до сих пор не вычислили.
Открыть последнее приложение к письму из архива оказалось труднее всего. Нет, не по техническим причинам. По личным. Когда Алевтина-Варвара выложила карты на стол, Леонид был поражен, но старался не думать о последствиях этого откровения. Он по-прежнему думал об Алевтине, как о Варваре, девушке своей мечты, современной и доступной простому смертному.
Теперь он мог получить подтверждение, какая между ними лежит пропасть, но не хотел этого. Понимая, что лелеет обреченную мечту, Зимин продолжал оттягивать момент истины.
«Глупость конечно, - Леонид на миг зажмурился. – Но пусть эта иллюзия продлится хотя бы ещё пять минут!»
Зимин открыл поверх письма из архива второе послание, от неизвестного частного адресата.
В самом письме было всего одно слово: «эпилог». И всё. Никаких подписей или «наилучших пожеланий». А три дополнения содержали два плоских скан-изображения документов и обычный текстовый документ.
Зимин открыл первый из сканов. На экране «Веги» появился старый пожелтевший лист с машинописным текстом. На этот раз не зашифрованным, зато по-немецки. Леонид опять подключил к делу свои познания в иностранных языках и перевел заголовок. «Агентурное донесение».
Зимин открыл второй скан и прочитал то же самое, но по-русски. Похоже, к оригиналу старинного «агентурного донесения» прилагался такой же древний перевод.
«Хорошо. И что же тогда третье?»
Леонид открыл электронный документ, пробежал взглядом по первым строчкам и понял, что это снова художественная реконструкция событий. Вероятно, событий, описанных в «агентурном донесении». Кстати сказать, автор угадывался прежний – тот, который написал зашифрованные тексты. Только «эпилог» не был зашифрован.