и посмотрел сквозь черное стекло.
– Поэзия… – распахнутое знамя
твоей души и музыка сердец,
и отзвук сокровенного желанья,
и низверженье серости людской,
и лучший способ познавать пространство,
и метод воспитания души…
Поэзия!.. Чего в ней только нет?..
И ты решил в ней повторить любовь?..
– С чего ж начать, когда движенье вечно?..
– Ну, а тогда… Не с самого ль себя?..
(Он вдруг чихнул и наконец-то сел,
но не на стул, присел на подоконник.)
«Вот книжный червь, – подумал я о нем,
а он сказал:
– Опасное решенье!..
Перед людьми предстать и – нагишом,
со… первых слов еще, со… первых звуков,
неловких, неуклюжих, как щенки,
ну а порой так попросту противных:
младенца рев, пеленки, ползунки…
взросление, потом открытие мира…
Потом бродил мальчишкой по асфальту
и арии, как Моцарт, распевал,
легко переходя из лада в лад
и по руладам поднимаясь к небу.
Как там просторно!.. помнишь, как летал?..
– Пока что не забыл…
– Что ж опустился?
– Восторг не бесконечен, как слова.
– Вот видишь, значит есть концы во всем.
– И снова начинаются Начала…
– Ну да, конечно, – засмеялся он. —
А дальше помнишь?… Первые стихи
ты написал едва ли многим позже,
и так же тебя музыка вела.
Другая муза… траурные марши:
Шопен, Бетховен плыли по стране.
Везде со стен домов свисали флаги
венозной кровью с черною каймой,
и люди проходили словно тени,
как будто потеряли свет и небо,
и плакали по своему Вождю,
еще не зная, что ушел Тиран.
– Тиран, Хозяин, Вождь… и Властелин…
– И все ж – Тиран…
– Или Наместник Воли,
необходимой людям, чтобы жить.
Он посмотрел в глаза мне напрямик:
– Почти что Бог?…Ты помнишь те стихи?
– Увы, забыл.
– Нисколько не жалеешь?
– Жалею… Все же было б интересно
взглянуть на то, что написал в двенадцать
при ощущении рухнувших небес.
– А-а… значит было это ощущенье? —
– Конечно, было… Но потом ушло…
– Но многие еще теперь жалеют,
что государство потеряло Волю
и в хаос обратило все мечты.
– Мечты, мечты… так много изменилось,
полопалось, перекрутилось в мире,
издергалось, и былью поросло!..
– Иронизируешь?.. Не над самим собой?..
– И над собой и над прошедшим веком:
