Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 49)
— Лука Лукич! И вы здесь?! Дайте же я вас обниму, лихой казак!
Академик с чувством поцеловал Хватай-Муху в его рыжие веселые усы.
Шеф-повар смахнул рукой слезинку и убежал на кухню, не будучи в силах справиться с волнением. Скоро он вернулся с солидной суповой миской в руках:
— Спробуйте борщу, Владимир Иванович! Не знаю, чи он вкусный, а що горячий, то ручаюсь!
Ночью, когда тихое небо успокоенно замигало тысячами звезд и на всей нашей большой земле утихла дневная суета, Сперанский вышел на балкон и уселся в кресло.
Темная масса северной стены возвышалась перед ним. Ниже, в темноте, угадывались молчаливые леса, поблескивала вода в озере, покрытый бисером росы луг расстилался по берегам. Стояла полная тишина. Она так живо напомнила старику годы его трудного одиночества в кратере… Он прислушался. Ни звука кругом. Тени прошлого надвигались из леса. Тоскливо сжалось сердце. Так захотелось услышать низкий и мощный, как подземный гул, голос милого Ласа — верного друга на протяжении многих-многих лет. Увы! Доверчивые гиганты Ласковый и Дикий волею случая пришли в наш век из далекого прошлого и так же ушли. Их короткая жизнь тесно переплелась с жизнью человеческой, и память о верных друзьях осталась навсегда в сердце Сперанского.
Владимир Иванович закрыл глаза. Что-то соленое капнуло на его седые усы. Он встал, посмотрел еще раз на темный молчаливый лес и медленно пошел в комнату. Ночь неслышно шествовала по необъятным просторам Севера.
Кратер спал.