Вячеслав Седых – Диверсанты Фардара (страница 2)

— Померещилось, — устало выдохнул Крыса. Затем подозрительно прищурился, с ненавистью глянув на замершую у обочины фигуру. — Вот так всегда — ты их топчешь, а они поднимаются вновь. Проклятые сорняки!

Стоило Крысе отвернуться, елейная улыбка слетела с привратника, злой гневный взгляд проводил спину хозяина клуба до парадной лестницы. После исчезновения Крысы из вида, лакей быстро подскочил к старику и, обняв за плечи, стал выпроваживать подальше от входа.

— Иди, старик, иди — здесь правды нет.

Привратник всё делал чётко по инструкции, вот только в ней не говорилось, что обиженному нищему следует незаметно запихивать в карман свои чаевые. Однако внимательно наблюдавший за сценой менеджер клуба, Толстяк Херри, вовсе не собирался наказывать лакея за проявленное милосердие. Просто, он внёс в пухлый старомодный блокнот пометку на счёт штрафного процента с упущенной доли от чаевых. Херри слыл добряком, но не был филантропом — всегда соблюдал личный интерес.

Проследив по экранам видеомониторов за хозяином, Толстяк Херри «случайно» встретился с Гиндебургом у дверей его личных апартаментов.

— Вовремя появился, Круглый, — сонно похвалил хозяин. — Сопроводи в бассейн. Есть для тебя парочка заданий.

— С вашего позволения, Толстяк Херри, — дерзко напомнил своё имя менеджер клуба и слегка прогнулся. Он наклонился бы ниже, но объёмистый живот не позволял проявить подобающую случаю гибкость позвоночника.

Гиндебург не любил, когда ему перечили. Он нахмурился и оценил внешний вид хама. Перед светлыми очами предстала печальная карикатура на светского джентльмена. Толстяку Херри больше нравилось расти вширь, из — за чего к своим тридцати годам он, втиснутый во фрак, очень напоминал королевского пингвина: покатые плечи, выпирающий живот, подпёртый короткими ножками, и оттопыренные ручонки — крылышки. При этом если на животе Херри материя жалобно потрескивала, тщетно пытаясь обрисовать несуществующую талию, то в остальных местах висела на неуклюжей фигуре весьма вольно, словно мешок на воздушном шарике.

— Фрак — вторая кожа джентльмена, — высокопарно произнёс аристократ и пояснил для низкородного: — Он должен очень плотно облегать тело.

— Куда уж плотнее, — возмутился Херри и обиженно сложил пухленькие ладошки на выпирающем из фрака пузе, — Ох, не люблю я этот фраерский прикид.

— Думай, с кем дерзнул спорить! — устало пригрозил Гиндебург.

— А что я, я ничего, — пожал плечами Толстяк Херри и погладил розовой ладошкой лысый череп, очень смахивающий на слегка деформированный бильярдный шар с просверлёнными дырочками для носа и приклеенными наглыми свиными глазками.

— Смотри мне, — погрозил пальцем Гиндебург.

— Да ладно вам, хозяин. — Одутловатое лицо аморфно расплылось в идиотской улыбке. — Я же хороший, я исправлюсь.

Гиндебург безнадёжно махнул рукой на помощничка. Вроде бы из цивилизованных граждан, а всё больше с дикарями якшается. А, впрочем, что взять с плебея — нет в нём природного аристократизма, — с «голубой кровью» нужно родиться.

— Обслужи меня. Желаю искупаться.

Толстяк услужливо распахнул перед господином двери, проворно шмыгнул следом и засуетился над встроенным в стену пультом, выбирая подходящую случаю типовую программу иллюзии.

Скучные стены исчезли. Гиндебурга окутал райский мир океанских островов.

В высоком безоблачном небе жарко полыхало огромное жёлтое светило, шумно кружила стайка крикливых чаек. Вход скрыла зелёная завеса джунглей. Девственный лес окаймила золотая полоска пляжа. Тихий синий океан, игриво плескаясь у ног, убегал за туманный горизонт. Лёгкий бриз, лаская кожу, нежно овевал лицо, пытаясь заползти за тесный ворот фрака. Дохнуло морской солью океанского простора, сладким запахом бананового рая.

Толстяк помог Крысе разоблачиться и аккуратно развесил одежду в скрытом иллюзорными пальмами шкафу. Голый хозяин осторожно погрузил холёную ножку в набежавшую волну.

— Ой, сделай теплее! — капризно приказал он.

Слуга недовольно запыхтел и исправил на пульте отметку температуры.

— Может, вам парную заказать? — съязвил Толстяк и захихикал, хотя издаваемые им звуки больше походили на хрюканье.

Гинденбург так умаялся, что пропустил издёвку помощника мимо ушей. Подождав несколько секунд, он вошёл в тёплую воду, оттолкнулся от шероховатого дна и поплыл.

Чуткие датчики тут же уловили перемещение тела и, двинув навстречу поток воды, заставили остаться на месте. Изменения произошли лишь в проекции голоизображения: берег качнулся и начал лениво, соизмеряя движение с гребками пловца, уползать вдаль.

Когда хозяин оказался на синем просторе, он обернулся. В трёх шагах, загораживая тучной фигурой далёкий райский островок, сложив на животике ручки, словно Исусик, парил над водной гладью Херри.

— Завтра организуем необычное представление, — перевернулся на спину и, выпустив изо рта фонтанчик, распорядился владелец клуба. — Одну четверть билетов пустишь через кассу, остальные отдашь за полцены наёмникам из «Звёздного Легиона». Выпивку ставь дешёвую, с «фирменными» добавками — пойло должно быть убойным.

— Программу менять?

— Выпусти в первое отделение всю «подтанцовку».

— А кто же во втором заполнит паузы между боями?

— Зрители сами решат эту проблему, — злорадно хихикнул Крыса.

Толстяк Херри внимательно посмотрел на хозяина: в своём ли тот уме? Но Крыса был не пьян, значит, в ставке ему поручили устроить в зале бучу, с жестоким членовредительством.

— Когда вмешиваться охране? — всё же осведомился Толстяк.

— Я сам решу.

— Кого — то конкретно будем «валить»? — зря заметил любопытный Херри.

— Не твоего ума дело, скотина! — вспылил Крыса.

— Вдруг что не так пойдёт — на одних нарах «париться» будем, — набычился подручный.

— Если наёмники подведут, сорняк вырубит Гоппа. Он человек верный, грязной работой не брезгует. Пришли изверга ко мне в кабинет, потолкую.

Пререкания испортили Крысе впечатление от купания и он, капризно брыкнув ногами, обдал слугу фонтаном брызг.

Толстяк взвизгнул, отскочил назад и брезгливо стряхнул капли с архаичного блокнота.

Довольно ухмыльнувшись, Гиндебург повернул обратно.

Автоматика послушно дала команду видеопроекторам на возвращение начальной картинки. Далёкая жёлто — зелёная лента земли заколебалась и, словно сказочный мираж, растаяла в воздухе. В следующее мгновение из голубой пустоты неба материализовалась громада райского острова.

Хозяин вышел из пены волн на золотой берег, своим появлением вызвав мощный поток сухого горячего воздуха. Ветер услужливо сбрасывал с голого тела сверкающие бусинки воды на песок и рядом стоящего Херри. Капли не прятались в шершавом теле песчаной полосы, а жемчужным бисером скользили навстречу набегающей волне.

Поддельная шероховатость непромокаемого песка, искусственные волны, острова миражи, крикливые чайки — призраки — навевали грусть. Гиндебург решил покинуть призрачный рай. Набросив на плечи поданный слугой махровый халат, не оборачиваясь и не прощаясь, вышел прочь сквозь расступившиеся джунгли.

А зря не обернулся. Может, увидел бы, как подхалимская улыбочка добряка Херри искажается в злобный звериный оскал, а тупой взгляд свиных глазок перерождается в мстительный прищур хищника. Толстяк Херри тоже считал себя аристократом, но прятал уязвлённую гордость внутри, до поры до времени прятал. Кажется, у Херри появился отличный шанс отомстить выродку за все оскорбления. Краб не простит Крысе провала. И Толстяк может завтра стать хозяином «Космического забияки».

— Ну, что же, ботаник, любишь одуванчики холёными ручонками мять. — Толстяк вытер носовым платком с лысины солёные брызги и, скрежеща зубами, процедил. — Погоди же, я тебе настоящие сорняки подсуну — чертополох с шипами из стали.

Глава 2. Бойцовский клуб

Выспавшийся Гиндебург заканчивал ужин в своём рабочем кабинете. Перед ним навытяжку стоял скуластый бритоголовый громила и алчно провожал голодным взглядом исчезающие во рту хозяина деликатесы. Гиндебург промокнул губы, накрахмаленной белоснежной салфеткой, уронил её на золочёный поднос и, взяв надкушенное пирожное, бросил громиле в лицо.

Пасть открылась. Зубы щёлкнули. Пирожное исчезло, словно растворилось в воздухе. Гоппа, несмотря на некоторое скудоумие, обладал отменной реакцией, как дрессированный сторожевой пёс, готовый по команде хозяина рвать врагов.

— Травлей клиента займёшься лично, — окончил вместе с ужином инструктаж Крыса, — но сам близко не подходи, записи видеонаблюдения корректироваться не будут. Зря не светись.

— Сделаем по высшему разряду, хозяин, — осклабился Гоппа.

— Живым субъект уйти не должен.

— Базара нет — сделаем, — тупо промычал верзила.

Гиндебург понял, что в черепную коробку дебила большего почтения к поручению уже не вложить и решил отпустить подручного.

— Ступай, Гоппа, — махнул рукой хозяин. — И пришли ко мне Круглого.

Гоппа навострил уши на шорох, в два прыжка оказался у двери и, резко её распахнув, ухватил за шиворот обомлевшего Толстяка.

— Вот он, — пролаял Гоппа, втолкнул жертву в кабинет и скрылся за дверью.

— Как всегда, подслушиваешь? — пожурил хозяин.

— Стараюсь быть в курсе событий, — насколько мог, низко прогнувшись, извинился Толстяк. Фрак от натуги предостерегающе закряхтел.

— Доложи обстановку.