Вячеслав Попов – Реликвия. Повесть о Великой Отечественной войне. (страница 2)

Глава 2. «Семейный спор»

– Лёня, сынок, может ты всё-таки дома сегодня останешься? – Сокрушалась над собирающимся мальчишкой мать. – Я могу понять, если с утра до вечера бы уходили порыбачить, но на всю ночь… Тебе же всего четырнадцать совсем недавно стукнуло, ну куда тебе идти-то? Там же еще и зверье разное шастает! Не пущу, и всё тут!

Светлана, красивая светловолосая женщина с изумрудными глазами и розовыми от волнения щечками, крепко обняла своего сына. Он был её третьим ребёнком и вторым сыном. Дочь, девятнадцатилетняя Танюшка уже выскочила замуж, старшему сыну уже семнадцать лет и вот-вот он тоже выпорхнет из семейного гнездышка, а Лёня самый младший, а поэтому и самый беспомощный, по мнению беспокоящейся матери.

– Света, да ладно тебе, отпусти ты его. Не один же он идти собирается. С ним Васька, тот-то за ним внимательно присмотрит. Так ведь, сынок? – Отец уверенно посмотрел на старшего сына. А тот, кареглазый, с короткой стрижкой юнец, старательно наматывающий леску на катушку, утвердительно кивнул в ответ.

– Конечно, о чем речь! Мама, ты не беспокойся! И зверья не бойся, мне отец ружье с собой разрешил взять, да и лес этот я отлично знаю, получше даже деда Егора. С нами еще Петро пойдет. Его, кстати, мать тоже не сразу отпустила. Хорошенько проведем время: наловим рыбы, посидим у костра, Петро нам свои стишки почитает, а утром, ну самое позднее к обеду, вернёмся. До озера ведь идти дело небыстрое, а назад потемну шагать еще опаснее было бы. Так что всё будет хорошо, целехонькие прибудем в срок.

– Толя, может, всё-таки ты пойдешь с ними? – Умоляюще посмотрела Светлана на мужа. По глазам было видно, что чувствует что-то недоброе, а что именно – объяснить не может.

– Я бы с радостью, ты же знаешь, что и моя удочка готова уже, мы этот поход давно планировали. Но у нас завтра экстренное партсобрание назначили, не могу я же его пропустить. Если даже на немного задержусь, боюсь проблем огребу немало. В общем, или пусть переносят свой поход, или пусть идут сами.

– Нее, переносить нельзя! – Встрял в разговор Лёнька, до этого лишь молча слушая препирательства старших и немного сопя от возмущения. – Послезавтра дед Егор возвращается, а он, конечно же, с нами пойдет, а вы знаете, что он всему поучать будет и обязательно скажет, что «мы все делаем не так»! И отговорить его нельзя, он обязательно захочет пойти с нами. И, естественно, пойдет!

– А как же граница? – Не хотела уступать Светлана. – Григорьевна говорила, что немцы могут полезть, у нее в городе зять, а он слышал, что…

– А ну, прекрати панику разводить! – Оборвал ее Анатолий. Несмотря на то, что подобные рассуждения он слышал уже не раз, прерывать их была острая необходимость, потому что даже за одни такие разговоры могут быть немаленькие проблемы, тем более, когда такое говорят в семье советского офицера.

– Никто никуда не полезет. Немцы стоят за Бугом, и если попробуют даже рыпнуться, то обломают зубы еще на раскрытии пасти, а уже на следующий день мы их обратно выгоним, еще и до Берлина гнать будем. Не вздумай слушать бредни разных паникерш, их язык точно проблемы притянет, помяни мое слово, – уверенно сказал муж, нежно приобняв супругу.

Повисла неловкая пауза. Светлана поджала губы и задумалась. Что она может против троих? Рубануть сплеча и попросту запретить этот чертов поход? Это она может. Но Лёнька явно сильно обидится, Васька фыркнет и в следующий раз брата с собой уже не позовет, а муж будет снова улыбаясь шутить, что она с Ленькой и в армию пойдет, будет там ему на завтрак овсяную кашу в кровать приносить. Может, и правда пора уже дать сыну повзрослеть?

– Ладно, – сдалась мать. Затем доверительно посмотрела на старшего сына, – только обещай, Вася, обещай мне, что ты будешь держать ухо востро. Я знаю, ты уже совсем взрослый парень, скоро и в армию придется тебя отпускать, да в подобных походах ты бывал не раз, и с братом вместе вы ходили уже… Но это все было засветло, а вот с ночевкой Леньку я еще без взрослых не отпускала. Уверен, что справишься? Не будет обузой для вас с Петро?

– Вот именно, мама, что мне скоро в армию уходить, а на кого я вас с отцом оставлю-то? Нужно подготовить мальца, а то я уйду, а он еще совсем зеленый неумеха. – Васька рассмеялся, обнажив белые крепкие зубы. Потом подошел и бережно, словно дорогую святыню, обнял мать. – Все будет хорошо. Обещаю тебе, сам пропаду, но Леньку не брошу.

– Не говори больше так, сынок! Даже ради красного словца не говори так. Хорошо, идите, но послезавтра к обеду чтобы были дома оба! Если не явитесь вовремя, то мы сами в след пойдем за вами к озеру и когда вас настигнем, то наказание будет неминуемо: до конца лета дальше двора не выйдете.

– И еще, – добавил отец к словам матери. – Идите лосиной тропой. Как дед Егор ходил. Тропа хорошая, свободная, звери к ней не выходят – охотники всех отпугнули давно уже. Ружье можешь взять мое, как мы с тобой договорились, но Леньке не давай, пусть пока с ножом научится нормально обращаться, а ружью я его понемногу уже обучаю, так что как вернетесь продолжим уроки. Если вдруг возникнут непредвиденные проблемы или собьетесь с пути, то идите к Шарпенской сторожке, помнишь же где она?

Васька кивнул.

– Ну вот, там есть и еда, и переночевать можно. Отличное место. Не зря же мы всей семьей над ней столько работали! Завтра к обеду ежели не явитесь, мы придем сначала туда, а затем пойдем к озеру. Все ясно?

– Ясно, отец. Не переживай, мы с Петро уже сто раз там ходили, я могу хоть сейчас карту нарисовать всей округи, да еще и деревья по памяти перерисовать.

– Знаю, но все же проговорить это было нужно. – Затем отец встал, и положа руки на плечи сыновьям, добавил: – Удачи вам и хорошей ловли, сынки!

Лёня посмотрел на мать. Она молча, не отрываясь, смотрела на него и в ее глазах читалась тревога и грусть. Чувствовала ли она, что, возможно, видит сына в последний раз? Может быть. Материнское сердце самое чуткое на свете. Оно знает то, что разум отказывается признавать. Вот и тут мать ощущала приближающуюся беду, но найти аргументы в защиту своих опасений она не смогла. Поэтому ей пришлось отпустить сына в этот поход, хоть и с большим трудом.

Так как поход был обозначен заранее, то уже днем 21-го июня мальчишки выдвинулись в дорогу. Первым шел Петро, в след которому любяще смотрела его бабушка – добрейшей души женщина Нюра Петровна. Также проводить сыновей вышли и семья Кузнецовых. Отец уже готовился отправляться в город и вышел во двор в военной форме, в которой видеть его было привычнее, чем в гражданской одежде. Мать провожала сыновей в красивом домашнем платье зеленого цвета в белый горошек. Волосы аккуратно причесаны, руки переплетают сильную руку мужа – Светлана явно нервничает.

– Спокойнее, родная, – по-доброму умиляется ее материнским чувствам Анатолий, – посмотри на них, каких мы парней воспитали! Будущие командиры! Сейчас выдохни, завтра же у нас такой насыщенный день – день рождения нашей Танюши! Вечером уже будем все вместе сидеть за праздничным столом, вот увидишь!

За Петро шагали братья. Один повыше, пошире в плечах, и с висящим на спине ружьем. Второй пониже, с рюкзачком и двумя удочками в правой руке, закинув на плечо. Шли и о чем-то весело болтали. Вдруг Лёнька остановился и помахал свободной рукой родителям. Те улыбнулись и помахали в ответ.

Светлана смотрела вслед своим сыновьям до тех пор, пока их ребяческие силуэты совсем не скрылись из виду, затерявшись в лесном массиве.

Глава 3. «Начало беды»

Беда случилась, как это и бывает зачастую, внезапно, и разделила жизнь на две части: на белое довоенное время и на черное, полное смертей, слез и разрушений. Пока советские люди мирно спали в тихое воскресное утро, немецкие войска выходили на боевые рубежи. Кто-то из немцев закуривал, нервничая перед первым боем с русскими. Кто-то ожидал легкой прогулки как во Франции, веря своей пропаганде в исключительность и всесильной нацистской армии. Однако легкую внутреннюю тряску чувствовали все, ведь никто не мог точно знать, что их ждет дальше. Бывалые солдаты, кто был наслышан о мужестве русских в боях первой мировой, понимали, что бойня предстоит кровавая. Но командование решило и войска активизировались, готовясь атаковать соседнее государство. То, что можно было предотвратить за одно слово «сверху», начнется с минуты на минуту. Распоряжения отданы, приказ подписан, и гигантская военная машина германского фюрера переходит в движение.

– Лёнька, что ты там возишься?! – Раздраженно крикнул Васька. – Я говорил же тебе «не размахивай так удочкой». Говорил? Говорил! Ну что, нашел крючок?

Лёня с усердием лазил по колючим кустам. Решив показаться перед братом и его другом умелым рыболовом, он сильно раскрутил леску перед забросом, тем самым зацепив крючок за кусты, только чудом не оборвав саму леску. Теперь нужно было аккуратно найти его и отцепить, а тут еще Васька всё контролирует, что вызывает дополнительное волнение и желание поскорее исправить свою маленькую оплошность.

– Хорошо, что деда еще с нами нет, – подумал Лёнька. – А то он за такой заброс до самого дома подшучивал бы надо мной.

Петро – друг Васьки, парнишка семнадцати лет с белокурой головой и веселыми зелеными глазами, сидел на огромном бревне и с улыбкой наблюдал за братскими пререканиями. Он дружил с Васькой уже около 9 лет и так часто бывал у него гостях, что некоторые соседи считали их братьями. По крайней мере, двоюродными уж точно. Но нет, общих родственных корней у них не было, их объединяли лишь общие интересы. Оба любили военное дело и мечтали после армии поступить в военное училище, чтобы стать, как их отцы, офицерами Красной армии. Они восхищались мужеством и преданностью своих родителей, которые защищали Родину в трудные времена. Каждый вечер, обсуждая свои планы, они представляли, как будут в строю, обучая солдат и защищая мирное небо над головой. Их мечты были полны романтики военной службы и гордости за страну, за которую они готовы были отдать все. Соревнуясь друг с другом, они оттачивали свои физические навыки: бегали на перегонки, лазили по деревьям, отжимались, подтягивались на турниках, а также стреляли из ружей.