Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 21)
Гром выстрелов, пронесясь над лесом, ударился об отвесные стены. Эхо метнулось назад, наполнило распадки и ущелья, и все живое в этих лесах было оповещено, что в кратере появились новые хозяева — люди.
Потрясенные, они долго молчали. Собаки, видя усмиренного зверя, осторожно обходили его со всех сторон, принюхиваясь к незнакомому запаху.
Усков и Орочко переглянулись. Вот оно что! Обоим на память пришла одна и та же мысль.
— Я знаю, кто это! — сказал также и Петя. — Я видел такого зверя на рисунке в учебнике. Это волосатый носорог. Он жил в доисторические времена…
— Да, это волосатый носорог, — подтвердил геолог. — Кайнозойская эра… Эпоха последних оледенений, четвертичный период. Так вот оно что! Вот кто обитает в этой отгороженной от всего мира яме!
Они спустились со скалы и приблизились к носорогу.
Представьте себе современного носорога, но только втрое больше. Вместо голой панцирной кожи, собранной в частые сборки, на нем висит — от мощного лба до начала короткого, не по росту, хвоста — жесткая, черно-коричневая шерсть, слежавшаяся в комья, длинная и грязная. Шерсть спускается по бокам на живот, где она особенно длинна и всклокочена, висит гривой на ногах, представляющих толстые чурбаны диаметром чуть меньше полуметра, и почти закрывает маленькие уши — круглые, залепленные грязью отверстия в огромнейшей голове.
Ну и голова!.. Только самая извращенная фантазия могла создать такое уродство. Голова равна чуть ли не трети всей туши. От шеи до пасти около двух метров, тогда как общая длина туши меньше семи метров. Маленькие свиные глазки, широко расставленные по бокам бронированного лба, никак не соответствовали размерам всех остальных частей тела и были словно взяты от другого, менее объемистого существа. Но наиболее интересными и странными оказались рога. Их было два. На конце носа стоял первый рог высотой в полметра и толщиной у основания сантиметров в пятнадцать. На нем чернела земля, в которой не далее как утром ковырялся этот предок современного носорога. Второй рог длиной всего в двадцать сантиметров возвышался позади первого, сантиметрах в семидесяти от него, чуть ниже линии глаз. Каково назначение второго рога — сказать трудно, но придавал он зверю еще более ужасный и неестественный вид.
Огромная пасть, в которой вполне мог бы поместиться баран, была приспособлена, судя по набору плоских и острых резцов, для поглощения любой пищи — от корней до живого мяса.
И вот этот житель далеких, давно прошедших времен лежал сейчас бездыханный у ног изыскателей. Просто не верилось! Над ними светило неяркое солнце зимы 1947 года, вокруг расстилался мирный пейзаж, все было просто и естественно — и вдруг огромная туша животного, каким-то образом вырвавшегося из далеких-далеких эпох…
— Вот это да!.. — с уважением проговорил Петя, постукивая геологическим молотком по черепу носорога. — Смотрите, Лука Лукич! Как камень…
— Бачу, хлопче! А чи ты станешь кушать котлеты из этого мяса?..
Петя хотел что-то сказать, но встретился взглядом с Усковым и тут же вспомнил о другом, что его взволновало несколько минут тому назад:
— Дядя Вася, на той стороне дым! С камня хорошо видно.
Действительно, в дальнем нижнем конце второго кратера, в одном — двух километрах от них, за большим озером, блестевшим среди лугов и леса, поднимался вверх столб дыма. Несомненно, там были люди. Уж не современники ли носорога?
— Нет, — твердо сказал Усков, видимо отвечая на этот вопрос самому себе. — Нет, не может быть! Это обыкновенные люди, наши люди. Идемте…
Оставив убитого носорога, вся партия направилась к озеру, все же придерживаясь отвесной стены с правой руки.
Лес, лес и лес. Потом большая, гектаров на двести, поляна, покрытая высокой травой. На ней спокойно пасутся горные бараны. При виде людей вожак стада издает фыркающий звук. Все животные разом повертывают головы к путникам и со вниманием, но без страха следят за ними. Разведчики проходят мимо, удерживая нетерпеливо рвущихся собак. Ни один баран не побежал, не испугался. Значит, они не только хорошо знакомы с человеком, но и признают в нем друга. В глазах Ускова вспыхивают нетерпеливые искорки. Он ускоряет шаг. Его догадка находит новое подтверждение…
Дальше стена опять уходит ввысь, осыпи кончились. Перед разведчиками возникает утес с десятком разных углублений и расщелин. Из одной щели вытекает горячий ручей. От воды идет пар. Она почти кипит. Вокруг пахнет серой, тухлыми яйцами — и никакой растительности, один голый камень.
— Целебный источник, — констатирует на ходу Орочко. — Сероводородная вода.
Но останавливаться здесь не стали. Пошли дальше, туда, где дым виднелся теперь уже совершенно ясно.
Обогнув большую группу деревьев с опавшими листьями (клены и ясени — как сказал агроном), разведчики быстрым шагом пересекли травянистый луг и направились прямо к лесу. Кедры-великаны охраняли его опушку. От них на солнечный луг падала густая длинная тень.
Не раздумывая, партия вошла в эту тень. Собаки отстали, бегая по лугу.
Впереди зашевелилась хвоя, кто-то потряс деревья, затрещали ветки. Туй и Кава, поджав хвосты, бросились под ноги хозяевам. Все остановились, напряженно вглядываясь в опушку. Что там такое?.. Руки сжимали ружья.
И тут произошло еще одно событие, которого никогда и никто даже не мог себе представить.
Из леса вышли какие-то невиданные темно-серые гиганты. Сперва на высоте трех метров показались изогнутые снежно-белые клыки, затем появился широкий лоб и, наконец, чудовищная голова с повисшим хоботом. Треск раздираемых ветвей, короткий тяжелый топот — и вот перед изумленными, объятыми страхом людьми выросли два мамонта, представители далекой истории Земли. Они стояли молчаливые, настороженные, выжидающе помахивая длинными хоботами, как стражи заколдованного леса, куда нет хода для непосвященных.
Взяты на изготовку ружья. Но что может сделать ружье с этими четырехметровыми косматыми предками слона?
Усков прошептал одно только слово: «Спокойно!..» Новый шорох возник в кустах. Между ног гигантов неожиданно появилась фигура человека. Да, человека!
Он был с ног до головы одет в коричневые шкуры. Длинная, почти до пояса, белая борода, свисающие с непокрытой головы такие же белые и мягкие волосы, чуть колышимые ветерком, внимательные и в то же время изумленные глаза — вот первое, что увидели ошеломленные разведчики. Картина была настолько фантастична и нереальна, что люди даже не в состоянии были говорить и удивляться. Они молчали.
А человек продолжал стоять между двух мамонтов, опершись на изгибы бивней. Он с не меньшим удивлением смотрел на пришельцев, внезапно появившихся в его владениях. Затем, с трудом разжимая губы, проговорил глухим, но твердым голосом:
— Кто вы? И как вы сюда попали, господа?..
Усков опустил ружье, сделал шаг вперед, улыбнулся и протянул руку. Он произнес фразу, которая удивила всех и в то же время сразу разрешила все загадки:
— Мы… мы рады вас видеть в добром здоровье, товарищ Сперанский…
Старик закрыл лицо руками и зашатался. Борис бросился к нему, взял его под руку. Сперанский заплакал. Скупые стариковские слезы просачивались между пальцами, глухие рыдания вырывались из его груди.
Он что-то бормотал сквозь слезы, пожимал руки незнакомцам и пытался улыбнуться. Это ему не удавалось. Разведчики окружили старого человека, не зная, как быть, что ему сказать. Потрясены были обе стороны. Сперанский прожил тридцать лет в одиночестве, и вдруг — люди! К тому же пришельцы из далекого полузабытого им мира знают его, называют его по имени, называют «товарищ»…
— Дорогие друзья, извините меня за слабость, тысячу раз извините… — глухо говорил он. — Кто бы вы ни были, господа, в вашем лице я приветствую своих долгожданных избавителей. Вы не можете себе представить мое состояние… Я благословляю этот счастливый день и бесконечно рад видеть вас, товарищи…
Широко расправив плечи, он обнял и поцеловал Ускова, потом всех его спутников. Слезы не переставая катились по морщинистому лицу старика. Хватай-Муха тоже плакал, счастливо улыбаясь сквозь слезы. Петя, отвернувшись, кусал губы и украдкой вытирал глаза. Какая встреча!.. Кто бы мог подумать, что на дне кратера они встретят человека, которого считали погибшим, в гибели которого не сомневались, потому что сомневаться нельзя было!
Когда наконец все немного успокоились, Усков снова торжественно протянул Сперанскому руку:
— История ваша стала нам известна совсем недавно — и только нам, и то лишь благодаря случайности. Позвольте мне, дорогой Владимир Иванович, от имени нашей обновленной Родины — Союза Советских Социалистических Республик приветствовать в вашем лице достойного гражданина и засвидетельствовать вам глубокое уважение и благодарность Родины за все, что вами сделано в далекие предреволюционные годы для торжества идей социализма. Разрешите мне еще раз обнять и поцеловать вас, дорогой доктор…
Они поцеловались снова и крепко пожали друг другу руки. Сперанский с посветлевшим от радости лицом и сияющими глазами смотрел на своих новых друзей, ощупывая их одежду, обнимал, пожимал им руки, быть может желая убедить самого себя в реальности происходящего.