Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 33)
Тревога и ожидание сквозили в повадках зверей. Бараны срывались с места и беспричинно скакали по камням. Медведи ходили парами, и Борис божился и клялся, что уже видел месячных медвежат. Лисы и зайцы каждое утро устраивали карусель, гоняясь в густых зарослях лещины и вереска.
Все в природе торжествовало.
И Петя действительно стал понемногу подыматься. Он уже ел, сидя за столом. Вскоре он смог выходить на поляну, играть с собаками и греться на солнце, которое вовсю сияло над кратером.
Еще через несколько дней он даже пошел на охоту и принес Лукичу пару симпатичных уток. Так что все были счастливы.
Но… но неожиданно стала надвигаться великая беда.
Вот как было дело.
Усков и Сперанский пошли к газовой пещере посмотреть, что там делается. Им не довелось подойти к месту особенно близко. Уже на подступах к стене зеленая трава и низкий кустарник стояли в печальном осеннем наряде. Все было ясно: смертельный газ из пещеры, переливаясь через стену, стлался по кратеру. Обследователи вернулись мрачные. Усков говорил товарищам:
— Газ не имеет выхода. Он разольется по дну кратера, и тогда всей этой великолепной природе — лесам, лугам и животным — придет конец. Не избежим общей участи и мы. Дело, как видите, более чем серьезное. Вопрос касается самой нашей жизни. Через два-три месяца кратер заполнится газом и станет диким пустынным ущельем. Я говорю: через два-три месяца… Но этот срок может стать и короче. Вот каково положение…
Начальник партии обращался ко всем, однако говорил он тихо: Петя лежал на лавке и как будто спал, что вполне устраивало Ускова. Ему не очень хотелось нагонять страхи на не совсем окрепшего мальчика.
А Петя не спал. Верней, он спал, но проснулся и, услышав, о чем говорят, сообразил, что лучше всего притвориться спящим и слушать. А дослушав все до конца и увидев, какое мрачное молчание повисло в доме, он неожиданно для всех заявил:
— Дядя Вася, а ведь теперь мы можем уйти. Ведь сквозной проход все-таки пробит! Или нет? Неужели мне только показалось?
— Нет, Петя, не показалось! — не без смущения ответил Усков. — Ты, конечно, пробил скалу. Но проход слишком узок для нас. Ведь даже ты с трудом пролезаешь. А там больше шести метров в длину. Сколько же еще труда надо положить? Месяцы работы. Вот я о чем говорю!..
— А я могу вылезть на ту сторону и принести сюда ломы и кирки. Ведь они у нас сложены в пещере…
— Рано тебе еще говорить о работе.
— Да я здоров! Как Лас! Дядя Вася!..
Но никто его и слушать не хотел. К изумлению Пети, даже Лука Лукич, тот самый Лука Лукич, который вот уже много дней твердит, что Петя выглядит, «як той жеребчик», — и тот внезапно заявил, что Петя сейчас просто-напросто «хлюпкий хлопець, ему тильки исть та спать».
В пещере работали без Пети. Там непрерывно жгли костры. Выбиваясь из сил, люди таскали в черную, задымленную дыру дрова и воду. Это было состязание с ядовитыми газами — кто кого обгонит!
Но Петя не мог выдержать вынужденного безделья, он пришел в пещеру. Однако его быстро выпроводили — ласково, но бесповоротно.
Тогда он принял решение…
Ночью, когда все спали, он потихоньку встал, оделся, сунул в карманы заранее приготовленные свечи, трут и огниво и неслышно вышел из дому.
В высоком черном небе сияли крупные и такие яркие звезды, как будто их только что посеребрили и развесили для украшения. Ночной воздух был по-весеннему бодр и крепок. Темный лес стоял в безмолвном загадочном сне. Нигде ни звука, ни движения. Петя быстро зашагал по знакомой тропе. У входа в пещеру он обернулся, прислушался, но, не уловив никакого подозрительного шума, вошел. Блеснул огонек и быстро исчез за поворотом в каменном лабиринте.
Через час юноша уже пролез в свой забой. Вот и отверстие. Да, узковато… Даже для него. Молоток лежал рядом. Петя лег поудобнее, застегнулся до самого подбородка, укрепил перед собой свечу, и в пещере стали раздаваться привычные тук-тук-тук.
Прошел час. Петя отбросил осколки и попытался протиснуться вперед. Что-то мешало. Тогда он снова отполз назад и несколькими точными ударами сшиб выступающие камни. Еще одно усилие — и юноша, весь сжавшись, вытянув далеко вперед правую руку и плотно прижав к телу левую, обдирая спину и живот, протиснулся сквозь щель. Не веря себе, он встал во весь рост. Он был по ту сторону завала! Он был на свободе! Никто не видел его сияющих радостью глаз. Никто не слышал его счастливого смеха.
Со свечой в руках Петя двинулся дальше. Это была знакомая пещера! Несколько месяцев тому назад он ходил здесь, по следам Иванова, вместе с Любимовым и Туем.
Пещера постепенно расширялась, становилась выше. Повеяло прохладой. Далеко впереди что-то забелело. Да ведь это снег! Вот и вход, вот и груз, который они здесь оставили.
Минуту постоял Петя, вдыхая морозный воздух гор. Потом он проворно откинул камни с брезента. Все цело! Петя раскопал весь инструмент и подобрал что ему надо: два лома и кирку. Связав их, он уже хотел было повернуть обратно, но решил, что надо все-таки выйти посмотреть ущелье.
Вот оно, это знаменитое ущелье, которое они покинули в сентябре прошлого года. В темноте угрюмые стены будто совсем надвинулись одна на другую. Всюду лежит ровный снег. Морозно. Изо рта идет пар.
Петя почувствовал озноб и вернулся в теплую пещеру. В душе его все ликовало: он — первый человек, выбравшийся из кратера на волю.
Теперь Петя спешит. Ему трудно нести тяжелые орудия на плече, но он не отдыхает, не останавливается. Он просовывает в дыру свой груз и влезает сам. Ох, и трудно двигаться, да еще с грузом. Но надо спешить…
Когда до выхода осталось около метра, чьи-то сильные руки выдернули у юноши ломы, кирку, а потом подхватили и его самого. Через несколько секунд Петя уже сидел у жаркого костра, завернутый, в медвежью полость, и, обливаясь потом, пил горячий малиновый чай. Глаза его виновато, но радостно поблескивали, он пытался шутить, раскрывался, притворно стонал, но напротив него сидел Владимир Иванович и строгим взглядом отца пресекал мальчишеские выходки:
— Сиди, сиди!.. Вот, пей еще! Ну, ну, не смей открывать грудь. Тебе надо как следует согреться, а потом пойдем домой. Достанется тебе от Василия Михайловича! Разве так можно? Да ты же мог свалиться на дороге…
Доктор Сперанский проснулся среди ночи и заметил, что Пети нет. Он сразу догадался, в чем дело. Старик встал, взял немного сухой малины, котелок с водой и поспешил в пещеру. Пети здесь уже не оказалось. Но было ясно, куда он исчез и с чем вернется! Сперанский разжег костер, сварил чай из сухой малины и стал дожидаться беглеца, которого подверг тут же профилактической врачебной процедуре.
Затем они пришли домой и потихоньку, никого не потревожив, завалились спать.
Если бы кто-нибудь мог осветить хоть на один миг комнату, то увидел бы пятерых человек, лежавших на своих постелях с открытыми глазами. Все они прекрасно видели возвращение Сперанского и Пети, все понимали, в чем дело, и все делали вид, что ничего не слышат.
Петя спал до десяти утра. Когда он проснулся, в доме никого уже не оказалось. На столе стоял завтрак.
А покуда он завтракал, шестеро мужчин, сменяя друг друга, с азартом били камень в глубине пещеры ломами и киркой.
Первым пришел с работы Усков. Едва войдя, он положил руку племяннику на лоб:
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. — Петя отвечал сконфуженно и старался не смотреть дяде в глаза. — А чего тут особенного? Ну, сходил, и все…
— Показал бы я тебе «ничего особенного»! Очень уж ты храбришься, парень!..
Но, как ни строг был голос Ускова, чувствовалось, что он читает нотацию больше для порядка. Он даже сам не выдержал характера, этот строгий начальник партии 14-бис! Прервав на полуслове свою речь, он по-мужски неловко обнял Петю, прижал его к себе и похлопал смущенного, покрасневшего паренька по спине:
— Молодец ты, Петя! Молодец! Другого слова не скажешь!
Однако он прибавил с явно напускной строгостью и другое:
— Но чтобы больше это не повторялось! Ясно?
— Ясно, дядя Вася! Уж чего ясней!
Тут пришли и остальные.
— Знаешь, Петя, как рубали? Борис вот подсчитал, что если так дело пойдет, то дней через сорок птенчики вылетят из своего гнезда.
Любимов говорил уверенно, в приподнятом тоне. И — ни слова о ночном происшествии! Только, когда поужинали и Петя с Борисом вышли из помещения, чтобы посмотреть, пришли ли Дик и Лас, Борис сказал:
— Вот что, Петя, в другой раз ты хоть меня извещай о такого рода делах. Вдвоем бы оно веселей все же! Ладно?
— Ладно, Боря. А знаешь, как ночью в пещере страшно? Да еще вдобавок, когда ты один. Прямо жуть.
— Ну, а там, за кратером, как?
— Холодно. В ущелье лежит снег. Он еще и не начинал таять. Я все думаю, отпустит меня одного Василий Михайлович или нет? Неужели придется ждать, пока проход станет шире? Ведь сколько времени уйдет! Ты говоришь, сорок дней? А газы? Будут они ждать сорок дней?
— А ты пошел бы один?
— Конечно, пошел бы. Чего особенного? Дорогу я найду. Возьму с собой Каву, Туя и ружье — и айда! Ну, сколько я буду в дороге? Ну, месяц!.. Дорогу я знаю, помню, как мы шли сюда…