Вячеслав Репин – Звёздная болезнь, или Зрелые годы мизантропа. Роман. Том II (страница 16)

Из толпы вдруг вылетел Бертоло. Едва скользнув по ней взглядом, он мгновенно понял, что с ней происходит. Бертоло подхватил ее под руку и с этой минуты от себя больше не отпускал.

Официанты начали разносить шампанское. Толпа одобрительно загудела, зашевелилась. Живые потоки начали перемещаться по залу из конца в конец. Но наибольшее столпотворение наблюдалось перед буфетом. Народ постарше, более бывалый предпочитал сразу занять столы и столики.

Бертоло повел Луизу к столу, который показал ему в дальнем углу павильона очередной знакомый, при этом останавливался на каждом шагу, кого-то приветствовал, а кое-кому отвешивал и поклоны. Она оказалась в компании незнакомых и немолодых мужчин. Усадив ее рядом с собой, Бертоло почему-то наблюдал за ней. И как только они встречались глазами, начинал выжидающе таять в лице. Луиза даже не поняла, что Бертоло знакомит ее с сидевшими за столом.

Официант принес и сюда ведерко с шампанским. Другой официант обходил столы с подносом, предлагал закуски. Продолжая разговаривать с сидящими за столом, Бертоло подавал Луизе то бокал с шампанским, то крохотные птифуры в виде корзиночек и пирожков, каждый раз интересуясь у нее, с чем она предпочитает – с икрой, с мясом или с овощами. И то ли сама перемена в его поведении, которой она не могла не видеть, то ли растерянность, нараставшая от того, что многие мужчины останавливали на ней взгляды, то ли излишек шампанского, непривычное действие алкоголя, – но она чувствовала себя обезоруженной и позволяла за собой ухаживать.

К столу приблизилась новая мужская компания. Ее возглавлял мужчина в блейзере с блестящим, жирным черепом и с совершенно безбровым, гладким лицом. Трудно было дать ему возраст. Сбоку от него топтался немыслимо грузный, исходящий испариной толстяк в белом пиджаке с бабочкой, да еще и с торчащими в стороны черными усами, кончики которых были завиты. Бертоло представил его фотографом. Потными, пухлыми лапами толстяк похлопал Бертоло по плечу как старого приятеля, после чего, отделившись от своей компании, оба, и толстяк и безволосый, сели за их стол и принялись что-то обсуждать.

Луиза за разговором не следила. И опять не заметила, как оказалась в центре дискуссии.

Безволосый, куривший сигару, поглядывал на нее с поощряющим любопытством. Но в глазах у него не было ничего мужского, интерес его был холодным, рациональным.

Бертоло и толстяк-фотограф поднялись из-за стола, чтобы принести еще шампанского, официанты в суете забывали про их стол. Не успели они отдалиться, как безволосый в блейзере вкрадчивым, полушутливым тоном спросил Луизу:

– Скажите, вы не хотели бы сняться в журнале?

Луиза покраснела. Она чувствовала пошлость ситуации, но внимание льстило, и она не знала, как реагировать, что ответить.

– В каком журнале, простите? – вымолвила она через силу.

– Сейчас я вам всё объясню, – чуть ли не по слогам выговорил безволосый и, не договорив, развернулся в сторону приближающегося Бертоло, который уже проталкивался назад к столу, но вместо шампанского нес перед собой тарелки с закусками, высоко приподнимая поднос, чтобы никого не задеть.

Шампанское обещали принести официанты. Все уселись по местам. Безволосый поднял свой бокал с остатками вина и загадочно, с бесцеремонной двусмысленностью, произнес:

– За наши будущие успехи!

Бертоло скептически усмехнулся, явно догадывался о том, что произошло в его отсутствие. Он понимал то, чего не понимала сама Луиза.

– Ты согласилась? – спросил он. – Они, кстати, еще и платят, да неплохо. Или я ошибаюсь? – подстегнул он безволосого.

– Разумеется, я говорю о снимках в обнаженном виде, – сказал тот с наглой непринужденностью.

Парализованная смущением, Луиза не знала, куда девать глаза.

– Ты не пугайся его прямоте, – пришел Бертоло на помощь. – Он, в сущности, равнодушен по женской части.

Безволосый одобрительно усмехнулся, окинул Бертоло ласково-снисходительным взглядом и, откинувшись назад, стал глазеть без улыбки по сторонам. Сделка, по-видимому, не стоила для него выеденного яйца.

– Об этом не может быть речи, – выдавила из себя Луиза. – Не понимаю, как вы можете! – Но она всё же осеклась, чувствуя, что ведет себя нелепо.

Безволосый, предвидя ее реакцию, понимающе кивнул и сказал:

– Речь идет о приличных фото. Ни одна маменька не придерется. Но вы подумайте… – Он извлек из кармана визитку и протянул ее Луизе. – А вообще Эктор – моя лучшая порука. Если надумаете, сообщите через него. Журнал хороший… – Безволосый стал нехотя объяснять что-то по поводу своего «хорошего» журнала, но Луиза была не в состоянии уследить за объяснениями, пока тот не произнес что-то понятное ей: – Должен вам сказать, что масса девушек.., – он показал сигарой в толчею, начавшуюся из-за рок-н-ролла, – всех этих девушек, я имею в виду… не отказались бы. Обычно мы не делаем таких предложений. Но вы… Вы исключение. Вы очень подходите. Вы француженка?

Бертоло опять пришел ей на помощь, стал что-то объяснять за нее. А в следующий миг всё опять потонуло в шуме и гаме. Голос ведущего на эстраде, который делал очередное объявление, снова перекатами разносился по всему залу. Толпа отвечала ревом и аплодисментами.

К столу вернулся толстяк-фотограф. Его прежнее место оказалось занято, и сидевшие потеснились, чтобы вместился дополнительный стул. Луиза тоже отодвинулась от стола. Толстяк, приветливо тряся щеками и ворча с непонятным юмором: «Благодарю-с, благодарю-с, предостаточно…» – вдруг поставил ножку стула ей на ногу, и не успела она высвободить ногу, как тот облокотился на спинку.

Луиза вскрикнула. Толстяк, остолбенев, странно изогнулся. Живот мешал ему наклониться. Он был вынужден расстегнуть пару пуговиц на своем белом пиджаке. Побагровев от смущения, толстяк опустился перед ней на одно колено. Громко сопя, он взволнованно выпытывал:

– Вам больно?

– Нет, ничего… Не страшно, – лепетала Луиза.

– Простите, ради бога. С моими габаритами… Лучше сидеть дома… – Вспаренный толстяк выглядел искренне обескураженным.

Вновь согнувшись перед ней, фотограф быстро сорвал с ее ноги туфлю, так быстро, что Луиза не успела этому воспротивиться, смотрел в замешательстве то на стопу в чулке, то на продавленный и, вероятно, сломанный носок туфли.

– Я возмещу. Скажите, где вы купили обувь, – проговорил он.

– Не нужно. Ничего не нужно. Пожалуйста…

– Нет, какие разговоры? – пробурчал толстяк. – Для меня это… вопрос чести. Я всё сделаю через Эктора, хорошо? – Он взглянул, какой марки обувь, одобрительно хмыкнул и был готов обуть ее, точно Золушку, но она успела отдернуть ногу…

Через час голос с эстрады объявил, что праздник переносится на улицу и что через четверть часа в парке начнется фейерверк.

Взбудораженная, охмелевшая толпа хлынула к выходам. Бертоло, чувствуя себя виноватым, предпочитал больше не оставлять Луизу одну. После того как часть толпы зал покинула, он вывел ее на улицу через боковую дверь.

– Идиотизм, надо же! – посетовал Бертоло. – Не везет так не везет. Он лапоть еще тот. Я ему устрою…

– Никто не виноват. Случайность, – сказала Луиза, чувствуя себя не то охмелевшей, не то запутавшейся в своих чувствах и ощущениях.

– Я сожалею, Луиза. Он испортил тебе вечер, – сказал Бертоло, впервые обращаясь к ней на «ты».

– Я поеду домой, – сказала она. – Где здесь можно взять такси?

– С такси будет сложновато. Я отвезу тебя. Ты можешь меня называть на «ты». Пожалуйста… – присовокупил Бертоло чуть ли не с мольбой.

Дышавшее ночной свежестью, черное небо раскроили ослепительные вспышки. Поднявшийся фонтан огней разбрызгивал цветные россыпи искр. Резкие, но не громкие хлопки раздавались один за другим, сопровождаемые всё нарастающими и всё более разнообразными и причудливыми вспышками. Чуть в стороне из парковой аллеи раздался еще более сильный залп такого же брызгающего крика и свиста. А затем шум стал подниматься и нарастать сразу со всех сторон. Казалось, что толпа решила перекричать канонаду.

На стоянке, запруженной машинами, уже собирались группы тех, кто решил разъезжаться. Одна из машин выруливала на улицу. Но Бертоло оказался прав: такси не было. Как выбраться из парка, Луиза не знала и решила дожидаться отъезда следующий машины, чтобы напроситься в попутчицы до ближайшей стоянки такси.

Бертоло запротестовал. Он продолжал настаивать на том, чтобы отвезти ее домой на своей машине, и не желал слышать никаких отговорок. Оставаться он тоже не хотел. И Луиза наконец сдалась.

Они прошли к машине, запаркованной в гуще стоянки под кронами высоких, темных деревьев. Это был помятый, непонятного цвета джип с хромированным бампером. И как только Луиза оказалась с Бертоло наедине, в тесной темноте замкнутого пространства автомобиля, она ощутила новый прилив скованности, еще более неодолимый, чем только что за столом. Ночная прохлада, не то возбуждение, всё еще не проходившее после шумного зала, толпы и фейерверка, которое она не могла пересилить, вызывали в ней какое-то неприятное волнение и мелкую дрожь.

Не успели они вырулить на освещенную дорогу, как Бертоло притормозил и съехал на обочину. Он не знал, в каком направлении ехать. По ошибке они, вероятно, поехали в противоположную сторону. В тот же миг он повернулся к Луизе всем корпусом и, задыхаясь, выговорил: