Вячеслав Седых – Адская зона. Сила духа (страница 63)

Хромой, краем глаза, оценил расстояние до вожделенного канделябра— не успеет дотянуться, уж больно ловко вражина мечом машет, — и послушно протянул левую руку.

— Правую! — рявкнул палач.

— Ладно, чучело, — тяжело вздохнув, отложил на время рывок к подсвечнику неисправимый оптимист.

Музыкант приладил бронзовую змейку на предплечье пленника. Неожиданно, браслет, со змеиным шипением, провернулся, крепко обжав руку.

— Маловат размерчик, — посетовал Хромой, с подозрением осматривая странный подарочек. Змейка, из тёмного от времени металла, больно впилась в кожу.

— Скоро ты не сможешь держать меч, — любезно предупредил о последствиях Музыкант, — а если не снимешь удавку до следующего заката светила, то браслет раздавит мышцы и раздробит кости.

— Не проще, сразу руку топором оттяпать?

— Твоя клешня не стоит трудов. Боль— гарантия от дезертирства. Покажешь мой знак Огненному Дьяволу, выполнишь миссию— освободишься от змеи.

— А на словах, что передать?

— Смерть уже на пороге! От кары беглецам не уйти!

— Думаешь, глупенький, поверят? — криво улыбнулся Хромой.

— Твоё дело, без — з–моз — зглая кукла, донести мои слова гос — с–сподину, — зло прошипел, словно змей, Музыкант. — Огненный Дьявол сам всё поймёт. Думаю, он не станет долго мучиться, как ты, слякоть, и предпочтёт умереть сразу.

Хромой выразил свою позицию, сунув злыдню под нос кукиш.

— Глупый червь! — брезгливо отшатнулась от надвигающейся фиги мрачная личность.

Хромому почудилось, что он мельком увидел, под капюшоном, безобразную морду ящера, но, в следующий миг, ослепительная молния полыхнула перед глазами. Уши заложило от громового раската. Тёмный вихрь подхватил Хромого и швырнул в бездну небытия.

«Да ведь это маг»— пронеслось в затуманенном мозгу: — «Вот кого, надо было первым валить»…

Очнулся Хромой не скоро. Ночь уже подходила к концу. На Востоке светлело.

— И где это я? — вопросил темноту пленник.

Он был крепко привязан к перекрестью из копий, закреплённых на передке примитивной телеги. Запряжённая парой плохоньких лошадок, она неспешно поскрипывала деревянной осью. В телеге, позади пленника, со стуком что — то перекатывалось, но Хромой не мог оглянуться— тугая верёвочная петля стягивала горло.

— Куда едем? — обратился Хромой к шедшему рядом с лошадьми воину.

Тот даже не обернулся.

— Зря тихаришься. — Хромой набрал в лёгкие воздуха и заорал во всё горло — Ата — а–ас, волки близко! А — а–а, наших бьют!

Дальше голосить трибуну помешал грубо впихнутый в рот кляп. Оказывается, ещё один страж крался сзади телеги.

Однако, через пару километров пути, Хромому удалось разжевать и выплюнуть дурно пахнущее нечто, так некстати заткнувшее рупор правды.

— Ты что, пёс облезлый, мне в пасть свои потные носки засунул? — вдохнул чистого воздуха Хромой и, заметив желание стража повторить гнусную затею, поспешил с протестом — Волки позорные — е–е!!!

Когда ненавистная рожа конвоира, с грязным лоскутом в руках, приблизилась к Хромому, он изловчился и смачно плюнул мучителю в глаз.

Волк зло прищурился, но не промахнулся кляпом— плотно заткнул источник звука.

Хромой догадался, что «глушить» клиента тяжёлыми предметами запретили, и нагло стал мычать. Звук выходил не очень громкий, но, по косым, недовольным взглядам конвоиров, чувствовал их неуёмное желание придушить буйного пленника. Хромой мучил волков до первой заставы дикзелов.

Впереди загомонила ночная птица, разведчики волков подали условный сигнал конвоирам. Прежде чем покинуть подопечного, душитель грубо выдрал кляп и не удержался от соблазна, напоследок, двинуть беспомощную жертву кулаком в живот.

— Теперь, ори, сколько влезет, зелёный, — и пока Хромой ловил ртом воздух, волчара отскочил в сторону, на безопасное расстояние.

— А я вас, всё же, достал, — восстанавливая дыхание, позлорадствовал узник.

— Веселись, дурень, пока не прозрел, — ухмыльнулся волк, бросив косой взгляд за спину связанного дикзела, и поспешил ретироваться.

— И, чего это я, интересно, там везу? — Хромой попытался взглянуть через плечо, но петля удавкой впилась в шею, не давая удовлетворить законное любопытство.

Лошади, протащив телегу ещё полсотни метров, остановились.

— Но — о–о, ленивые клячи! — пытался понукать Хромой.

Однако флегматичные животные и не думали двигаться. Присмотрев пушистый кустик, с розовыми цветочками, они старательно подравнивали зубами крону.

— Ди — и–кзелы-ы! — завопил на весь лес Хромой.

Лошади тряхнули ушами и, фыркнув, продолжили ощипывать аппетитные веточки.

Когда, наконец, из чащи показался отряд дикзелов, то их взору предстала смешная картинка: Хромой раскачивал телегу, дёргаясь рывками из стороны в сторону, и обрушивал на ленивую скотину поток отборной ругани, а лошадки, игнорируя все оскорбительные выпады в свой адрес и ближайших четвероногих родственников, не торопясь, дожёвывали остатки кустика.

— Братва! — обрадовался спасителям узник старой телеги.

— Хромой, ты что ли? — узнал командир, в беснующейся марионетке, давнего знакомого. — А где твои блатные головорезы?

— Далеко позади, — мотнул головой Хромой. — Наши пути разошлись, фартовые ребята сдрейфили. А я, как всегда, на коне, — возгордился удачей весельчак и указал подбородком на двух облезлых кляч. — Можно сказать, из самой преисподней выскочил.

Командир отряда начал развязывать узника, а бойцы заглянули в телегу.

— Не так уж и далеко от тебя фартовые откатились, — мрачно пошутил ветеран.

— Чего мне серые гадюки там подложили? — сбрасывая обрывки пут, рассмеялся Хромой.

Стоило, весельчаку обернуться, улыбка мгновенно стёрлась с губ.

Молодой паренёк, сбросивший полог с ужасного груза, торопливо соскочил на землю. От толчка, телега качнулась, по деревянным доскам покатился окровавленный предмет.

Хромой протянул руку и поднял отрубленную голову. На бритом черепе синела татуировка, в виде паучьей сети.

— Вот и свиделись, Паук, — сглотнув комок в горле, опознал бывшего подопечного командир. Хромой бросил взгляд на горку отрубленных голов, тяжело вздохнул — Весь мой отряд вырубили.

— А-а! — вскрикнул зелёный боец и брезгливо отбросил прочь мокрое покрывало. Оно было сшито из кусков человеческой кожи.

— Твари! — оскалился Хромой.

Ярость переполняла сердце Хромого, кровь молоточками стучала в висках. Он понял, на что намекал Музыкант. Враг решил унизить героя, растоптать его самолюбие. Какой же теперь Хромой вожак, если, из — за его гордыни, волки вырезали весь отряд, как стадо молодых баранов.

— За вами, гады, должок, — стиснув зубы, прорычал Хромой, — в сорок жизней!

— Почему тебя пощадили? — чуть отстраняясь, осторожно спросил командир разведки.

— Отправили живым письмом, — насупился Хромой. — На лоб почтовый штамп поставили, видишь? Клеймо позорное!

— Если ты от них, то я должен доставить послание быстрее в штаб. Поведаешь суть, а там решат…

По интонации голоса, чувствовалось его отношение к командиру, сгубившему свой отряд и, живым, отпущенным из плена. Хромой предстал перед Зелёным Братством опозоренным. Сорок бездарно загубленных бойцов заслонили неизвестный подвиг Хромого.

— Вылазка не была напрасной, — обернувшись, к отрешённо стоящим разведчикам, оправдывался Хромой, — я «завалил» вожака волков.

— Пошли, — сурово буркнул командир, указав обнажённым мечом направление.

Хромой понуро поплёлся вперёд, за ним, громыхая, покатилась труповозка. На каждом ухабе, отрубленные головы подпрыгивали, с глухим стуком ударяясь о доски телеги. Но Хромому чудилось, будто за спиной грохает барабан похоронной команды. Дорога до крепости казалась бесконечно долгой. Хромой механически переставлял ватные ноги, глядя невидящим взором в глубину стелющейся, словно пелена тумана, дорожной пыли. Пальцы так сильно сжались в кулаки, что ногти впились в ладонь до крови.

— Очнись, воин, — сурово рыкнул Огненный Дьявол.

Хромой поднял голову, обвёл потухшим взглядом просторную избу. Свежеструганные брёвна пахли смолой. По стенам развешано начищенное до зеркального блеска оружие. За широким грубо сколоченным столом сидели на лавке главари дикзелов: Дьявол и, по бокам, Верзила с Угрюмым.

— Поведай о подвигах, — с каменным лицом, приказал Дьявол.

Хромой, без излишней патетики, рассказал о своём героическом деянии, дезертирстве отряда и плене. А в конце истории, тряхнув разодранным рукавом рубахи, показал правую руку.

— Музыкант хотел, чтобы ты увидел этот браслет. Наверное, он что — то значит.