Вячеслав Седых – Адская зона. Сила духа (страница 55)
Но Жук упрямо не сходил с места, словно обладал магической силой, способной разрушить вражеский строй. Стена щитов была уже в паре метров от заколдованного героя, когда сверху громко выдохнули басом:
— Эй, ухнем!
Вслед за словом, материализовался тяжёлый шкаф, рухнув на головы первой шеренги. Затем с крыши на «черепаху» посыпались деревянные сундуки и кухонные столы. Завершился убойный град, россыпью глиняных горшков с горящим маслом. Визжащая «черепаха» развалилась на поджаренные части. Воры смешались в бестолково мечущуюся кучу.
— Ана — а–а-рхия!!! — грянул боевой клич вольного братства.
Со всех окон, дверей и подворотен, хлынула дико орущая размалёванная лавина анархистов. Унылое однообразие тёмной толпы воров, расцветила лихо орудующая вычурными орудиями пёстрая братия. Анархисты не признавали никаких правил боя, каждый дрался в силу своего умения и дикого нрава. Хаос рукопашного боя опьянял бесшабашных рубак. Сломав вражеский строй, анархисты гоняли воров, как сбесившиеся кровожадные псы рвут на куски трусливых кроликов.
Через пару минут, отряд блатных превратился в бесформенное месиво, размазанное по узкой улочке. Ошмётки воровского клана, побросав тяжёлые доспехи и оружие, драпанули, налегке, по переулку.
— Ускользнули гадёныши! — обиженно пожаловался наголо бритый крепыш, с золотой серьгой в ухе, Батюшке.
— Слабаки, — сплюнул на мостовую Жук, выглядывая из — за фонарного столба.
— Это нашего малыша воры испугались, — под дружный хохот братвы, объяснил Батюшка, поигрывая окровавленной секирой.
Анархисты, подхватив щупленького героя на плечи, понесли вглубь квартала. Шумная процессия бурно выражала радость победы, разноголосо горланя воинственные песни.
Жук, покачиваясь на могучих плечах друзей, улыбался и плакал от счастья. Человек сегодня одержал вторую победу над собой, сражаясь насмерть за спасение чужих жизней. Однажды Жук уже бросил вызов всемогущему злу, но тогда «крысёныш» лишь почувствовал себя человеком. Сегодня Жук стал, как сказал бы бармен Гарри, Человеком с большой буквы.
Для основательной подготовки к грядущим битвам, весёлая толпа анархистов двинулась в таверну «Воля», за допингом.
Жук, с высоты своего положения, узрел неприятеля первым. Маленькую площадь перед таверной запрудили тёмные фигурки чужих латников. Враги стояли спиной к переулку и были полностью увлечены начавшимся штурмом штаба анархистов. Даже если кто и обратил внимание на весёлый гомон позади, то посчитал добрым знаком— блатные отряды на подходе. Уверенные в силе, головорезы не могли предположить, что по зачищаемому ими кварталу бродят, пьяной компанией, обречённые на заклание жертвы, беспечно горланя песни о победе.
— Полундра, братва! Наших бьют! — вытянув руку, указал на творимое безобразие вперёдсмотрящий.
В следующий миг, Жук соскользнул в ревущий поток и, подхваченный его стремительным движением, понёсся к площади. Железный вал анархистов, с диким визгом, яростно врезался в тыл вражеского отряда и, подминая под себя рыхлые задние ряды, разорвал вражескую толпу на части.
Жук сумел зацепиться за фонарный столб, вскарабкавшись, словно кошка, на недосягаемою для острых клыков высоту. У ног клацала холодная сталь длинных клинков, псы войны вгрызались в кровоточащее тело трепыхающейся добычи.
Мафиози, не сумев возвести плотину на пути ревущего потока, смешали свои ряды с дикой стихией анархистов. Буйство красок затопило площадь. В хаосе уличной драки анархисты чувствовали себя королями. Каждый был ярким индивидом, мастером боя, с неповторимым почерком. Многообразие боевых стилей соперничало с разнообразием орудий убийства. Причудливых форм стальные клинки со свистом рассекали ночной воздух, разбрызгивая алый бисер капель. С металлическим хрустом вспарывали вражеские панцири острые секиры. Гулко ухали по меди шлемов тяжёлые шипастые палицы и увесистые шары на длинных цепях. Легко порхали невесомые звёзды сюрикенов и тонкие лезвия метательных ножей. Лязг стали, предсмертные крики мафиози и громовые раскаты боевого клича вольного братства растерзали тишину ночных улиц. Звуки боя многократно отражались от каменных стен и уносились по узким улочкам вглубь Мусорного квартала. Но никто не спешил на помощь анархистам, они дрались одни против местной мафии. Однако анархисты и не ждали помощи от обывателей, казалось, они, как голодные псы, пьянели от крови. Горящие сатанинским огнём глаза, оскаленный в душераздирающем крике рот и свирепая размалёванная физиономия— последний кошмар, который видели приговорённые к смерти грешники.
Быстрота и сноровка диких потрошителей потрясла даже бывалых блатных. Воры дрогнули, метнулись прочь от таверны, от заваленной трупами площади, бросились в узкие улочки, уводящие подальше от гиблого места. Кто — то оступался, падал и затаптывался бегущей толпой. Вожаки пытались остановить паникёров грудью, но волна тел отбрасывала их к стенам или подминала под ноги. Ужас охватил войско воров, бесполезны были увещевания и угрозы. Мафия проиграла бой.
— Победа! — радостно заорал Жук с верхушки фонарного столба.
Ему ответил шквал восторженных криков анархистов. Братва, как дети, радовалась выигранному матчу. Для них игра со смертью— мужская забава. Особых грехов за собой мужики не чувствовали и не боялись чистилища Шардов. Ведь компания своих братков найдётся на любом уровне, клан вольных анархистов неистребим, как неугасима тяга к абсолютной свободе. «Меч не остановит ветер!»— говаривал Батюшка.
Перешагивая беспорядочно разбросанный человеческий мусор, тучный бородатый адепт анархии добрался до изрубленной в хлам двери. Навстречу вышел Файл, за спиной сгрудилась горстка оставшихся в живых защитников питейного заведения. Батюшка заглянул внутрь: зал завален трупами, пол обильно полит кровью, мебель переломана в дрова.
— Вот это называется— хорошо погуляли, — одобрительно хмыкнул знаток.
— Скучно не было, — устало, без улыбки, кивнул Файл и окинул взглядом пёструю невеликую толпу анархистов. — Это все наши бойцы?
— Ты главного не посчитал, — ухмыльнулся Батюшка, ткнув пальцем в дальний угол площади.
В свете фонаря отлично видно, как Жук пытается спуститься со столба на мостовую. Надо сказать, спуск аферисту давался намного труднее подъёма— не хватало острого стимула.
— Этот, дюжины стоит, — улыбнулся Файл.
— Герой, — серьёзно похвалил Батюшка.
— Одним героизмом, нам блатных не одолеть, — тяжело вздохнул Файл и, осознавая тщетность попытки, убедить анархистов отступить, всё же попробовал — Надо уйти в катакомбы. Там легче отбиваться от превосходящих сил противника.
— Вольная братва лёгких путей не ищет, — подбоченился Батюшка. — Даже мой авторитет не загонит орлов в крысиные норы. Анархисты погибают свободными. Честь дороже жизни!
— Умирать просто, если нет ради чего жить, — нахмурился Файл.
Молодой вождь понимал, что если не отступить, то война будет проиграна, так и не начавшись. Сотня, другая убитых воров не ослабит мафию, а гибель вождей повстанцев— означает крах революции. Полководец должен владеть всеми видами тактики. Отступление— один из обязательных приёмов. Опытные войны тоже это знали, но анархисты жили по своим понятиям, и увещевать бесшабашных героев— дело неблагодарное.
— Мы нанесём больший урон блатным, сражаясь в тесных катакомбах. В узких коридорах численным перевесом не задавишь, — излагал Файл аксиомы ближнего боя.
— В партизаны никто не пойдёт, — отмахнулся Батюшка. — Братве не по нраву сидеть в сырых тёмных подвалах без вина и закуски, когда можно хорошенько погулять напоследок и переместиться в другой благодатный уголок Зоны. Ведь наше дело правое— Шарды скостят срок. Честно говоря, мне тоже, не улыбается перспектива добровольного заточения в казематах, — анархист передёрнул плечами, скорчив кислую физиономию.
— Мне самому хочется, выхватив меч, ринуться в последний бой, — обиженно насупился Файл, — но вожак должен думать головой, а не сердцем.
— У каждого своя ноша, — зажав в кулаке золотое распятие, мудрствовал Батюшка. — Я лишь простой рыцарь в свите Зелёного короля. Ты уж, владыка, прости старого дурня, но я заблудшую паству не брошу. Всей лихой братией загремим в новую адскую зону.
— Ты поступаешь честно, — вздохнув, отпустил грех анархисту Файл.
— Не тушуйся, бунтарь, мы и на другом уровне Третью волну поднимем.
— Блатные… окружают! — подбежал к товарищам запыхавшийся верхогляд. Жук махнул в сторону дальнего переулка — Там… их… тьма.
— Твоё предложение, компаньон? — серьёзно рассчитывал на житейскую мудрость афериста Файл.
— Мы принимаем бой! — храбро зарычал Жук, наклонился, отобрал у хладного трупа из рук меч и скорчил свирепую гримасу.
— А если подумать? — огорчился буйному помешательству разумного Файл.
— Быстро тикаем с гиблого места! — мгновенно исправился, учуявший смертельную западню, прохвост.
— Я не могу убедить Батюшку увести анархистов в катакомбы, — пожаловался советнику молодой вождь.
— А если нырнуть в канализацию только на время, — хитро подмигнул Батюшке пройдоха, — чтобы произвести обходной манёвр и опять ударить супостатам в тыл.
— Ну, ты и стратег, — восхищённо хлопнул умника по плечу Файл.
— Быстро учишься, братан, — чуть не вбил тяжёлой лапищей Жука в пол Батюшка. — Файл, бери полсотни парней, веди в катакомбы. Тавернщик проведёт через подвал и покажет подземную дорожку.