Вячеслав Панкратов – Времена (страница 8)

И тем не менее уже на начальном этапе административная реформа дала сбой. Губернии были столь огромны, что управпять ими было крайне сложно. Разукрупнение решено было начать с Казанской губернии: 26 января 1714 года Сенат издал указ о преобразовании Нижегородской провинции в губернию. Он гласил: «… Великий Государь Царь и великий князь Петр Алексеевич всея великия и малыя и белыя Росии сомодержец, указал: Нижегородцкой губернии быть особо. В ней городы: Нижней, Алатарь, Балахна, Муром, Арзамас, Гороховец, Юрьев Повольской, Курмыш, Василь, Ядрин. Губернатору быть Андрею Петрову сыну Измайлову, и о том к нему Андрею, а для ведома Казанскому губернатору, послать Великого Государя указы. А что в той Нижегородцкой губернии порознь во городам дворового числа, и окладных, и неокладных, табельных и сверх табеля других прибылых доходов о том в канцелярию Сената прислать известие…»

Андрей Петрович Измайлов, находившийся в ту пору на дипломатической службе, в Нижний Новгород прибыл в феврале. Управлял губернией он не более трех месяцев. В июле Сенат получил известие: «Нижегородский губернатор Андрей Измайлов волею Божиею умре».

В июне в Нижний Новгород был назначен Степан Иванович Путятин. Указ Петра определял: «Стольнику князь Степану княж Иванову сыну Путятину быть в Нижегородской губернии ландратом,[4] и тое губернию во всем ведать и отправлять всякие дела с прежними ландратами обще… покамест в тое губернию определен будет губернатор или вице-губернатор». Но и по прошествии времени нужного человека на должность губернатора или вице-губернатора Сенат так и не подыскал, а потому и утвердил Путятина вице-губернатором. В течение почти трех лет Степан Иванович управлял губернией.

Исследователи отмечают, что назначение во главе губерний вице-губернаторов было не такой уж редкостью. Дело в том, что финансовое положение государства было расстроено, вот царь Петр и экономил на всем, где только позволяли обстоятельства. Денежное жалование губернатора — 1200 рублей, а вице-губернатора — в два раза меньше.

Князь Степан Иванович Путятин в административных делах был не новичок. Его отец Иван Федорович без малого два десятка лет служил стольником при дворе царя Алексея Михайловича. Службу он оставил в 1678 году, когда почувствовал, что занемог, и удалился на покой в родовое имение — под Арзамас. Степан Иванович место отца занял в 1682 году. Место при дворе он получил не столько по наследству, сколько по знатности и древности рода — был прямым потомком Рюрика в двадцать восьмом колене.

Путятины — княжеский род,[5] отрасль князей Друцких. Предок их, князь Иван Семенович Друцкой, прозванный Путята, в 1422 году подписал трактат Литвы с меченосцами. Он был сторонником Свидригайла. Его сын князь Дмитрий был воеводой киевским; от другого сына его, Ивана, происходит ветвь, поселившаяся в Новгородской области. В роду князей Путятиных были воеводы, наместники, послы, губернаторы.[6]

Известно, что в марте 1611 года, в самый разгар смуты, жители Владимира послали князя Ивана Семеновича Путятина в Казань с грамотой, в которой призывали казанцев к освобождению Москвы от поляков. В 1613 году он подписался в числе выборных дворян от Арзамаса под грамотой об избрании на царство Михаила Федоровича Романова.[7]

В 1614 году Путятин назначен воеводой в Уржум. А в 1615 году князь Иван перед походом на казанских татар и на луговую черемису собирал дворян и детей боярских в Арзамасе.

Эти два факта — участие в выборе царя от арзамасского дворянства и сбор людей на казанских татар и черемису — свидетельствуют о том, что Иван Семенович Путятин имел прямое отношение к Арзамасу, что уже тогда здесь было у князей Путятиных родовое имение. Скончался князь Иван в мае 1624 года в Коломне, где был воеводой.

Но вернемся к Степану Ивановичу Путятину. До своего назначения в Нижегородскую губернию он уже поднаторел в административных делах: десять лет прослужил при дворе, а с 1693 года — воеводой в Томске. Его политес, как говорили тогда, совпал с восхождением на престол Петра Великого.

Вне всякого сомнения, князь Степан был верным проводником в Сибири петровской ломки традиций и уклада жизни старой Руси, а потом и в Нижегородчине. Тем более что в Нижнем у него был сильный помощник — архимандрит Питирим, присланный прежде Путятина сюда из столицы. До приезда князя, а он прибыл в Нижегородскую губернию только в сентябре 1714 года, все административные дела справлял Питирим.

Не успел князь Степан Иванович оглядеться на новом месте, как последовал царский приказ: всех опытных строителей (каменщиков, плотников, кровельщиков и прочих мастеровых людей) собрать со всей губернии и прислать в строящийся Санкт-Петербург. То же Петр требовал и от других губерний. Путятин же не торопился исполнить волю царя. Многоопытный царедворец, князь Степан знал, что не всякое дело можно быстро справлять. Как говорится в народе, спешка нужна при ловле блох. Вот и предшественник князя наломал дров, выполняя незамедлительно Петров указ. Желая жителей империи заставить осваивать морское дело, царь повелел вместо мостов наладить переправы на яликах, лодках и плотами. Переусердствовавший губернатор Измайлов приказал сжечь в Нижнем Новгороде понтонный мост.

В 1715 году произошел пожар, выжегший Нижегородский кремль. Степан Иванович намеревался начать отстраивать его, но осенью пришел указ: возведение каменных зданий в империи запрещается под страхом лишения собственности. Исключение составлял Петербург. И туда российский самодержец требует все новых мастеров. Так, по именному указу Путятину необходимо было отправить в столицу в распоряжение прапорщика С. Кишкина двести татар и мурз, «искусных в плотничестве и распиловке досок». Степан Иванович сунул было царскую грамоту под сукно в надежде, что Петр забудет. Да только просчитался князь. В середине января 1716 года прискакал в Нижний царский курьер с наказом: спешно направить в столицу плотников. А прежде очередной разгонный указ был получен: «…Писал к нам казанский вице-губернатор, что в Нижегородской губернии не нанимаются рубщики леса». И потребовал царь силою брать крепких мужиков в уездах и посылать их на лесоповал.

На сей раз князь Степан не посмел ослушаться самодержца, хотя у самого нужда была в мастерах крайняя. По повелению Петра он обязан был надзирать и за строительством кораблей в Нижнем Новгороде и Балахне. А не доглядел, так царь устроил ему нагоняй. От такой царской «милости» не вдруг оклемаешься — Петр, известно, мог и батогом «приголубить» своего подданного, не слишком-то разбирал, где князь, а где крепостной.

Однако князь Степан Иванович, как ни старался, а все не выходило у него с кораблями, что и говорить, человек он сухопутный, с морским промыслом прежде дела не имел. Раздосадованный вконец Петр прислал из адмиралтейства опытного корабельщика, которому поручалось обучение нижегородских судостроителей. Он же должен был обеспечить отправку готовых кораблей на Балтику.

Не успевал Путятин одно дело справить, как от царя шло новое предписание: провести заготовку юфти для армейских сапог, да еще с припиской: «…Чтоб сей указ был весма исправлен». А еще губернский начальник отвечал за набор в армию и на флот. И, конечно же, за сбор податей. К тому ж от предшественника долг остался, о чем Петр предупреждал А. П. Измайлова: «…Принуждены вы будите жестокий ответ дать».

Но и с этим у Степана Ивановича не все получалось, как требовал Петр. А виной всему были раскольники. Глухой заволжский край губернии был одним из крепких российских центров раскольничества. Архимандрит Питирим,[8] человек умный, твердый и энергичный, поддерживавший политику Петра и видевший в раскольниках немалую опасность для Православной Церкви, вступил со старообрядцами в теологические беседы. Но если отец Питирим должен был убедить раскольников поменять убеждения, то Путятин должен был обеспечить сбор податей. Старообрядцы ни в какую не хотели брить бороды, а по царскому указу за это налагалась бородовая пошлина, введенная в 1708 году. Но и пошлину они не платили, ссылаясь, что она непомерная. А деньги край как нужны были — шла Северная война.

Противостояние Питирима и раскольников достигло наивысшего предела в 1716 году. Не смог ничего поделать с ними и князь Степан Иванович. Позднее, назначив нового губернатора капитан-поручика лейб-гвардии Преображенского полка Юрия Алексеевича Ржевского, царь дал ему наказ: «Буде возможно явную вину сыскать, кроме раскола, таких с наказанием[9] и вырезав ноздри ссылать на галеры». Новый губернатор оказался круче Путятина и вскоре сообщал: «Ныне до Вашего Величества послал раскольников необратных[10] и замерзелых,[11] они же и указу твоему учинились противны, положенного окладу платить не хотят и за что биты кнутом и вынуты ноздри и посланы в каторжные работы числом 23 человека… да женского полу 46 человек замерзелых послал в девичьи монастыри, положенного окладу платить отреклись, и за что учительницы их биты кнутом 13 человек».

Последнее царское поручение, данное Степану Ивановичу, — снарядить в адмиралтейство 50 опытных прядильщиков канатов. А 19 марта 1718 года в Нижний пришел указ о смещении князя с поста вице-губернатора по причине болезни. Но еще более полугода он исполнял обязанности наместника губернии.