Вячеслав Седых – Адская зона. Сила духа (страница 61)

— Хлипкий дровяной заборчик их не остановит, — стоя у основания стены и похлопывая ладонью брёвнышко, в обхвате толще человеческого тела, небрежно сплюнул сквозь зубы Хромой.

— Не беспокойся, враги не смогут зажечь дерево, — хлопнул друга по плечу Верзила. — Вода рядом, будем обливать.

— У нас всего три тысячи воинов, да плюс пятьсот баб, а супостатов прёт— десять тысяч?

— Но одна тысяча— стервятники, которые только и горазды гонять зелёных.

— Зато остальные девять— волки, отлично вышколенные профессионалы, — ядовито заметил Хромой. — У нас же, больше тысячи зелёных. Эти только с арбалетов стрелять и могут, а в ближнем бою— смазка для мечей.

— Справятся, будут стрелять со стены и башен, — беспечно хмыкнул Верзила. — А ветераны пограничья рубятся не хуже волков. Поверь, брат, железный строй профи разобьётся о наш заборчик.

— Не нравится мне оборонная доктрина, — недовольно засопел доморощенный стратег.

— Переть навстречу глупо, а отступать некуда, — пожал плечами Верзила.

— Я думаю, надо напасть самим на колонну. Накрошить побольше вражин и тикать вглубь Дикой зоны.

— В Диких землях, без скарба, поселенцам не выжить. Нас нагонят на марше.

— Сидеть за стенами тоже самоубийство, только медленное, — ворчал лихой рубака.

— Да пойми ты: волки, в лесистой местности, отсекут неопытных дикзелов от ветеранов и быстро истребят. Угрюмый говорит, что профи умело маневрируют. Их войско напоминает муравейник, где все функции чётко распределены и вбиты в мозг каждой боевой единицы.

— Давай тогда сделаем вылазку! Нападём, хотя бы, на стервятников, — не унимался энтузиаст.

— Зря людей погубим, — покачал головой Верзила.

— Из засады, арбалетный болт свалит наповал даже закованного воина, — любовно погладил, висевший на бедре, колчан со стрелами Хромой и заносчиво воскликнул — Смерти нет!

— Третья волна только зарождается. Не следует, до срока, распылять дикзелов по зонам. Надо бить врага грамотно на выбранном рубеже. В единстве— наша сила, — нахмурился Верзила.

Хромой недовольно хрюкнул, развернулся и побрёл прочь. Он не любил, когда его поучали. Всё это время, Хромого держали на вторых ролях. Верзилу, вон уже, в тысячники произвели, над всеми новобранцами поставили, а Хромому— поручили воспитание отборных недоумков. Дьявол выбраковал, из общего числа зелёного пополнения, полсотни ленивых воров — домушников и всучил Хромому, пригрозив, если толку не будет, всех, гуртом, опустить на другой уровень зоны. Хромому с трудом удалось сколотить из сброда некое подобие банды. Правда, в ходе боевого слаживания отряда, ему самому пришлось негодный десяток пустить под нож. Зато, оставшаяся блатная братва, теперь очень уважала крутого атамана.

— Ничего, мы ещё всем покажем, — пробурчал Хромой, подходя к казарме подопечных головорезов. — Ощиплем стервятников на подлёте.

Хромой мнил себя великим стратегом, намериваясь неожиданно ударить по врагу из засады и безнаказанно удрать. Он нарушил приказ Верзилы и тайно повёл четыре десятка стрелков навстречу вражеской армии. Сейчас для него было главное— это доказать всем боеспособность своего отрядика. Дикая зелёная братва покажет, как надо сражаться, а если придётся, то и умирать, за великие идеалы революции. Трепещите несчастные— дикзелы идут!

Хромой повёл ребят знакомой тропой на то место, где Странник учил бить головоногов. Обедали, уже сидя на памятном пригорке, у ручья. За спиной остался «чистый» лес, за водным рубежом корячились изуродованные стволы поганой зоны. Внизу, метрах в десяти, журчал хрустальный поток Ведьминого ручья. Он выбегал из — за крутого поворота русла, казалось, из самой чащи гиблого леса, и, журча, струился по гладким обточенным камушкам, полкилометра вниз, почти по прямой.

— По прикидкам разведчиков Угрюмого, враги к вечеру должны доползти до озера, — пережёвывая кусок вяленого мяса, вслух рассуждал Хромой. — Значит, после полудня будут здесь.

В кустах сбоку хрустнула ветка, все схватились за арбалеты.

— Свои, — откликнулся дозорный и с поднятым над головой оружием вышел к отряду.

— Что там, ниже по течению? — бережно заворачивая остатки трапезы, спросил Хромой.

— Командир, головоноги жалобно скулят и, обдирая в кровь толстые бока, ползут в чащу леса.

— Слышат жабаки, как стервятники дорогу зачищают, — догадался Хромой. — Наверняка, волки вперёд пустили этих гадёнышей. Всем занять позицию вдоль обрыва и, без приказа, не высовываться. Делаем всего один залп и отходим в «наш» лес.

Зелёные дружно зашептались, одобряя партизанскую тактику.

О приближении войска, известили удирающие с его пути головоноги. Но жабаки на крутой взгорок не прыгали, удирали вдоль дикого правого берега, искали прогалины в буйных зарослях. Освящённый древними магами, левый край леса жёг исчадиям ада лапы.

Ну вот, снизу, из — за далёкого поворота, показались две сотни стервятников. Отряды неспешно брели по обеим сторонам ручья, высматривая затаившихся головоногов. Но разумные твари уже оповестили всё жабье племя о надвигающейся угрозе. Пока, войско блатных продвигалось беспрепятственно, но не торопилось, опасаясь засады.

Вслед за дозорными сотнями, из — за поворота выползало, железной змеёй, войско карателей. Всё новые и новые отряды удлиняли бесконечное тело гидры.

— Да им нет числа, — в страхе прошептал дозорный и пополз назад.

— Стоит высунуться, и нам каюк, — не чувствовалось оптимизма и в другом голоске.

— Мужики, на святое дело идём, — подбодрил робкое воинство Хромой, не желающий бежать с поля боя. — Смерти нет.

— Кто его знает, как оно тут… — говоривший замялся. — Бугор, ты уж лучше это… прикажи отступать.

— Наши козыри биты, — поддержал басовитый картёжник, — с таким раскладом, даже пьяные фраера не играют.

Воинственный пыл угас. Одобрительный ропот паникёров послышался со всех сторон.

— Шарды любят героев, — убеждал упорный командир, — искупим вину кровью и отправимся досиживать срок на райские острова.

— Нет уж, я, пока, здесь зону потопчу, — за всех выразил общее желание бугай, с синей татуировкой на бритом черепе. — За мной больших грехов нет.

— Об этом, Паук, не тебе, судить! — схватился за меч взбешённый Хромой.

— Ты, Бугор, тут тоже за Шардов не решаешь. Ещё неизвестно, что спесивым божкам на ум взбредёт. Возьмут, да и отправят грешников в чистилище. Убийство ближнего своего— великий грех. Я вор, а не мокрушник.

— Может, врут всё, — высунулся молодой парнишка, — и, вообще, нет никаких Шардов?

— За шкуру боитесь, трусы! — укорил Хромой, поняв, что воевать его люди не желают. — Лучше бы о бессмертной душе пеклись.

— Мы в смертники не нанимались, — поддержали паникёров дальние ряды — Спрячемся в лесу и переждём недоброе время, а затем присоединимся к победителям. На нас крови нет.

— Кто считает себя трусом и подонком— пусть уходит, — сжав зубы, выдавил обиженный командир и отвернулся.

За спиной Хромого зашуршали отползающие тела. Чуть выждав, он обернулся— ушли все!

— Уползли гады — ы–ы… — На душе, у преданного бандой атамана, было гадко. В горле застрял комок, Хромой, с трудом, выдавил проклятье — Рабами жили— рабами сдохнете.

Хромой твёрдо решил дать смертельный бой в одиночку. Было так стыдно, за трусливую измену своего отряда. Предали не только его лично, а саму идею Зелёного Братства. Прав был Дьявол— одни отбросы собрались в блатном отряде. Для искупления чужой вины и своей глупости, Хромой вознамерился поразить достойную цель, чтобы одним метким выстрелом расплатиться за сорок никчёмных жизней. Он укрылся в гуще кустарника и не высовывался, пока внизу шуршали по камням сторожевые сотни рядовых стервятников. Затем осторожно, сквозь листву, выбирал главного злодея.

Стрелок неторопливо перебирал взглядом вереницу врагов, словно ощупывал чуткими пальцами бусинки чёток. Несколько раз он порывался приложить к плечу взведённый арбалет, но в последний момент гасил нервный импульс. Он знал, что второй раз выстрелить не успеет— надо беречь единственный шанс.

Наконец Хромой увидел достойный объект. За уныло бредущей колонной пехоты, показалась закованная в броню конная сотня. Посреди отряда ехала очень примечательная троица. Рядом с вальяжным пузатым стервятником в сверкающих доспехах, ехал странный тип в коричневом балахоне, а чуть в стороне— суровый старик в серых латах, с множеством глубоких царапин и отметин.

Хотелось продырявить важного пузана или пощупать стрелой коричневый балахон, есть ли под ним кольчужка? Однако, поразмыслив, Хромой выбрал трудную цель— серого латника. Чувствовалось в старом волчаре скрытая силища, не физическая, а морально — волевая— уверенность опытного ветерана.

В последний момент, старый волк, успел даже среагировать на движение ветки кустарника и настороженно поднял голову.

Но пущенный с двадцати метров арбалетный болт не оставил шансов ветерану. Тонкой чёрточкой мелькнула в воздухе оперённая смерть и, злобной осой ужалила вожака волков в глаз.

С пробитой глазницей, полководец безжизненным кулём свалился с коня.

— Засада!!!

Телохранители подскочили к оставшимся командирам и прикрыли щитами.

Хромой уже этого не видел, он выполз из кустов и торопливо зарядил арбалет для последнего выстрела. Спасаться бегством было поздно— кругом кишели враги. За склоном утёса, под ногами воинов хлюпала вода и шипела каменная россыпь. Сзади, в лесной чаще, трещали под напором флангового дозора тонкие ветки. Сторожа проморгали снайпера. Душа Хромого радостно пела, он был доволен разменом. Великое дело сотворил одинокий дикзел— полководца волков укокошил! Но зелёному наглецу хотелось большего, охотник мечтал ещё завалить парочку матёрых волков.