Вячеслав Пальман – Кратер Эршота (страница 17)
Усков поворачивался во все стороны, напряженно рассматривая открывшуюся панораму, и все больше и больше убеждался в том, что они находятся в кольце высоких и отвесных стен. Только теперь решился он сказать товарищам правду:
— Мы находимся в древнем кратере потухшего вулкана Эршот…
Когда засияло солнце, туман над вершиной исчез бесследно. Только ниже уступа, над центром кратера, все еще лежала непроницаемая белая пелена и ревниво скрывала его тайну. Но верхняя часть провала была теперь видна как на ладони.
Кратер имел форму широкой восьмерки. В длину он тянулся на шесть — семь километров, в ширину — на три — четыре километра. В середине кратер заметно сужался. Собственно, похоже было, что это два рядом лежащих кратера, перемычка между которыми оказалась полуразрушенной временем.
Разведчики были удивлены и подавлены. Куда ни достигал их взгляд, всюду они видели отвесные стены, угрюмые, недоступные скалы, подымавшиеся местами вверх почти на полукилометровую высоту. Особенно высокими и массивными были стены северной стороны кратера, противоположной той, где находились разведчики. От верхнего обреза стены до низу, верней — до белого тумана, все еще державшегося далеко внизу, было не меньше пятисот метров. Ясно была видна — сверху и почти донизу — гигантская стена из темно-серого гранита. Сотни тысяч лет, прошедших с тех пор, когда земная оболочка содрогалась здесь от подземных толчков, не изменили этот вздыбленный мир дикого камня. Все так же остро торчали в небо зубцы гранита, все так же поблескивали на солнце изломы пластов. То был хаос первых дней мироздания…
Сколько же они могут протянуть на своем узком карнизе, имея за спиной отвесную стену, уходящую ввысь, а перед собой — бездну, обрывающуюся на глубину в триста метров, а может быть, и больше? Неделю, другую? А потом? Надеяться на помощь извне? Конечно, их будут искать, в этом не могло быть сомнения. Пошлют самолеты, людей, собак, обшарят долины, горы и реки. Но разве можно увидеть маленькую горсточку людей, упавших в глубокую пропасть? Вряд ли даже самый смелый, отчаянный летчик рискнет летать среди зимы над этими острыми скалами. Наконец, что он увидит с высоты под нависшей каменной стеной? Ведь у них нет сейчас даже полена дров, чтобы разжечь костер и дать о себе знать дымом. А главное — у них нет рации, они не могут снестись с базой. От передатчика остались только обломки.
У всех было мрачно на душе. Но никто не выдал своего отчаяния ни единым звуком. Мягкосердечный Хватай-Муха больше всего тревожился за самого младшего, за Петю, или, как он называл его, за «хлопца».
— А чи тоби не страшно, Петро? — спросил он.
На что «хлопец» ответил хотя и косвенно, но с достоинством:
— А когда те двое — Иванов и Сперанский — бежали из царской ссылки и попали сюда, в эту тайгу, им разве не было страшно? А свое дело они делали! Шли!..
Напоминание о двух мужественных людях, которые заплатили жизнью за свою свободу, за свою революционную борьбу, приободрило разведчиков.
А ветер все вырывал и вырывал из-под ног людей белую вату тумана и постепенно обнажал кратер вулкана во всю его глубину. Вот туда скользнули солнечные лучи, и светлые зайчики заиграли на глади озер и блеснули в узком ручейке.
— Внизу лес! — закричал Петя.
Все устремили глаза вниз. Усков и Любимов взялись за бинокли. Да, в кратере — лес! Это было чем-то фантастическим! Лес в кратере вулкана!..
Когда ветер развеял наконец последние клочья тумана, удивительная картина представилась во всей полноте.
Они находились на уступе, ширина которого была не более шестидесяти метров. Уступ был густо занесен снегом. Дальше площадка обрывалась довольно круто. До дна кратера, по определению Любимова, оставалось метров триста — триста пятьдесят, причем стена ниже уступа не была отвесной, а состояла из шести или семи других уступов, и это обеспечивало возможность трудного, но довольно безопасного спуска.
— Дорога вниз есть, товарищи! — воскликнул Усков. — А внизу лес. Это не мираж. Нет! Это настоящий лес! Явление непостижимое, но по крайней мере мы будем какое-то время с огнем и в тепле. Медлить некогда. Готовимся к спуску…
Опять пошла в ход веревка. Решили спускаться все вместе. Любимов и Усков, связавшись парой, осторожно пододвинулись к краю уступа и начали сбивать снег, козырьком нависший над обрывом. Это удалось без особого труда. Тяжелая снежная глыба с шумом рухнула вниз после нескольких ударов ногой. Усков, стоявший впереди, не удержался и тоже скользнул вниз, но тут же повис на веревках, которые крепко держали три человека.
— Держись, тянем наверх! — крикнули ему.
— Не надо, — послышалось снизу. — Опускайте осторожно. Осталось метров семь до второго карниза.
Его опустили. Усков крепко встал на второй уступ, от которого шла вниз пологая каменная осыпь. По ней можно было опускаться дальше, уже не применяя приемов альпинистского скалолазания.
Меньше чем за час спустились все, а Орочко съехал прямо-таки с комфортом. Любимов соорудил для него люльку из спального мешка, и агроном был доставлен вниз с такой осторожностью, как если бы это был динамит.
Все повеселели. Хватай-Муха был озадачен, он оглядывался вправо и влево и, пожимая плечами, хмыкал.
— Тю!.. — вдруг сказал он. — Василий Михайлович, где же тая зима? Снега немае, мороза тоже не чую…
И в самом деле! Усков и все остальные только сейчас обратили внимание, что снега в кратере не было. Он лежал только на верхних уступах стены.
Орочко вдруг вспомнил талики в долине Бешеной реки:
— Помните озера? Может быть, и здесь родственное явление: глубинные теплые воды?
— В кратере этого вполне можно ожидать, — отозвался Усков. — Уж если мы встречали теплую воду вдали от Эршота, то здесь, ближе к источнику тепла, это и подавно возможно.
Между тем солнце скрылось за верхними скалами западной стены и на кратер легли синие вечерние тени. Лес впереди казался мирным и спокойным. Все заспешили к нему.
Перед разведчиками стояли настоящие деревья и кусты, под ногами шуршал опавший лист, увядшая трава устилала землю. Сущий рай после стольких дней скитаний среди голых скал!
Здесь и был разбит первый привал.
— Что теперь будем делать, Николай Никанорович? — тихо спросил Усков у проводника.
Они сидели рядом у большого и яркого костра. Кедровые поленья, наложенные шедрой рукой людей, соскучившихся по теплу, горели почти бесшумно и бездымно.
Лес… Удивителен был этот лес, выросший в глубоком древнем провале Эршота. Прямо над бивуаком вздымались вверх на добрых два десятка метров оголенные ветки огромных, в три обхвата, лиственниц-гигантов, каких вообще нельзя встретить в высоких широтах.
Под зашитой деревьев стояли, вперемежку с березой, вереском и багульником, желтые твердые папоротники с большими, почти в два метра длиной, листьями, на которых виднелись ряды бурых пуговиц — созревших и разлетевшихся спор. То здесь, то там с ветвей и кустарников свисали длинные, желтые и пушистые плети плауна; в траве, среди густого и высокого вейника Лансдорфа, широко известного по всему Северу, островками зеленели высокие членистые хвощи, значительно большие по размеру, чем обычно встречающиеся и поныне в средней полосе страны на кислых землях. Вперемежку с лиственницами, которые составляли, пожалуй, основную массу леса, величественно стояли зеленые кедры, придавая лесу особо торжественный, монументальный вид. Много ползучих кустарников обвивали и перепутывали лесную чащу.
Еще когда отряд спускался с осыпи вниз, люди могли окинуть взглядом всю заросшую лесом чащу кратера. Почти в центре первого кратера, чуть ближе к его северному краю, куда теперь спустился отряд, была замечена большая поляна. В середине ее, в окружении буро-зеленой травы, вероятно осоки, поблескивало озеро; из озера, по направлению к перемычке между двумя кратерами, уходил узкий ручей, светлую воду которого можно было проследить среди деревьев.
С севера, над лесом, как мы уже говорили, нависала высокая стена, совершенно отвесно падавшая вниз. Самые огромные деревья рядом с ней казались ничтожными карликами.
Если бы все четыре стены этого удивительного провала были так высоки и обрывисты, как северная, солнце светило бы на дне кратера самое большее два — три часа в день, когда находилось в зените, и в кратере всегда царил бы полумрак глубокого колодца. Но этого не наблюдалось. Даже в предвечерний час, когда разведчики достигли леса, тень от южной, более отлогой стены накрывала только небольшую площадь кратера; солнечный свет освещал всю северную стену и значительную часть леса на дне. В эти короткие зимние дни солнце освещало почти весь кратер.
— Что же нам теперь предпринять? — повторил свой вопрос геолог.
— Давай с утра займемся, — предложил Любимов. — Не может быть, чтобы не нашлось отсюда выхода. Обойдем всё кругом, тогда увидим. Заметил озеро? И ручей? Вода куда-то течет? Течет. Значит, она нашла выход из кратера? Ну, и мы найдем.
— Сколько потеряно времени! Ведь мы давно уже должны были бы быть на базе. Нас ждут, волнуются. А мы молчим! Скоро, вероятно, начнутся поиски, полеты… А дома-то как тревожатся!..