Вячеслав Седых – Адская зона. Сила духа (страница 54)

— Ну, пусть тогда под руку не попадает, — великодушно проворчал самонадеянный вожак дикзелов. — Мы ощиплем стервятников и блатных павлинов.

— Желаю удачи, — грустно улыбнулся карлик и на прощание добавил — Кстати, полки стервятников и волков уже выдвинулись зачищать пограничье от лесных дикзелов.

— Спасибо, мы предупредим друзей, голубиной почтой, — Файл пожал маленькую ладошку карлика и, обняв за плечи, проводил до двери.

А в это время, Жук упорно брёл к палаточному городку на окраине. Он уже пару раз спотыкался и падал, в захламлённых узких переулках Мусорного квартала, но героическими усилиями спасал чайник от опрокидывания. Только чуть протрезвев, от нежного дуновения прохладного ветерка, Жук сообразил, что чайник, вообще — то, ему не к чему. Вылив остатки воды себе на темечко, очухался окончательно. Ручеёк сбежал на шею, заполз за шиворот, щекоча между лопатками. Жук встрепенулся, повертел в руках кухонную утварь, но бросать начищенный до зеркального блеска серебряный чайник, естественно, внутренняя жаба не позволила. Аферист бережно зажал ценный предмет под мышкой и торопливо засеменил ножками по булыжной мостовой.

Наконец, запыхавшийся Жук достиг окраины квартала. Впереди расстилался глухой пустырь, а за ним, на холме, должны гореть огни университета. Но непроглядная тьма сразу насторожила. Жуку даже показалось, будто чёрный пустырь ползёт на него. Воды, отрезвиться, в чайнике больше не осталось, поэтому Жук просто потряс головой. Однако, к тёмным пятнам в глазах, добавился ещё звон в ушах. Надо сказать, какой — то странный, брякающий металлом, звон. А вдали, мрачная горбатая тень холма вросла в звёздное небо. И ни каких живых огоньков факелов. Словно в университете все вымерли.

— Вымерли? — с содроганием вопросил пустоту Жук. Взор заволокло, по щеке пробежала горькая слеза.

Пустырь покачивался ядовитой коброй. Шарканье шагов и позвякивание металла слились в сплошной шипящий шорох, будто тёрлись о землю чешуйки ползущей гадины.

Жук попятился, и, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, припустил вглубь Мусорного квартала. Добежав до ярко горящего масляного фонаря, споткнулся и, плашмя, упал в вонючую лужу. Дрожа от страха, грязный человечек встал на четвереньки и долго с шумом глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание. С трудом уняв дрожь в теле, Жук восстановил душевное равновесие и смог осмотреться.

Жёлтый мерцающий свет фонаря выхватил из мрака: кусок булыжной мостовой, стайку деревянных ящиков с отбросами, серые обшарпанные стены безликих двухэтажных построек. Вдалеке на улочке, горел другой убогий масляный фонарь, но, издали, его манящий свет казался удивительно прекрасным, контрастируя с притаившимся позади смердящим мраком.

Жук поднялся на ноги, попытался утереть рукавом слёзы, но лишь размазал по щекам липкую жирную грязь. Стало омерзительно противно. Жук, как когда — то в старой, покинутой жизни, опять очутился между двух миров— света и тьмы. Следовало делать выбор.

— Я же уже однажды всё выбрал, — самому себе громко ответил Жук и отчаянно крикнул девиз дикзелов — Смерти нет!

Жук явственно вспомнил такой же грязный переулок, в котором судьба заставила его вступить в схватку за жизнь. И победил он тогда, прежде всего, собственный страх. Жук бросил вызов всесильной мафии и перестал быть «шестёркой»— стал Человеком. Жук развернулся лицом к шуршащему мраку, наотрез отказываясь отступать перед наползающей мразью. Он почувствовал себя единственным бойцом, способным, если не остановить, то хотя бы замедлить продвижение зла. Надо выиграть время, дать Батюшке возможность мобилизовать вольных анархистов. Жук не знал, как он может помешать врагу, но отступать больше не собирался. В душе его пылало пламя, одиночка готов был идти с чайником в руках, против закованных в броню полчищ. В последний миг, Жук забыл, что находится в бессмертных чертогах Шардов— настоящий Человек готовился встретить смерть стоя!

А смерть, стальной змеёй, ползла по узкой улочке Мусорного квартала. Сначала послышалось шуршание её металлических чешуек, затем из мрака появилось серое шевелящееся тело гадины, а потом в жёлтом свете сверкнули острые железные зубы.

Одинокий безумец храбро шагнул навстречу зубастой пасти, ощерившейся сотней клинков, и поднял правую руку.

— Стой! — громко крикнул герой.

Серебряный чайник, зеркальной гранью, бросил блик света в разинутую пасть смерти.

Мерзкая гадина, прервав движение, испуганно вздрогнула. Сотней широко раскрытых глаз, гидра изумлённо уставилась на рыцаря с зеркальным шаром в руке. Кто этот чумазый смельчак, с горящим взором и гордо поднятой головой?! Может, грозный маг, что сотворил болотных дикзелов?

— Уйди с дороги, уродец! — раздался из темноты приказ чужого командира.

— Тот, кто пойдёт дальше— умрёт! — словно страшное проклятие, выкрикнул Жук.

— Засада!!! — завопили из темноты паникёры.

— Убейте его! — донеслась команда из гула встревоженных голосов.

Жук увидел, как вперёд выдвинулись арбалетчики, и, не дожидаясь роя стрел, метнул чайник в фонарь.

Раздался звон разбитого стекла— жёлтый свет погас, мгновенно погрузив мир во мрак.

Жук упал на брусчатку мостовой.

Стрелы просвистели над головой, звякая о камни далеко позади.

— Братва, бей блатных! — во всё горло завопил Жук, вызвав жуткую панику в рядах нападающих.

Хлопки тетивы, шипение стрел, звон разбитых оконных стёкол— заполнили тесное пространство улочки. Колонна, из закованных в железо тел, распалась надвое. Воины, прикрывшись щитами от невидимых вражеских стрел, прижались к стенам, лупя из арбалетов в ответ. Когда все бойцы разрядили оружие, а противник так себя и не обнаружил, воровская братия замерла в ожидании.

В наступившей тишине, послышалась дробь удаляющихся шагов. Щупленькая фигурка, стуча каблуками о камни мостовой, резво улепётывала вглубь улочки. Тёмный силуэт беглеца явственно проступал на фоне далёкого жёлтого пятна света.

— Догнать мерзавца! — рявкнул воровской главарь.

Толпа рванулась в погоню. Заряженных арбалетов ни у кого уже не осталось, преследователи рассчитывали только на острые клинки. Бравые вояки жаждали наказать наглеца, втоптавшего в грязь сотню отборных головорезов. Однако, с каждым шагом, расстояние, между рычащей стаей и наглым одиночкой, увеличивалось. Аферист умел «уносить ноги».

Жук мог легко уйти от погони, шмыгнув в боковой проулок, но… не сбежал. Маленький герой наметил новый рубеж обороны. Домчавшись до следующего фонарного столба, Жук опять повернулся лицом к тёмной стороне улицы.

Откуда — то из глубины, вросшего во мрак, узкого городского ущелья, надвигалась бряцающая железом смерть. Тяжёлое дыхание становилось отчётливее, топот шагов эхом отражался от стен зданий.

— Героем быть, совсем не страшно, — переводя дух, унимая дрожь в коленях, вслух успокоил себя Жук и, пошире расставив ноги, принял боевую стойку рукопашника— ну, как он её себе представлял.

Из темноты, в круг света, выскочили первые, закованные в броню преследователи и… в страхе замерли на месте.

Жук, конечно, в глубине души, надеялся на свой устрашающий вид, но никак не ожидал столь потрясающего эффекта.

— Испугались, гады! — выкрикнул в глаза трусливым тварям Жук.

— Куда уж ворам тягаться с таким героем, — неожиданно раздался за спиной знакомый бас.

Жук оглянулся и, позади фонаря, узрел внушительную фигуру вождя анархистов. Чёрный Батюшка, проявившись на грани света и тьмы, небрежно поигрывал огромной секирой. В рогатом шлеме, Батюшка походил на чересчур раскормленного злобного беса. В глазах анархиста вспыхивали дьявольские искры, а по отточенному лезвию секиры пробегали угрожающие блики света.

Батюшка, вразвалочку, подошёл к Жуку и, обняв левой рукой его цыплячью шейку, лениво поинтересовался:

— Кто тут тебе, сынок, докучает?

— Да так, шваль мелкая, — небрежно бросил Жук, сплюнув сквозь зубы. — Я бы и сам справился.

— Охотно верю, — ухмыльнулся Батюшка и… развернувшись, стал медленно удаляться. — Нашлёпай чмошникам, как следует, по попке, — растворяясь в темноте, напутствовал рогатый демон.

Жук опять остался один, против разрастающейся толпы. Первые ряды видели начало спектакля и, предчувствуя подвох, не решались вступить в жёлтый круг яркого света.

Наконец на сцену протолкался, из задних рядов, отставший командир и натравил свору статистов на одинокого героя.

— Чего замерли, дебилы? Взять наглеца!

С диким воем, толпа бросилась вперёд.

Жук, будто врос ногами в мостовую. Он стоял, недвижим, как каменное изваяние. Опытный аферист верил, что Батюшка не бросит чадо на растерзание.

Воздух над головой Жука зашипел. Надвигающуюся стену врагов смёл ураган арбалетных стрел. Улочку заполнили предсмертные крики. Жёлтый свет печального фонаря, на мгновение, выхватил из мрака мелькающие чёрточки. Стрелы летели с верхнего этажа здания за спиной маленького героя, проносились над головой и нещадно разили дерзнувших напасть.

Когда косой ливень стрел стих, улочка была завалена трупами. Но на смену павшим воинам зла, тьма выбрасывала очередные порции биомассы. На замершего в круге света Жука, надвигалась железная «черепаха». Воры пёрли плотной колонной, создав, из прямоугольных щитов, непробиваемый панцирь.